Блич: Я покажу вам Ад

Глава 359.

Мощный поток духовных частиц почти разорвал дворец на части, а давление ветра подняло волосы Уноханы, заставляя их развеваться на фоне кровавого окружения, делая её образ ещё более жутким и устрашающим. Она смотрела на Ямми, её губы слегка приоткрылись, и белоснежные зубы вонзились в её алые губы, оставляя кровавый след. Её рука, испачканная в крови, медленно скользила по лезвию меча. Издав тихий смешок, она, словно призрак, рванулась в сторону гиганта. Ямми, глядя на крошечную фигуру Уноханы, разъярился ещё сильнее. Как могла эта букашка осмелиться бросить ему вызов? Он раскрыл пасть, и духовные частицы начали концентрироваться в его горле, образуя практически материальный поток. В следующую секунду огромное красное серо устремилось вниз, словно водопад. Эта сила была настолько велика, что даже пространство вокруг исказилось, воздух исчез, делая дыхание невозможным. Нелл, видя хрупкую фигуру Уноханы, инстинктивно приготовилась прийти ей на помощь, но в следующий момент перед её глазами развернулась сцена, которую она не забудет никогда. Унохана не только не пыталась уклониться от огромного серо, она, наоборот, улыбнулась, демонстрируя явное возбуждение. Её меч взметнулся, и с невероятной точностью она провела удар снизу вверх. Лезвие меча, покрытое кровью, оставило за собой дугу, похожую на багровый полумесяц. Этот удар разрезал серо, как раскалённый нож режет масло, образовав глубокий разрез в потоке энергии. Но серо было настолько массивным, что даже этот мощный удар не смог полностью его остановить. В то время как Нелл застыла в страхе, а на лице Ямми появилась уверенная ухмылка, меч Уноханы внезапно исчез. Но это было не исчезновение — её скорость стала настолько велика, что человеческий глаз больше не мог уследить за её движениями. Несмотря на это, багровые полумесяцы, оставленные её ударами, ярко светились в поле зрения Нелл. Унохана продолжала неистово размахивать своим занпакто, её лицо искажено злобной, но странно притягательной улыбкой. Она, словно ядовитая змея, прорывалась через бурный поток серо, разрезая его и приближаясь всё ближе к Ямми. Ямми, чувствуя её приближение, попытался увеличить мощь своего серо. Поток его реяцу стал настолько плотным, что даже духовные существа уровня Адьюкаса мгновенно испарялись бы под его воздействием. Но с каждой новой волной его атаки меч Уноханы лишь двигался быстрее, разрезая мощные выбросы энергии и заставляя серо рушиться. С каждым шагом Уноханы её выражение становилось всё более жутким, а образ на её лице — всё более отчётливым, почти демоническим. И в этот момент Ямми осознал то, что старался подавить: это была не просто ярость, что разрывала его изнутри. Это был страх. Он попытался разозлиться ещё сильнее, кричал в своей голове, что он должен уничтожить её, но его инстинкты твердили обратное. Как бы сильно он ни хотел ненавидеть эту женщину, его страх перед ней только усиливался. И тогда, в последний момент, когда она приблизилась, её меч взмахнул ещё раз, и его нижняя челюсть была полностью снесена. Ямми застыл, ошеломлённый тем, что произошло. Унохана, стоя в воздухе, с растрёпанными волосами, посмотрела на Ямми. Она слегка встряхнула рукой, сбрасывая кровь с меча прямо на лицо Ямми, который в этот момент издавал лишь бессвязные звуки. Покачав головой, она вздохнула и произнесла: «Если это всё, на что ты способен, то ты действительно разочаровываешь, арранкар. Такая атака даже не способна пробудить во мне возбуждение. Но я вижу, что твоя сила ещё не полностью раскрыта. Так что, пока ты не выжмешь из себя всё до последней капли ради моего удовольствия, я не дам тебе умереть...» С этими словами её тело окутала ярко-красная реяцу, а в этот момент из раны на челюсти Ямми начали просачиваться белые жидкие потоки, напоминающие жидкий костный материал. Эти потоки вызывали у него жжение и желание их сбить, но как только он попытался поднять руку, чтобы избавиться от них, его рука была мгновенно отрублена. «Когда пациент лечится у врача, ему следует слушать все указания. В противном случае, если произойдёт медицинская ошибка, больница ответственности не несёт», — холодно и с улыбкой добавила Унохана. Когда белая жидкость рассеялась, Ямми с удивлением обнаружил, что его челюсть полностью восстановилась. Без каких-либо колебаний он снова ринулся к Унохане, сжимая кулак с новой силой. Его ярость ещё больше возросла, а мышцы и кости в его теле продолжали громко трещать, сообщая, что они приближаются к своему пределу. Ямми, ослеплённый яростью, полностью игнорировал предупреждения своего тела. Для него было невыносимо видеть, как враг лечит его с таким презрением и, как ему казалось, жалостью. Его крик ярости эхом разнёсся по дворцу, когда он снова бросился на Унохану. Но она лишь смотрела на него с выражением неподдельной радости на лице, наслаждаясь происходящим. … В это время в комнате наблюдений Заэльаппоро, смотря на Ямми, который полностью терял контроль над собой, покачал головой и спокойно сказал: «Всё как и ожидалось. Эти бойцы, полагающиеся на эмоции, становятся смертельно уязвимыми, если не могут контролировать свои чувства. Хотя тот господин наделил его особыми способностями, проблемы с характером слишком очевидны. Чем больше ярость, тем сильнее он становится? Хи-хи, такие арранкары — редкость. Надеюсь, боевые данные, которые я получу с этого боя, окажутся полезными для анализа». Затем, глядя на экран, он продолжил размышления: «Однако эта женщина... Её реяцу ужасает. Даже если бы я сражался с ней, мой единственный исход — это поражение. Действительно ли шинигами могут обладать таким уровнем силы? Может, в её теле смешаны другие силы? Нет, нет... её реяцу слишком стабильна, никаких следов посторонних влияний». Пока Заэльаппоро ещё анализировал происходящее, дверь позади него внезапно распахнулась, и в комнату ворвался чей-то язвительный, пронзительный голос. Лицо Заэльаппоро исказилось холодной улыбкой. «Так вот в какой жалкой лаборатории ты работаешь? И ты ещё осмеливаешься называть себя учёным? Ха! Как и следовало ожидать, доверять словам дилетантов нельзя. Здесь всё настолько грубо и примитивно, что похоже на работу тупого Гиллиана». Произнося это, Куротсучи Маюри обнажил свои жёлтые зубы в улыбке и, посмотрев в сторону тёмного угла, где стоял Заэльаппоро, добавил: «Что скажешь, третьесортный учёный из Хуэко Мундо?»