Taahnkah

— Эй ты, Коломбо*, стой где стоишь! — резкий уверенный голос раздался из глубин тёмной квартиры. Его владелец — молодая женщина с копной непослушных светлых волос стояла в боевой стойке и вся её поза буквально кричала о циркулирующем в кровотоке ледяном адреналине. Тонкая бледная рука с зажатым в ней револьвером указывала на мужчину, застывшего посреди просторной гостиной. Его силуэт был залит потусторонним молочным серебром тусклого лунного света, а глаза — дьявол, она никогда в жизни не встречала таких глаз — небесно голубые, будто бы светились изнутри. Вместо ожидаемой реакции на угрозу он сощурился и склонил голову на бок, будто вместо вооруженного нападающего увидел перед собой взбунтовавшегося жука, что его ужасно заинтриговало. — Ты, блять, кто? — терпеливо повторила вопрос женщина встряхнув рукой сжимающей пистолет для верности. — Моё имя Кастиэль. — раздался в тишине низкий хрипловатый голос непрошеного гостя. Вероятно, когда в художественной литературе употребляют термин «бархатный», подразумевают что-то вроде этого. Реми с неудовольствием отметила, что после сказанных слов, повисших в тягучей тишине одинокой квартиры, табун мелких мурашек пробежался вверх по её позвоночному столбу. — Да мне глубоко насрать. Что ты за тварь? — процедила Кобб, начиная терять самообладание. Повисла продолжительная пауза, прерываемая лишь аритмичным стуком бриллиантовых капель прохладного ночного дождя. Где-то вдалеке антрацитовое небо, подернутое потусторонней дымкой кинговского тумана распалось надвое под действием электростатики, неоновой молнией очерчивая сочащийся ультрамариновой сукровицей чистого света неровный шрам. Мгновением позже грянул громогласный раскат грома, повысив амплитуду колебаний её многострадальных барабанных перепонок как минимум вдвое. — Я ангел Божий. — безэмоционально заявил вторженец так небрежно, словно сделал очередной заказ в Бигерсоне через дорогу. На его губах играла легкая полуулыбка, а безмятежное выражение лица вовсю демонстрировало великодушие, что этот ублюдок проявлял, снизойдя до диалога с кем-то вроде Кобб. — Ага, а я – Дева Мария. — закатила глаза Реми и внезапно вскинулась, заметив как непрошенный гость сделал шаг вперед по направлению к ней, тем самым, между прочим, выходя за переделы находящейся под персидским ковром демонский ловушки, что уже немного немало, а сужало круг допустимых вариантов. Такое дерьмо не могло не остаться без ответа, так что Реми без колебаний спустила курок. Серебряная пуля попала в сердце мужчины напротив с точностью до миллиметра, однако вопреки ожидаемой скоропостижной гибели бессмертного камикадзе «Кастиэль» даже не шелохнулся. Лишь перевел заинтересованный взгляд на свою грудь, но уже через долю секунды вернул его обратно на обескураженное лицо своей собеседницы. — Не демон, не оборотень и не перевертыш. Я бы сказала вампир, но мои пули смочены в крови мертвеца.. — Кобб взяла себя в руки достаточно быстро, впрочем не торопясь убрать отливающий металлическим блеском револьвер, несмотря на выясненную пару секунд назад бесполезность. — Так кто же ты, красавчик? Ведьмак? — Я же уже сказал. — мужчина казалось начал терять терпение и в эго безмятежном голосе появились едва различимые нотки раздражения. — Я ангел. Я полагаю, твоей семье известен факт нашего существования, Реми. Мужчина мрачно кивнул куда-то в сторону её ключиц, где на шее висело фамильное украшение – подвеска с символом хранителей знаний. Не обратив внимания на достаточно болезненный укол где-то в районе среднеключичной линии с левой стороны грудной клетки при упоминании её семьи, женщина на мгновение задумалась. Несмотря на совершенно нелепый ночной визит незнакомец не проявлял никакой враждебности, при этом, однако, будучи прекрасно осведомленным о её имени и догадавшись о чудесных предках. И он был, дьявол его раздери, был вполне прав. Мысленно Кобб скользнула пальцами по корешкам многочисленной картотеке собственного разума. Упоминания о встрече с ангелами встречались не раз и даже не два. И это не в легендах, а во вполне себе научных трудах хранителей. Там было много разнообразной информации не только про их сущность, но также некоторые способы защиты. Реми с удвоенной силой напрягла извилины, пытаясь вспомнить хоть какие-то детали. В кладовке их Плимутского поместья она, будучи мелкой, встречала даже банку с «перьями ангела», однако всё время полагала, что это лишь поэтичное название для какой-нибудь очередной ведьмовской гадости. — Предположим… Kakije vashi dokazatelstva? — забавно произнесла девушка, пародируя известную фразу, но на лице вторженца в ответ на это расцвело просто-таки картинное недоумение. Он открыл-было рот, собираясь уточнить, но Реми его перебила. — Красная жара? Фильм такой был? Не? Ладно. Тогда забей. Чем докажешь спрашиваю? Самопровозглашенный ангел в ответ на это лишь вновь нацепил на лицо свою уже ставшую привычной безмятежную полуулыбку и внезапно ультрамариновое свечение из небесных трещин за окном хлынуло с удвоенной силой, будто открывшееся вновь массивное кровотечение и прохладный ночной ливень с усердием забарабанил свой траурный марш по видавшему виды стеклопакету встроенному в дорогие оконные рамы из красного дерева. Голая кремовая стена позади, покрытая лишь эпизодически импрессионистическими картинами внезапно покрылась тонким слоем слепящего света, словно эфемерным белёсым саваном и где-то в его глубине показался силуэт — чёрт возьми — невидимых ангельских крыльев, отбрасывающих нефритовые тени на шероховатую поверхность стены. Мгновение, в течении которого Реми ощутила совершенно инородное благоговение, длилось не дольше доли секунды. И враз все стихло — уже ничего не напоминало о фантастической картине, волей неволей врезавшейся в её память. — Эффектно. Допустим, просто допустим, я поверила. Тогда вопрос следующий, что ты здесь забыл, Кастиэль? — всё ещё несколько обескураженная увиденным Кобб постаралась взять себя в руки привычным способом – шутками. Однако сложно было игнорировать поселившейся где-то в глубине