Блич: Я покажу вам Ад

Глава 212.

Под ослепительным светом нового дня, наконец, нашелся тот, кто решился разрушить нелепый сон! Толпа, охваченная воодушевлением, была первой искрой, зажигающей ночное небо. Омаэда смотрел на эту почти безумную толпу, на их глаза, впервые наполненные светом, и почувствовал, как в его груди вспыхнуло пламя. Он тоже хотел быть частью этого! Сжав зубы, он вырвал несколько волосков и совершил поступок, на который обычно никогда бы не решился. Подойдя к Гёкаку Кумихо, он поднял его, словно маленького цыпленка, и перекинул через плечо. Затем, повернувшись к своим подчиненным, громко объявил: «С этого момента официально начинаем задержание Гёкаку Кумихо! И завтра утром передадим его Первому отряду для публичного разбирательства!» Один из членов патрульной команды, который раньше пытался толкнуть старика, попытался возразить, но Омаэда грубо его перебил. Затем он быстрым шагом направился к концу улицы, и прежде чем его широкая спина исчезла из виду, громко выкрикнул: «Те, кто хочет присутствовать завтра, но не имеет денег, начиная с этого момента, могут встать в очередь у дома Омаэды за деньгами! Если кто-то откажет вам, просто назовите моё имя, Маричиё Омаэда!» С этими словами он исчез из поля зрения. Толпа взорвалась, словно фейерверк, приветствуя его слова громкими криками, которые разносились по всей улице, словно гром, разгоняющий тьму. Это событие не могло остаться незамеченным руководством Общества Душ. В бараках Первого отряда Чоджиро Сасакибе с улыбкой передал информацию Ямамото Генрюсаю Шигекуни. Он наблюдал, как руки старого командира слегка дрожат, и не мог понять, что тот чувствует в этот момент. Прочитав сообщение, Генрюсай, главнокомандующий Готей 13, служивший тысячу лет, сначала погрузился в молчание, а затем с силой хлопнул бумажкой по столу, издав громкий звук. Его старческий голос, лишённый эмоций, раздался: «Чоджиро, как ты думаешь, должен ли я позволить этому произойти?» Чоджиро Сасакибе поднял голову и посмотрел на безмолвного, бесстрастного командующего. Его голос был твёрдым и уверенным: «Ваша воля – мои действия! Однако, я считаю, что с любой точки зрения, для нынешнего Общества Душ абсолютно справедливое, честное и публичное разбирательство крайне необходимо!» Сасакибе, который следовал за Ямамото долгие годы, всегда слегка сгибал спину, но теперь стоял прямо, как могучая сосна. Увидев это, Ямамото Генрюсай Шигекуни внезапно рассмеялся, громко, так громко, что стены слегка задрожали. «Чоджиро! Скажи этому пацану Асано Киёши, что отныне он может решать любые дела от моего имени! Там, где он будет, я буду присутствовать лично!» Слушая слова командующего, глаза Сасакибе наполнились слезами. Он посмотрел на спину, за которой он следовал тысячу лет, и с привычной преданностью ответил: «Есть!» … В бараках Восьмого отряда Шунсуй Кёраку и Джуширо Укитаке играли в шахматы, когда Нанао Исэ внезапно ворвалась в комнату. Её лицо было покрасневшим, а волосы, слегка вспотев, прилипли ко лбу. Увидев её взволнованное состояние, Шунсуй с улыбкой сказал: «Что могло так взволновать нашу маленькую Нанао? Расслабься, рассказывай спокойно, как учит твой капитан, всегда оставайся элегантной~» Затем он театрально сделал глоток чая, а Нанао, холодно смотря на него, быстро сказала, пока он ещё не успел проглотить: «Асано Киёши решил провести завтра утром на Холме Сокьёку полностью справедливый, честный и публичный суд над аристократом из дома Касумиоджи. Даже обычные граждане смогут присутствовать! Командующий уже дал своё разрешение!» Слова Нанао застали Шунсуя врасплох, и чай брызнул у него изо рта, попав прямо на сидящего напротив Укитаке, который оказался «VIP-местом» для этого случайного инцидента. Видя суету двух капитанов, Нанао только вздохнула с лёгкой досадой. Укитаке, вместо того чтобы рассердиться, лишь улыбнулся и сказал Шунсую: «В сравнении с Киёши, мы действительно несколько пассивны. Неудивительно, что учитель так его любит!» Шунсуй, вытирая лицо Укитаке, смеялся: «С таким младшим братом нам двоим предстоит много работы~ Но, ха-ха-ха-ха, давно не видел старика Ямамото таким бодрым, это действительно интересно!» … В бараках Пятого отряда Айзен, глядя на сообщение, полученное с помощью специальных методов, испытал нечто вроде «удивления». Его глаза, скрытые за очками, вспыхнули эмоциями, которые редко можно было заметить. Кисть, обычно столь уверенная в его руке, слегка задрожала и, неожиданно, сломалась посередине, запачкав чернилами рукав Айзена. Однако, он не испытал гнева. Айзен поднял голову, и его взгляд, казалось, проникал сквозь время и пространство, видя Асано Киёши, стоящего на улице как яркое солнце. Он улыбнулся и прошептал: «Асано Киёши, ты не разочаровал меня... Сейчас ты выходишь за пределы доски. Будешь ли ты моей пешкой или моим соперником? Мне не терпится узнать» … В секретной комнате семьи Цунаяширо, Цунаяширо Сосуке, слушая доклад своих подчиненных, остался невозмутимым. Слегка полноватое, бледное лицо не выражало никаких эмоций. Он сделал глоток чая и отпустил своих людей. Смотрев на мерцающий свет вдалеке, его выражение лица менялось от тени к свету. Наконец, он вздохнул и прошептал: «Асано Киёши, неужели нам действительно придется сразиться насмерть? Если это дело раскроется, нам не спастись...» … В доме Касумиоджи, Касумиоджи Луричиё, слушая доклад своих телохранителей, на мгновение остолбенела. Она невольно посмотрела на стоящего рядом с ней Гёкаку Кумоя с изумлением: «Кумой, ты знал об этом?» Кумой, стоя на коленях, с выражением извинения и вины, ответил со слезами: «Это моя вина, что я плохо исполнил свои обязанности и допустил ущерб чести семьи Касумиоджи. Я не знал о происшедшем! Пожалуйста, накажите меня» Луричиё, всё ещё будучи ребёнком, посмотрела на старика, который заботился о ней с детства, и её сердце смягчилось. Она сказала: «Не волнуйся, завтра я сама приду. Если окажется, что мы ошибались, мы примем наказание. Но если мы правы, честь семьи Касумиоджи не позволит кому-то так просто играть с нами» Кумой, выражая благодарность, поклонился, но в глубине его глаз мелькнула неприметная тень злобы.