Блич: Я покажу вам Ад

Глава 285.

Присутствующие в зале капитаны замолчали, услышав слова Асано Киёши. Несмотря на то, что многие из них были талантливыми шинигами, мысль о том, что кто-то мог овладеть банкаем в столь короткие сроки, занимаясь при этом огромным количеством других дел, казалась невероятной. Это требовало исключительного мастерства и силы духа, даже если и был один такой прецедент – Урахара Киске, который благодаря своему изобретению «Теншинтай» смог овладеть банкаем за три дня. Однако об этом знали лишь немногие. Главнокомандующий, внимательно посмотрев на Асано Киёши, слегка прищурился, его взгляд был полон серьёзности и сосредоточенности: «Капитан Кидо отряда, ты уверен, что действительно овладел банкаем? Война – это не игра! Все твои слова должны основываться на фактах! Ты должен понимать, что каждое твоё слово может повлиять на исход сражения, а от исхода сражения зависит жизнь наших бойцов!» Асано Киёши прекрасно понимал, что в такой момент он должен проявить себя серьёзно и убедительно, чтобы заслужить доверие всех собравшихся. Он медленно шагнул вперёд и, находясь под вниманием всех капитанов, активировал шикай своей занпакто. Вокруг него появился свиток, наполненный мощной реяцу, но при этом он не произнёс ни единого слова, необходимого для активации. Такое молчаливое высвобождение шикая было возможно только для тех, кто овладел банкаем. Видя это, все капитаны в зале замолчали, поражённые увиденным. Хотя каждый из них понимал, насколько это было сложно, особенно за такой короткий срок, сомнений не оставалось – Асано Киёши действительно овладел банкаем. Ямамото с улыбкой наблюдал за своим учеником. На его старом лице появилась лёгкая улыбка, отражавшая гордость и удовлетворение. Киёши наконец-то стал самостоятельным воином, способным защитить не только себя, но и других. В его взгляде мелькнула тень воспоминаний о том юном, неопытном шинигами, который когда-то пришёл под его крыло. Время, казалось, пролетело в мгновение ока, и тот же юноша теперь стоял перед ним, готовый взять на себя ответственность за исход битвы. «Раз так, то сегодня вечером начнём операцию по ликвидации предателей! Теперь обсудим детали операции!» – решительно объявил Генрюсай. … Спустя некоторое время Асано Киёши вышел из зала собраний с серьёзным выражением лица. Следом за ним шёл Кёраку Шунсуй, который быстро подошёл к нему и, похлопав по плечу, тихо спросил: «Что такое, ты нервничаешь?» Киёши обернулся, улыбка тронула его губы, но затем он тяжело вздохнул и ответил: «Да, немного. Всё-таки кажется, что мои способности могут оказаться недостаточными». Кёраку Шунсуй молча выслушал его, затем тоже тихо вздохнул и, потянув Асано Киёши за собой, повёл его на возвышение. На вершине не было ничего примечательного – лишь лёгкий дождь, который ветер разносил по лицам, оставляя влажные следы. Под возвышением прохожие спешили по своим делам, заслоняя лица от дождя, на которых отражались разные эмоции: радость, раздражение, безразличие. Шунсуй долго смотрел на этих людей, не говоря ни слова. Асано Киёши, наблюдая за ним, не выдержал и спросил: «Мы просто будем так стоять и смотреть?» Шунсуй слегка улыбнулся, поднял глаза к серому, пасмурному небу, и в его взгляде появилась тень задумчивости, словно он только что проснулся от долгого сна. Он посмотрел на Асано Киёши, сначала извиняющимся тоном улыбнулся, а затем вдруг задал неожиданный вопрос: «Киёши-кун, могу ли я задать тебе вопрос? Ты считаешь, что те шинигами — это живые существа?» Слова Шунсуя заставили Киёши насторожиться. Он понял, что Шунсуй, вероятно, намерен провести с ним серьёзный разговор, но с какой именно целью, пока было неясно. Посмотрев на шинигами, которые прятались от дождя под платформой, он решил ответить так, как подсказывало ему сердце: «Безусловно, они живые люди, как и мы. Сила не определяет чью-то ценность или важность». Шунсуй кивнул, но не остановился на этом, продолжив задавать вопросы: «А если во время войны тебе придётся пожертвовать частью людей, чтобы выиграть сражение и спасти больше жизней, как бы ты поступил?» Этот вопрос был непростым, и он явно касался текущей ситуации, в которой Асано Киёши оказался, будучи назначенным ответственным за предстоящую операцию. Он задумался, но через некоторое время всё же ответил: «Я сделаю всё возможное, чтобы избежать такой ситуации, приложу все силы, чтобы...» Шунсуй прервал его, и на его лице отразилась необычная для него серьёзность: «Киёши-кун, на поле боя невозможно предсказать всё заранее. Если ситуация станет критической, я надеюсь, что ты сможешь сохранять холодный рассудок, отбросить все эмоции и сделать выбор, который будет наилучшим для всех, даже если этот выбор приведёт к гибели твоих бойцов. Даже если этот выбор приведёт к твоей собственной смерти! Но если это ради защиты Общества Душ, любые жертвы допустимы! Ты понимаешь, о чём я?» В этот момент дождь усилился, и его завеса закрыла окружающий мир. Молния озарила небо, высветив тени на лице Шунсуя, делая его черты ещё более выразительными. Киёши глубоко вздохнул и ответил: «Общество Душ, которое я хочу защищать, состоит из людей, которые мне дороги, а не из незнакомцев. Если бы Общество Душ было населено чужими для меня людьми, я бы не смог пожертвовать собой ради его защиты! Но ради этого, моего Общества Душ, я готов отдать свою душу, как бы это ни было тяжело!» Шунсуй на мгновение замер, не ожидая такого ответа, затем улыбнулся и, похлопав Асано Киёши по плечу, добавил: «Такой ответ, безусловно, в твоём стиле. Если ты уже принял решение, не колеблись. Сомнения приведут только к смерти, страх — к поражению. Твоя задача — не позволить себе попасть в такую ситуацию!» Сказав это, Шунсуй исчез в мгновение ока, оставив после себя лишь шепот, доносящийся до ушей: «Держись, Киёши-кун. Пусть твоя первая битва будет блестящей!» Слова Шунсуя заставили Киёши облегчённо выдохнуть, напряжение немного спало. Затем он посмотрел на шинигами, находившихся под платформой, и на его лице появилась горькая улыбка. Совсем недавно он был таким же, как они. Именно потому, что он знал их боль и трудности, Асано Киёши решил для себя твёрдо: он будет защищать их, чего бы это ни стоило. … Наступила ночь, и тучи скрыли луну, окутав небо чёрной пеленой. Куротсучи Маюри, обнажив свои жёлтые зубы, взглянул в сторону Асано Киёши. «Начинаем операцию!» — произнёс он.