грудной клетки трепет. Она стояла перед лицом не просто сверхъественного существа, которое необходимо было уничтожить. Это был грёбаный ангел Господень. Высшая сила. Реми Кобб представлялась не более, чем наглой мурашкой, удостоившейся чести лицезреть нечто, недоступное пониманию простых обывателей. — Не, слишком сложно. Кас? Касти..? Эл? — Сойдемся на «Кас» — слегка поморщился ангел, однако вся его мимика выглядела так, словно Шварцнегер сошел с экранов и заблудившись, оказался в её квартире в Цинцинатти. Реми поймала себя на странном желании научить ночного гостя кривить губы в улыбке. — Ладненько. Так зачем пожаловал? — Вам, людям, будет сложно это постичь. — тяжело вздохнул ангел и Реми ощутила возрастающий зуд в костяшках пальцев. Снисходительный тон пернатого начинал не на шутку раздражать, пусть даже был вполне оправдан божественным происхождением его владельца. — Небеса засекли вспышку ангельской энергии невероятной силы. Мы ищем того, кто стал её причиной. — Супер. Я тут при чем? — здравый смысл подсказывал, что дерзить ангелу - сомнительная затея, однако Реми была Реми и с этим уже поздно было что-то делать. В любом случае, если причиной её преждевременной кончины станет разрушительная сила божественного гнева, это будет достаточно крутым способом покинуть этот бренный мир. — Это я и пытаюсь выяснить. — низкий голос Каса с бархатной хрипотцой вызвал новую предательскую волну мурашек, и незнакомец, беспечно игнорируя все ещё угрожающий ему пистолет пересек разделяющие их расстояние в несколько шагов и уперся грудью в направленное в его сторону дуло. Сильные мужские — ангелы ведь бесполые? — руки легли на бледную женскую ладонь и мягко опустили. Теперь он стоял слишком близко, бесцеремонно вторгшись в её личное пространство и нос защекотали едва уловимые нотки летнего запаха разнотравья, гречишного мёда и озона. Его неземные глаза скрестились с металлическим блеском её серой радужки. — Я шёл по следу и он привёл меня к тебе. — Я даже не знаю о какой энергии ты говоришь. — произнесла она первое, что пришло в голову, однако на пару децибел тише. Сквозившая доселе в голосе нелепая бравада словно вытекла сквозь кончики пальцев, а дальше через опущенное дуло кольта куда-то в пол. Будто вечно бушующее в её жилах электричество внезапно совершенно наглым образом заземлили. — Причиной вспышки стал нефилим. Я полагаю, ты слышала о таком явлении. — повисла секундная пауза, и дождавшись ответного кивка, Кас продолжил — Мы потеряли его из виду десять лет назад и вот наконец он объявился вновь. Реми сузила глаза, блуждая цепким сканирующим взглядом по находящемуся через чур близко совершенно бесстрастному лицу. Для девушки это было совершенно обескураживающим, ведь обычно она поверхностно читала людей по их едва уловимым проблескам эмоций, одежде, пятнам на рубашке, оставшейся на щеке каплей пены для бритья. Но в данном случае… Это был ничем не примечательный - кроме внешности - офисный клерк, в котором сидел самый настоящий ангел — Реми запоздало вспомнила, что воины небесные использовали людей как мясные парадно-выходные костюмчики, чтобы в случае необходимости расхаживать по бренной земле. — И ты думаешь этот ваш нефилим – я? — усмехнулась женщина, сведя брови к переносице и всем своим видом выражая абсолютный скепсис. — Брось, Коломбо, это бред. — Нет, ты человек. — бесстрастно отмахнулся ангел от этого предположения — Но некая связь между вами бесспорно существует. — Вы собираетесь его найти…и? — Реми скрестила руки на груди, уставившись тяжелым взглядом стальных глаз в небесно-чистые глаза напротив. — Дальнейшая судьба нефилима– юрисдикция небес и некоем образом людей не касается. — он не отрываясь смотрел на неё, а практически безмятежное выражение лица даже после сказанных слов не изменилось ни на йоту. Ангел божий просто ставил Реми перед фактом, информируя о текущем положение вещей. Но её такой расклад совершенно не устраивал. Кобб в общем и целом терпеть не могла чего-то не знать, а в особенности если это что-то напрямую касалось её достопочтенной персоны. И именно она должна дирижировать оркестром, а не кто-то другой, будь он ангел, демон или даже сам Господь Бог. — Послушай, Кас. Насколько я понимаю, я – ваша единственная зацепка. — начала она на порядок тише, чем говорила до этого. Подобный тон можно было бы считать угрожающим, но девушка резко подняла подбородок на пару сантиметров вверх, не отрываясь от чужих голубых глаз и сократила итак мизерное расстояние между ними практически полностью, тем самым укрепив первое впечатление. — Так что если ты надеешься на благотворное сотрудничество, давай как-то поимеем взаимное уважение. — Или что? — Кас в ответ на этот выпад даже не шелохнулся, но опасно сузил глаза, наклонив голову немного вправо. Их лица теперь были почти до неприличия близко, так, что Реми могла рассмотреть каждую мимическую морщинку на загорелой ангельской коже. — Или я вспомню всё, что писали про вас хранители. Наверняка там найдется что-нибудь интересное. — практически выплюнула Кобб ему в лицо ровным прохладным полушепотом, расплывшись при этом в дерзкой усмешке. Впрочем, она уже вспомнила — изгоняющий символ — единственная стоящая информация на эту тему в чертогах её воспаленного разума. Угрожать ангелу книжками - через чур самонадеянно. Перспектива обернуться соляным столбом после брошеных слов явственно замаячила на горизонте, поэтому Реми незаметно завела левую руку за спину, сжала ладонь в кулак и что есть силы надавила ногтями на тонкую кожу бледных ладоней. Крови из полученных царапин будет, конечно, маловато – к сожалению Кастиэль соизволил явится среди ночи и вместо привычной экипировки на ней была только кремовая ночная сорочка из легкого шелка, в которой совершенно точно не было места для мало-мальского ножа. Вот если б ей только удалось незаметно дотянуться до того торчащего из стены гвоздя… — Ты угрожаешь мне, девочка? — случилось чудо, в глубине холодных глаз ангела что-то мелькнуло, всего на мгновение, но Кобб успела заметить. Кас резко наклонил голову