Блич: Я покажу вам Ад

Глава 374.

В подземном тренировочном пространстве Урахара, аккуратно причесывая ставшую черной кошкой Йоруичи, с удивлением обратился к Асано Киёши: «Ты точно уверен, что хочешь отправиться в Ад? Хотя я могу тебя туда отправить, я пока не разработал безопасный способ возвращения. Если тебе понадобится вернуться, придется ждать, пока я доработаю технологию». Киёши, не раздумывая, кивнул в ответ. Его текущая сила внушала ему уверенность: если на него не нападет группа из нескольких капитанов-грешников, он был уверен, что в Аду ему ничто не угрожает. Видя решимость Киёши, Урахара кивнул, а Йоруичи, изящно свернувшаяся у него в руках, своим низким, магнетическим голосом добавила: «Зачем тебе туда? Это очень опасное место. Если ты погибнешь там, будешь вечно страдать, пока твой разум не разрушится окончательно». Киёши кратко объяснил свою причину. Хотя его ответ вызвал некоторое недоумение, ни Урахара, ни Йоруичи не стали вмешиваться. Это было его решение, и они его уважали. После небольшой подготовки Урахара и Цукабиши Тессай заняли свои позиции на противоположных концах тренировочного зала, их реяцу начало излучать странные, зловещие колебания. Вдруг подул ветер с едва уловимым зловонием, наполняя зал лёгким ощущением дискомфорта. Следом за этим, голоса Урахары и Тессая зазвучали одновременно, и их слова были полны дрожи и непонятной густоты, словно они с трудом извлекали из глубины своих душ что-то ужасное: «Врата прошлого, объятые гниющими скелетами, ржавое железо окружает разорённую землю, где красные пугала разрывают ночь, а одноглазый король поёт безымянную песнь, указывая путь в безмолвное царство мёртвых». В процессе их заклинания реяцу в помещении зашевелилась, начав колебаться в ритме, который казался крайне странным. Киёши закрыл глаза и сосредоточился, тщательно фиксируя частоту этих колебаний. Он мысленно сжал весь этот процесс, создав в своём разуме полную картину ритма заклинания. Более того, он смог предсказать следующую строчку. К изумлению Урахары и Тессая, Киёши внезапно начал произносить их заклинание одновременно с ними: «В кровавом небе, в гробах, наполненных ядовитыми миазмами, на самых глубоких цепях, поглощающих эмоции, как ангел из плоти, изгнавший крик и боль, в последний миг перед разрушением». Увидев, что Киёши произнёс их заклинание синхронно, Урахара, даже со своим блестящим умом, не смог удержаться от внутреннего шока. Это словно как наблюдать за невероятной версией знаменитого копирующего ниндзя — он не дождался, пока заклинание будет завершено, а начал одновременно с ними! Это было настолько странно, что даже у самого искушённого наблюдателя дрогнуло бы сердце. Йоруичи, тоже видевшая немало гениев, включая саму себя, не могла сдержать восхищённого удивления. Такая чувствительность к Кидо была поразительной, и, возможно, даже основатели великих семей не обладали таким талантом. Под ритмичным напевом троих, реяцу в тренировочном зале начала дрожать всё сильнее. Через мгновение воздух заполнился удушающим зловонием. Звук, будто плоть перемалывают, эхом прокатился по помещению, а перед глазами всех собравшихся засветился ярко-красный свет. На их глазах перед ними возникли массивные, сотни метров в высоту, алые ворота. По обе стороны ворот стояли огромные скелетные фигуры, чьи руки плотно держали двери. Пронзительный, неприятный скрип разнёсся по залу, и от ворот хлынула мощная волна всасывающей силы. Киёши смотрел на эту картину — сцену, полную крови и смерти, — и его глаза оставались спокойными, словно он был готов к тому, что его ждёт за этими вратами. В этот момент голос Урахары, в котором звучали нотки беспокойства, донёсся до ушей Асано Киёши: «Киёши-кун, заходи быстрее. Если врата Ада будут открыты слишком долго, могут произойти непредсказуемые события, и даже я не смогу это контролировать. Кроме того, если миазмы из Ада начнут просачиваться в реальный мир, это может привести к массовой гибели людей!» Услышав это, Киёши немедленно кивнул. Вокруг него вспыхнула реяцу, и в одно мгновение он оказался у ворот. Через мгновение, как только врата закрылись за ним, его фигура исчезла из поля зрения Урахары и остальных. Урахара, опустив шляпу, смотрел ему вслед с печалью и напряжённостью в глазах. В его мыслях беспокойство о том, что происходит с Киёши, нарастало: «Осколок Хогьёку, осколок Короля Душ, сила шинигами и сила пустого... Я не знаю, ты сам ли сознательно сливал эти силы в своём теле, или это произошло случайно, но это не самый лучший выбор. Если ты сам стремился к этому, ты хочешь стать кем-то вроде сущности, как Король Душ? Или ищешь иной силы? А если это не твоё решение, то, возможно, в этом замешан Айзен, и он дал тебе осколок Хогьёку. В таком случае, у вас, возможно, есть тайные договорённости или даже сотрудничество...» Эти мысли крутились в голове Урахары, и он некоторое время растерянно смотрел на место, где исчез Киёши. Лишь когда Йоруичи слегка постучала его по голове, он пришёл в себя и с привычной усмешкой обратился к ней: «Йоруичи-сан, ты, наверное, голодна? Я пойду куплю тебе что-нибудь вкусное». Йоруичи лишь закатила глаза и заметила: «Ты ведь сам почувствовал, не так ли? У Киёши слишком много силы. В таком состоянии он просто не может не привлечь внимание нулевого отряда, особенно... этого монаха. И что ты будешь делать, когда это произойдёт?» Услышав её слова, Урахара продолжал идти, словно сам с собой, с лёгкой улыбкой на лице. Его ответ был неясным, будто он отвечал на вопрос и одновременно уклонялся от него: «Как хозяин магазина, я не позволю никому тронуть моего сотрудника...» Цукабиши Тессай, идущий за ними, молчал, но его мощная фигура лишь подчёркивала напряжение, витавшее в воздухе. … Тем временем, Асано Киёши, оказавшись в Аду, сразу почувствовал первую волну неприятных ощущений — ужасный запах. Воздух был наполнен невыносимым зловонием. Его окружал бесконечный мир, состоящий из огромных кубов, внутри которых находились небольшие пространства. В этих пространствах находились грешники с пустыми, безжизненными глазами, обмотанные цепями. Их разум был полностью разрушен, никто из них не проявлял признаков осознанности. Некоторые грешники в бессмысленном порыве ударялись о стены, издавая глухие удары, не останавливаясь, пока их лица не превращались в кровавую массу. Другие же пожирали плоть друг друга, пока их животы не раздувались до предела, превращаясь в тонкие зелёные плёнки, но они всё равно не прекращали есть. Источником зловония были разлагающиеся части тел, валяющиеся повсюду. Запах гниющей плоти и серы распространялся повсюду, вызывая чувство отвращения и неприязни.