ещё ближе к её лицу и теперь девушка могла ощутить на нежной коже его ускорившиеся дыхание. — Предупреждаю. — практически процедила она в ответ и передернула бровями, вызывающе приподняв уголок сухих потрескавшийся губ. В мизерном пространстве наэлектризованного воздуха между ними повисла тяжелая вязкая тишина, которую при желании можно было резать серебряным ножом, прерываемая лишь тихими, едва уловимыми звуками дыхания. Расстояние между их носами было настолько маленьким, что наполнявший его кислород приходилось делить на двоих, и в светлую голову Реми внезапно пришла абсолютно нелепая мысль, а нужен ли он вообще ангелам? — Чего ты хочешь? — внезапно произнес мужчина хриплым после продолжительного молчания голосом и резко покинул её личное пространство, опустив взгляд небесных глаз в пол. Реми даже показалось, что на загорелых щеках воина Господнего расцвел легкий розоватый румянец, но моргнув, женщина больше ничего подобного не наблюдала. Белый шум цинцинатской ночи внезапно наполнил её ушные раковины, словно кто-то невидимый нажал на «play» в оставленным на паузе глупом сериальчике, а огрубевший от постоянной охоты эпидермис опалился внезапным холодком. — Анджелину Джоли. Но на данный момент лишь помочь тебе с этим делом. — её голос был не лучше и пришлось прочистить горло, чтоб заставить его звучать как раньше. — Знаешь, именно поучаствовать. Стать твоей Скалли, Малдер*. — Зачем тебе это? - недоуменно произнес Кас и сложно было сказать чем именно было вызвано его замешательство – внезапным желанием или непонятной ему отсылкой, а может и тем и другим одновременно. — Я охотник, Кас, если ты ищешь некую сверхсильную тварь, то это мой долг помочь найти её и уничтожить. — беспечно развела руками Реми. — Тем более ангелу. Ну знаешь, все мы слуги Господа. Все дела. — Не богохульствуй, Реми. — ответил ночной визитер на автомате, думами явно пребывая не здесь. С одной стороны, инструкций взять в помощники детектива наглую человеческую девчонку ему явно не давали, но с другой… помощь непосредственного участника событий в этом неблагодарном деле явно не помешает. Тем более навредить ему она едва ли как-то могла. — Хорошо. И дай руку. Реми недовольно поджала губы. Её манипуляции с кровью явно не остались незамеченными ангелом. Нехотя женщина протянула Касу поврежденную ладонь, а он мгновением позже вытянул свою, касаясь кончиками огрубевших пальцев нежной кожи запястья. От места соприкосновения эфемерными волнами вверх по её предплечью прошлись лёгкие электрические заряды и Кобб едва удержала себя от того, чтобы неконтролируемо вздрогнуть. Странно. Тусклое золотистое свечение возникло в крохотном пространстве между их ладонями, и когда ангел убрал руку - от кровавых отметин ногтей не осталось и следа. — А ты можешь быть полезен. — ухмыльнулась Реми и если б Кастиэль был человеком, наверняка бы закатил глаза. — Так что, с чего начнем? *** — То есть, ты говоришь, удалось определить лишь город и мою скромную персону? А как-то сузить радиус… — задумчиво произнесла Реми, проведя ладонью по светлым волосам, пытаясь пригладишь выбившиеся из хвоста наэлектризованные пряди. В маленьком зеркальце сложно было разглядеть полную картину, но то, что она видела, вполне удовлетворяло внутренний перфекционизм. Рыжее закатное солнце сейчас находилось прямо в зените и заливало маленькую улочку спального района Цинцинатти мягким медовым светом. Малиновые и охровые краски уже замерцали акварельными разводами где-то на горизонте, острую яркость которых несколько приглушил вечерний белёсый туман. Идеальные асфальтированные улицы с научно-популярный передачи об американской мечте почти полностью очистились от случайных прохожих – изредка тут и там сновали маленькие дети, пытаясь засалить друг друга и выкрикивая неразборчивые возбужденные фразы при проигрыше или оглушительной победе. Собаки лениво переругивались через соседние белые заборы, впрочем не имея друг к другу серьезных претензий. — Да, вспышка была замечена в этом городе около шести месяцев назад. — задумчиво произнес Кас, с интересом наблюдая за манипуляциями Реми, привычно сощурив голубые глаза и немного склонив голову влево. Кобб поёжилась, где-то в то же время произошло нечто другое, оставившее уродливо кровоточащие раны на её сердце и не менее страшные ожоги на спине. Желая перевести тему, она вновь обратилась к ангелу. — И вы, гении, решили прилететь только сейчас? Что, пробки на лестнице в небеса*? — усмехнулась Кобб, захлопывая зеркальце. — Приказы не подлежат обсуждению. — недовольно проворчал ангел. — Насколько я осведомлен, весь данный временной промежуток город был сокрыт защитой – не один ангел не мог приблизиться. И на небесах нет лестниц. — Наши шансы найти этого ублюдка с каждой твоей фразой все ближе к нулю, ангел. — закатила глаза Реми и повернувшись к Касу, переместила руки на пуговицы его рубашки, стремясь привести его в божеский вид. Забавный каламбур. — Это особь женского пола. — проинформировал напарницу мужчину и вновь с недоумением сузил глаза — Что ты делаешь, Реми? — Косметический ремонт. — отстраненно заметила Кобб, протянув гласную «о» во втором по счету слове. — Сейчас мы с тобой разыграем сценку из «Семь». — Зачем нам создавать театральное представление? — недоумение на красивом лице стало будто бы ещё более явным и девушка подавила предательский смешок. — Как будешь зависать на своем облачке, вруби телевизор. — Реми закончила застегивать мелкие белые пуговицы и по-дружески хлопнула мужчину ладонью по широкому плечу. Кас проводил нечитаемым взглядом тонкую бледную руку. — Я не… — начал было он. — …зависаешь на облачке. — кивнула женщина. — И на н… — …Небесах нет телевизоров. — закончила охотница дрожащим голосом и в итоге устав сдерживаться, рассмеялась хриплым низким смехом – словно треск поленьев в камине. — Идём, ангел. Расстояние до полицейского участка они преодолели достаточно быстро, вернее, если быть уж совсем точным, Кобб преодолела. На своих двоих, в то время как божественный напарник не особо заморачиваясь исчез после последней её фразы и появился вновь уже практически на пороге. — Шериф. — поздоровалась женщина кивком головы с дородным пожилым мужчиной, облаченным в полицейскую форму. Его широкое лицо раскраснелось от жары, стоящей в участке, и всем своим видом излучало недовольство. — Мы из ФБР. Моё имя агент Ламарр, а это мой напарник - агент Делон…. Он немой. Мы ищем пропавшую девушку. Разрешите ознакомится со сводкой происшествий, случившихся шесть месяцев назад. Женщина показала поддельный значок с очаровательной улыбкой. А Кас, в свою очередь, перевел на неё такой взгляд, что Реми всерьез ощутила угрозу клеткам своего тела обратиться кристаллами хлорида натрия. Но не спорил, чем сильно упростил предстоящий диалог с шерифом, однако, видимо, уже успевший достаточно понаблюдать за человечеством, показательно закатил глаза. *** — Нам следует отправится туда немедля, Реми. — спокойно сообщил Кас, внезапно появившись посреди не самого просторного номера мотеля «Полночь» в маленьком городке Драй-Ридж. Раздался уже ставший привычным тихий хлопок крыльев, настолько, что девушка даже не выронила пиво, меланхолично уставившись на ночного вторженца. Поиски подходящего кандидата в нефилимы в итоге привели их прямиком сюда – так что Кобб тяжело выдохнула, поворчала, но в итоге села в свой вычищенный до блеска старенький «Ти-Берд» и отправилась прочь из Цинцинатти на Юг, в сторону скопления мелких населенных пунктов, которые в жизни бы не посетила из простого праздного интереса. — Два часа ночи, Кас, всё закрыто, нормальные люди спят. — мрачно сообщила девушка снисходительным тоном и прошла вперед в сторону стола, со стоящими на ним непочатыми бутылками, при этом даже не глядя на неловко стоящего посреди помещения ангела. — Ты не спишь. — спокойно констатировал факт пернатый. — Делай выводы. — тяжело выдохнула Кобб в ответ на задумчивый взгляд ясных голубых глаз — он был через чур долгий и внимательный, отчего девушка отвернулась и резковато провела ладонью по рту, поджав губы. Сегодня исполнялось ровно шесть месяцев со дня трагедии в лаборатории «Novex». Что обещало кошмары удвоенной силы этой чудесной мартовской ночью, и ноющую больше, чем обычно, спину, исполосованную уродливыми ожогами, как испорченное полотно неумёхи-импрессиониста. Реми сжала бледную тонкую ладонь в кулак, благодарно ощущая отрезвляющую боль от ощущения острых ногтей на шероховатой коже и холод окольцовывающего безымянный палец левой руки металла. Могло бы быть – никогда не будет. Она сделала приличный глоток. — В таком случае я удалюсь и вернусь утром. — отрапортовал Кас, уже-было собираясь исчезнуть, но девушка внезапно схватила его за рукав пальто, осознав собственное движение уже а-постериори. Было что-то неописуемо страшное в том, чтобы в эту ночь оставаться в одиночестве в маленьком номере дерьмового мотеля в богом забытом провинциальном городке. — Эм, ангел… Может останешься? — неловко начала она на пару децибел ниже — Если у тебя нет никаких ужасно важных ангельских дел… Реми ожидала, что Кас как обычно посмотрит в недоумении – сощурит небесно-голубые глаза и склонит голову на бок, как какой-то редкой догадливости воробей. Спросит «зачем» или просто молча испарится. Но ангел не сделал ничего из этого, просто одарил девушку очередным смущающе-долгим внимательным взглядом и в глубине его неземных глаз мелькнуло что-то, не поддающееся анализу. Через мгновение он просто кивнул. — Эм, здорово. Да, круто. Так-с чем займемся? Можем бухнуть. Можем… — девушка смущенно окинула взглядом комнату, судорожно пытаясь найти за что зацепится, чтоб скрыть возникшую внезапно неловкость. Взгляд наткнулся на полу-вывалившиеся из рюкзака игральную колоду— О! Поиграть в карты. Умеешь? Ангел отрицательно покачал головой. — Ну ясен хер. Значит так, смотри. — Реми усмехнулась, взяла со стола колоду и бутылку пива, и коротким резким движением бросила последнюю ангелу. Играть они решили в покер. На желания. Ну, если быть точнее, Кобб решила, небезосновательно считая себя гениальным шулером. Раннее детство, проведенное в дороге с приемным отцом и его сыном, а ещё раньше в грязных подворотнях американских провинций, сыграло значительную роль в становлении юного Кантария*. Картишки приносили лёгкие деньги, небольшие, но такие важные, когда просто зверски хочется жрать. Первую игру Кас просто заинтересовано и немного недоуменно наблюдал за процессом, в следствии чего закономерно продул, вызвав тем самым победную ухмылку на лице своей противницы. — Моё желание… — задумчиво протянула девушка, лениво перебирая бесчисленное количество всевозможных браслетов на левом запястье. Так-то Реми знала множество изощренных и немного садистских способов вогнать оппонента в краску и при этом немного развлечь себя. Но перед ней сидел не просто закадычный приятель, а гребанный ангел, мать его, небесный. Бывший по самой своей сути созданием невинным. И очернять подобное существо пошловатыми просьбами было самым обыкновенным кощунством. — Хм. Дай руку. — Зачем? — заинтересовано произнес Кам ровным тоном. — Хочу кое-что на тебе написать. — она крепко схватила протянутую конечность и аккуратно, практически нежно закатала рукав синтетической белой рубашки чуть выше локтя, задев пальцами нежную загорелую кожу предплечья, на периферии сознания отмечая, как поднялись его мелкие чувствительные волоски. Вынув из внутреннего кармана старенькой кожаной куртки шариковую ручку, Реми открыла колпачок, предварительно расписав её на внутренней стороне собственной ладони и начала медленно выводить на локтевой ямке мужчины кривоватый буквы. — Не смотри! — Зачем писать то, что ты в состоянии произнести? — Кас тяжело вздохнул после того, как Кобб легонько шлепнула его по руке и повернул голову в противоположную сторону от происходящего где-то внизу действа. — Люди иногда так поступают, когда хотят сообщить вещи, которые по каким-то причинам им тяжело озвучить. — приглушенно отозвалась девушка, полностью увлеченная своим занятием. Непослушные светлые волосы разметались по плечам и одинокие немного закрученные пряди настойчиво лезли в глаза, мешая обзору. Её рот был немного приоткрыт, а розовый кончик языка – зажат между зубами. На бледных щеках алел легкий румянец, вызванный приличным количеством уже поглощенного алкоголя, как и несколько неуместная веселость. Впрочем, учитывая упадническое настроение ещё каких-то сорок минут назад, такой прогрес не мог не радовать. Возможно ангел каким-то образом влиял своими чудотворственными силами на её воспалённый разум, немного снимая острую мучительную боль. А возможно и нет, кто ж его знает. — Готово! «У тебя красивые глаза, солдатик» — красовалась на шероховатой бронзовой коже надпись, сделанная черными чернилами неровным мелким почерком и уже через мгновение скрылась под белой тканью раскатанного обратно рукава. Ангел протянул руку, явно намереваясь увидеть деяния рук Реми. — Посмотришь позже. — отрезала девушка, застёгивая мелкую пуговицу на полоске ткани, покрывающей запястье. — Когда упорхаешь по своим ангельским делам. Ещё разок? Мужчина неопределенно пожал плечами. — Готовься проиграть, Коломбо. — самодовольно бросила Кобб спустя минут этак тридцать. Дело пошло на лад, ангел был способным учеником и достаточно быстро срубил фишку. Она перевела взгляд на набор карт, раскрытый веером в тонкой руке. Стрит, хорошая комбинация, в перспективе обещающая охотнице легкую сокрушительную победу. — Не будь так убеждена, Реми. — произнес в ответ Кас, на лице которого играла уже успевшая стать привычной уверенная полуулыбка. В глубине чистых голубых глаз — что забавно — тлел слабый огонек азарта. Игра ангелу, очевидно, понравилась и Кобб испытывала по этому поводу смешанные чувства — с одной стороны небесный шулер - звучит ужасно ржачно, но с другой, разве азартные игры не от лукавого? Её не желало покидать стойкое ощущение где-то в глубине грудной клетки, что она как эдемский змей-искуситель безжалостно развращает совершенное божественное создание. С наигранной торжественностью Реми сбросила свои карты, внимательно наблюдая за реакцией невольного соперника. Бесстрастное лицо пернатого оставалось ровным, как и всегда, и он в ответ спокойно положил на кровать, на которой они дружненько расположилось некоторое время назад, свою комбинацию. — Флэш? Вот дерьмо. — отреагировала Реми с легким смешком и потянулась рукой к бутылке недавно початого виски, совершенно не расстроенная, хотя и несколько обескураженная его выигрышом. — Ну, загадывай своё желание. Кас уставился на неё этим своим долгим пронизывающим взглядом, от которого моментально становилось несколько неловко, но уже через несколько секунд смущенно потер заднюю поверхность шеи и спокойно произнес с короткой заминкой: — Я не знаю… какое. — Можешь тоже что-нибудь написать. — пожала плечами девушка, наливая крепкое пойло в граненный стакан. — Что? — Что угодно. — Хорошо… — задумчиво произнес ангел, явно конструируя в голове какую-то логическую цепочку. — Но позже. Надо подумать мне. Реми отстраненно кивнула. На фоне все то продолжительное время, что невольные напарники провели в сто пятом номере мотеля «Полночь», тихо работал старенький телевизор с не самым лучшим качеством картинки, наполняя умиротворенную ночную тишину крохотной комнаты ненавязчивым белым шумом. Крутили какие-то глупые реалити шоу и телевизионные программы вроде «своей игры», на вопросы в которых, по скромному мнению Кобб, мог бы ответить даже первоклашка спросонья и температурой под сорок. Но, судя по всему, они всё ещё пользовались популярностью, раз занимали законное место в сетке, что совершенно не с лучшей стороны демонстрировало средний уровень интеллекта американского населения. Девушка бездумно хлестала уже который по счету стакан виски, а Кас, неожиданно вызвавшийся научится тасовать, неловко возился с колодой. Та или иная карта переодически покидала общую массу по мере того как прямоугольные ламинированные бумажки резво сменяли друг друга, подчиняясь сосредоточенным движениям длинных мужских пальцев. Закончилась очередная программа — об этом зрителей осведомили финальные аплодисменты и первые воодушевляющие аккорды сигнатурной мелодии. Однако, вопреки ожиданиям, вместо того, чтобы сменить одну веселенькую музыку на другую, знаменующую начало нового шоу, телевизионщики решили разбавить море примитива капелькой хорошего вкуса. И на экране появились первые кадры хорошо знакомого Реми фильма. — О, это же «Общество мертвых поэтов»… — Кобб неожиданно расплылась в совершенно нехарактерной для неё искренней улыбке – с этой лентой у девушки были связаны исключительно положительные воспоминания. Лет в одиннадцать, Карл, сын её названного отца, подарил тогда ещё мелкой Реми на день рождения старенький DVD с записанным на нем вышеупомянутым фильмом. Будучи уже взрослой, в минуты разбавленной крепким алкоголем тоски — вот как сейчас — охотница вставляла диск в предназначенный для него разъем, садилась на диван и бездумно наблюдала за разворачивающимися на экране событиями. Реми настолько увлеклась дрейфом в подернутых мутной дымкой воспоминаниях, что не заметила, как чистые голубые глаза задумчиво за ней наблюдали. Фильм ожидаемо увлёк Кобб, и погрузившись заново в знакомые сюжеты, она пропустила момент, когда едва уловимый ухом шорох игральных карт где-то с правой стороны кровати резко прекратился. «Carpe diem» — вещал с узкого, покрытого тонким слоем пыли экрана мистер Киттинг, вызвав на юном лице охотницы горькую улыбку. — Он прав. — внезапно нарушил установившуюся в комнате тишину бархатный мужской баритон. — Человеческая жизнь настолько быстротечна, что я никак понять не могу, зачем вы так безрассудно за неё сражаетесь? Реми перевела несколько расфокусирований взгляд отливающих металлическим блеском глаз на источник инородного звука, будучи застигнутой врасплох внезапным вопросом ангела. Тот, в свою очередь, на неё даже не смотрел, внимательно наблюдая за разворачиваемым на экране действом. Ясные голубые омуты были привычно прищурены, а голова, с непослушной копной тёмных растрепанных волос слегка наклонена влево — верный признак ангельского недоумения и одновременной заинтересованности. Реми встряхнулась, пытаясь экстренно привести себя в порядок и спустя некоторое время открыла рот, стремясь дать ответ, пускай и своеобразный, на искренний вопрос воина небесного. Её голос звучал чересчур хрипло после столь длительного молчания, а потрескавшиеся винные губы тронула насмешливая и несколько горькая улыбка — либо предполагаемые ангельские чары потеряли свою силу, либо женщина наконец дошла до той самой стадии опьянения, но недавняя эйфория испарилась без следа, оставляя после себя лишь такое привычное уже выжженное поле. — Когда ты на бешеной скорости несешься к предопределенному финалу, то хватаешься за малейшую возможность хотя бы что-то изменить. Каждая лишняя секунда на счету. — девушка задумчиво покрутила в руке граненный стеклянный стакан, наблюдая, как в центре алкоголя образуется маленькая воронка. — Не была бы она настолько короткой, мы бы так отчаянно не барахтались. — Но чего стоят жалкие людские восемьдесят лет? — жалкие…для охотников данная цифра считалась недостижимой роскошью. Хотя возможно для ангела так и было. Что есть для древнейшего из созданий мимолетная человеческая жизнь. — Дело не во времени. Кто-то и за двадцать лет делает больше, чем иной за восемьдесят. — усмехнулась Реми и внезапно добавила — Будешь наверху, найди Курта Кобейна. Кас перевел долгий задумчивый взгляд на Кобб, словно пытаясь отыскать что-то в глубине её безразличных стальных глаз. Неизвестно, удалось ли ему, однако через мгновенье внимание ангела было вновь сфокусировано на сюжете картины. Черт знает, сколько времени прошло, прежде, чем мужчина вновь подал голос. — Он отличается… — пернатый неопределенно кивнул в сторону мистера Киттинга, на данный момент времени представленного на экране широким планом, явно стараясь аккуратно подобрать слова. Ангелу скорее всего до сих пор не хватало социальных навыков, чтобы доступно выразить то, что крутится в его растрепанной голове. Но Реми этого и не требовалась, она удивительным, даже для самой себя, образом поняла, что чудаковатый пришелец имел в виду, и пригубила новый глоток обжигающего дешевого виски. — О, ангел, это называется вольнодумство. Замечательная вещь. Всегда выходит людям боком, но именно оно и двигает историю. — Реми криво усмехнулась, бездумно прокрутив серебряное кольцо на тонком безымянном пальце левой руки. Что-то её сегодня потянуло на философию. Не иначе, как очаровательный эффект терминальной стадии опьянения вкупе с потревоженными воспоминаниями. Но нечто в несколько растерянном виде её невольного напарника заставляло женщину продолжать говорить. Сложно было анализировать, когда мысли плавают по нейронам, словно мухи в расплавленном шоколаде. — И стоит ли того оно? — Кас выглядел так, словно от её ответа зависело многое. Поэтому Кобб при всём желании просто не могла ему соврать. — Чаще всего нет. Но лично для меня - более чем. — твёрдо ответила женщина и с усмешкой неопределенно пожала плечами. — Почему? — Да хрен знает. Но наличие концепции свободной воли – единственная причина, почему мне временами все ещё интересно жить. — проговорила женщина и резко замолчала. Внезапно вырвавшееся откровение было той самой мыслью, которая долгое время дрейфует где-то на задворках сознания, но всё никак не может собраться в цельное, имеющее смысл, предложение. Кас выглядел непонимающим и Реми отмахнулась. — Не бери в голову. За окном чернела ониксовой бездной глубокая ночь, уже практически готовая отдать бразды правления над их частью земного шарика зарождающемуся где-то между небом и землей сиреневому рассвету. Одинокие звезды, мелким бисером рассыпанные по матовому антрацитовому гобелену, медленно тускнели, знаменуя окончание обнаженной ночной искренности, возможной лишь в столь поздний час. Кончай откровенничать – безмолвно кричали они – утром больше ничто не скроет нечаянно брошенную под действием алкоголя дистиллированную правду. — Мне очень жаль, Реми. — внезапно негромко произнес Кас. Девушка повернула голову в сторону источника звука и напоролась прямиком на острый аквамариновый взгляд, и в правду доверху наполненный сожалением. — Почему? — недоуменно произнесла она. — Ты не хочешь жить дальше, несмотря на сказанное тобою ранее. Я вижу твою душу и её боль необъятна. Я не представляю, как ты находишь в себе силы вставать по утрам. — и так Реми открыла для себя ещё одну забавную особенность этого чудаковатого ангела — безжалостно сообщать неприглядную правду, глядя прямиком куда-то глубоко, в самую людскую суть. Ей потребовались долгие секунды, чтобы сбросить оцепенение, прийти в себя и ответить что-то дельное. — Кас… эм — медленно протянула девушка, горько усмехнувшись и потерев ладонью заднюю поверхность шеи, пытаясь тем самым избавится от неловкости, вызванной необходимостью отвечать на через чур откровенное заявление. Она не знала, как объяснить приятелю, что подобные наблюдения обычно не озвучивают. Из её пернатого друга вышел бы добротный мозгоправ. Реми вдруг тихо выдохнула и и устремила стальной взгляд прямиком в лазурные глаза напротив, решая всё же что-то сказать, так как судя по выражению лица мужчины, тактично слезать с этой темы он не собирался. — Если тебе интересно то да, не хочу, ты прав. Но, возможно, завтра мне удастся сделать что-нибудь эдакое и кто-то более достойный останется в мире живых чуточку подольше. Это неплохо мотивирует. Стрелка стареньких настенных часов с трещиной в стекле приближалась к пяти утра и Реми устало выдохнула, повалившись на спину, отстраненно отмечая как тысячу раз застиранные мотельные простыни закономерно сминаются под её весом и прикрыла глаза на долгие доли секунды. Когда Кобб вновь подняла веки, Кас наблюдал за ней откуда-то сверху долгим нечитаемым взглядом, привычно склонив набок лохматую голову. Ей богу, потерявшийся воробей. Охотница внезапно ощутила стойкую необходимость кое-что уточнить. — А вообще открою тебе большой секрет, ангел. Болит меньше, когда тебе просто безразлично. — Я бы хотел облегчить твою ношу, Реми. — Кас совершенно не смутился ответного прямого взгляда и их гляделки длились ещё черт знает сколько секунд. Его тихое подобие жалости и её закономерное раздражение. — Считай, ты уже это делаешь. — коротко улыбнулась женщина, закрывая тему, резко поднялась, напрягая крепкие мышцы пресса и дружески хлопнула его по плечу. После этого странного донельзя короткого диалога напарники по несчастью вернулись к просмотру оставленной на время кинокартины. За мутноватым оконным стеклом наконец-то задребезжал малиновый рассвет, заливая грязный пол маленькой комнатушки первыми медовыми лучами. До конца фильма никто из них не произнес ни слова, и только лишь в тот момент, когда на экране зажглись бегущие на темном фоне белые строчки титров, ангел подал голос. — Он такого не заслуживал. — задумчиво заключил он свое мнение об увиденной концовке. Реми перевела на него потеплевший взгляд и слабо улыбнулась. — Мы никогда не получаем того, чего заслуживаем, Кас, мы получаем просто то, что получаем. *** Яркое полуденное солнце, пробивающееся сквозь густую листву раскидистых ветвей многовековых деревьев в буквальном смысле выжигало глазные яблоки. С похмелья это казалось серьезной такой проблемой и Реми, сидящей на узкой деревянной скамейке в небольшом городском парке, пришлось нацепить на нос тёмные солнцезащитные очки. Внезапно в умиротворенной тишине, прерываемой лишь тихими возгласами играющих на лужайке детей, раздался привычный уже хлопок крыльев и теперь её скромное уединение было прервано материализовавшимся из воздуха новоявленным соседом. Кобб невольно вздрогнула – сложно было контролировать условные рефлексы собственного тела. — Нашёл Хендрикс? — мрачно спросила женщина вместо приветствия. Голова раскалывалась после вчерашней веселой ночки. — Да, Реми, однако не нефилим она. — спокойно сообщил ангел, гляди куда-то вдаль, где худой парень и две лохматые девчонки явно изображали из себя индейцев. — Дерьмово, мы откатились к началу. — раздраженно заключила Кобб и с силой надавила на виски, пытаясь хоть немного снять жутко неприятный спазм. Мелькнула шальная мысль попросить ангела облегчить страдания, но она тут же растворилась в сотне других, метущихся и беспорядочных. Расслабленная, даже вызывающая поза, через чур самоуверенный вид, небрежный образ с бардаком из светлых на затылке, потертой старой кожанкой, между прочим глубокого бордового цвета и растянутой футболкой «Guns n’ roses» – Кобб выглядела слишком инородно рядом с одетым с иголочки пернатым, излишне собранным и застывшем, словно одна из восковых фигур мадам Тюссо. Девушка тяжело вздохнула и перевела взгляд на бегающую под теплыми лучами весеннего солнца мелочь и невольная легкая улыбка тронула сухие губы. — Ты любишь детей. — раздалось где-то справа. Ангел вновь заинтересовано наблюдал за ней, пока Реми не видела. — Да. — лениво протянула женщина, коротко порадовавшись перемене темы с их очередного совместного фиаско и положила на левую ногу лодыжку второй, согнутой в колене. — Все люди в той или иной степени сволочи. Дети – пока ещё нет. Их очень просто любить. — А любить может быть сложно? — невинно поинтересовался Кас. Реми подняла брови и перевела взгляд на непрошеного соседа, пересекаясь с ним глазами и насмешливо дернув уголком потрескавшихся губ. — Ещё как, мой неискушенный друг. — хмыкнула девушка и вмиг посерьезнела, считая нужным прояснить для небесного создания ещё одну важную человеческую концепцию. — Любовь – это не эмоция, Кас. Это поле боя. Заведомо проигранного, между прочим. Нет ничего хуже, чем любить кого-то, кто постоянно тебя разочаровывает. — Так зачем это делать? — нахмурил брови мужчина. — А как иначе чувствовать себя живым? — усмехнулась Реми, немного приподняв подбородок в нагловатом жесте. Словно невербальная репрезентация риторического вопросительного знака. Повисла очередная длительная пауза. Все диалоги с ангелом проходили подобным образом. Словно им обоим был необходим краткий промежуток времени, чтоб осмыслить сказанное собеседником. Реми покрутила в руке белый картонный стаканчик и провела ладонью по рту в несколько раздраженном жесте. Похмельная мигрень всё никак не желала проходить. — Это наша фишка. У вампиров клыки, у оборотней когти, у вас, ребята, ваши крылышки. А у нас любовь – визитная карточка человечества. — произнесла девушка, впустив в хрипловатый и, пожалуй, через чур низкий для женщины голос легкую нотку пафоса. Чеширский кот где-то на задворках параллельных вселенных сейчас наверняка нервно курил в сторонке. — Но ты ведь не понимаешь? — Пожалуй, нет, прости, Реми. — покачал головой Кас, действительно выглядя недоумевающим. Кобб понимающе кивнула и, усмехнувшись, поднесла к винным губам пластиковый стаканчик с давно остывшем кофе из электронного автомата через дорогу. Впрочем, она ни на что и не рассчитывала. Люди сами долгие годы не могут понять сути многих вещей, с которыми сталкиваются ежедневно. На что можно было расчитывать с ангелом, сброшенным в суровый мир человеческих реалий, словно слепой котёнок в тазик с ледяной водой? Удивительно, как он в общем и целом умудрился не захлебнуться. — Ангелы вообще могут испытывать хоть какие-то чувства? — приглушенно поинтересовалась девушка. Этот вопрос волновал её с самой первой встречи, возникая в сумасшедшей блондинистой голове всякий раз, как ангел усердно старался мимикрировать под человека. — В теории да… — задумчиво протянул Кастиэль, устремив ясный сосредоточенный взгляд куда-то в бескрайнее голубое небо. — Но это страшное преступление. — Почему? — девушка повернула голову в сторону своего невольного напарника. — Эмоции мешают исправности выполнения приказов. — Кас пожал плечами и его привычный безмятежный тон как будто-то бы дал мелкую, едва заметную трещину. — И какое наказание? — Реми не была уверена, что хотела услышать ответ, но всё же не могла не поинтересоваться. Между ними повисла классическая для подобных диалогов пауза, уже переставшая ощущаться неловко и инородно, однако не в этот раз. Кобб показалось, что она могла физически потрогать искрящееся в воздухе напряжение. — Корректировка… — тише, чем обычно ответил ангел. Было понятно, что предмет диалога был не самой приятной темой для небесного воина – это можно было осознать лишь взглянув на спокойное обычно лицо мужчины, на котором в данное конкретное мгновение мелькнул самый что ни на есть искренний страх. Реми не знала, что скрывало под собой на первый взгляд невинное слово, но трудно было не понять, что на самом деле ничего хорошего. — Это процедура исправления… дефектов. — Вы как бы… сбрасываетесь до заводских настроек? — аккуратно уточнила девушка, стараясь как можно тщательнее подбирать слова. — Не знаю я, что означают твои слова, но вероятно да. — спокойно подтвердил ангел, возвращая на лицо прежнюю, практически безжизненную фарфоровую маску. — Я бы так не смогла. Жить свою жизнь, зная, что она, по сути, тебе и не принадлежит… — Реми невольно поёжилась, неосознанно прокручивая в голове возникшие в подкорковом анализаторе пугающие образы процесса «исправления дефектов ангелов», но Кас лишь пожал плечами подставляя щёки палящему полуденному солнцу. — Как ты считаешь, люди могут стать… лучше? — задумчиво поинтересовался мужчина, слегка склонив голову на бок и направив взгляд чистых лазурных глаз на какую-то девчонку, что увлеченно дубасила старенькой куклой Барби попавшего под горячую руку паренька. Вопрос на первый взгляд казался праздным, но Кобб, слава Богу, обладала достаточным уровнем интеллекта, чтобы понять, что за небрежно брошенными словами скрывалось двойное, если не тройное дно. — Нет. — невесело усмехнулась она, перебирая тонкими бледными пальцами разноцветные фенечки и мелкие блестящие бусины на левом запястье, сделав при этом очередной глоток давно остывшего тройного эспрессо. Девушка запоздало поняла, что несет некую ответственность за первые впечатления ангела о человечестве, но, к сожалению, ничего не могла поделать с собственным закостенелым цинизмом. — Я думаю, что у нас есть такая возможность, но сомневаюсь, что мы сможем ею воспользоваться. — В этом твоя проблема, Реми. — уверенно произнес Кастиэль, в ответ на сказанное утверждение и повернул растрепанную голову в сторону своей собеседницы, выглядя при этом так, словно собирался поведать некий безумно важный секрет. — Ты не во что не веришь. — И во что же мне верить? В Бога? – на юном лице охотницы расцвела буквально сквозящая скепсисом сардоническая ухмылка. — Нет. — произошло невероятное, небесный терминатор насмешливо искривил губы как бы говоря «уж точно не тебе» и перевёл порой излишне проницательный взгляд на худую женщину с неряшливым пучком на голове. Она сложила на груди руки, затянутые в невесомый шёлк лёгкого цветочного платья, а щеки раскраснелись от праведного гнева в тон вышитым на ткани лепесткам. Незнакомка отчитывала чумазого светловолосого мальчишку, потупившего взгляд и всем своим видом выражающего показательное раскаяние, ничуть при этом, однако, не ощущая себя виноватым. — В них. Реми, развалившаяся на скамейке в расслабленной позе и лениво покручивая уже ставший пустым кофейный стаканчик, внезапно медленно повернулась к собеседнику, стянула с носа солнцезащитные очки в массивной красной оправе и расплылась в почти до неприличия искренней улыбке, а мгновением позже рассмеялась, не сдержавшись. Грубым надтреснутым смехом — словно тлеющие тёплым рыжим огнем поленья в камине. Стянутое тучами грозовое небо, уместившееся в глубине металлической радужки словно озарилось первыми несмелыми лучами эфемерного багрового заката. Полуденное солнце щедро заливало юное свежее лицо, вязким масляным светом обнажая каждую крохотную морщинку, светлую полоску шрама на подбородке и неровные золотистые веснушки на щеках. Пушистые белёсые волосы, скрученные в до жути изощренную прическу отливали мягким серебром. Кас замер, бегая нечитаемым взглядом своих невозможно голубых глаз по её лицу и Реми с удивлением заметила впервые, насколько воин небесный нечеловечески красив — его причудливые тонкие черты выглядели буквально ангельскими. Сложно было понять, толи офисный планктон, по совместительству являющийся вместилищем для неземного создания, сбежал с обложки глянцевого журнала, толи присутствие божественной сущности словно подсвечивало его сосуд изнутри, но Кобб почувствовала, как сжимающая в тиски её серое вещество боль медленно отступала, а в груди расцветало что-то тёплое. Возможно горячее мартовское солнце отогревало скованные льдом человеческие клетки, возможно умиротворяющий гомон оккупировавшей лужайку малышни, а может просто присутствие Кастиэля рядом. Мужчина будто бы даже перестал моргать и прошло дьявол знает сколько времени прежде, чем в глубине его отстраненно-одухотворенного взгляда мелькнула внезапная нотка паники. Ангел резко опустил глаза, нервно провел руками по полам своего тренча и буквально вскочил со скамейки. — Мне надо идти. — напряженно бросил ангел, даже не глядя на недавнюю собеседницу и исчез с легким хлопком. Реми растерянно моргнула и отстраненно почувствовала, как недавнее тепло медленно покидает тело. *** Девушка курила, делая быстрые глубокие затяжки канцерогенного эндорфина, наблюдая, как клубится венецианским кружевом сизый дым, мгновением позже растворяясь в прохладном вечернем воздухе словно акварель в мутноватой воде. Предзакатные сумерки сгущались в чистом сиреневом небе над Цинцинатти, в который Реми так спешно вернулась после недавнего исчезновения Каса. Ангела не было уже несколько дней, и за те практически две недели, что невольные напарники вели своё странное совместное дело, это был первый на памяти Кобб раз, когда пернатый отсутствовал так долго. Их очередная версия с рыжей флористкой Хендрикс, исчезнувшей как раз-таки шесть месяцев назад вновь ни к чему не привела, как и четыре рабочих теории до этого. В самом начале «расследования» охотница на коленке накидала простенькую программу, совершающую поиск по сводке происшествий и пропавших без вести, врученных ей шерифом, выбирая «жертв» по принципу пола, возраста и абсурдности свидетельских показаний людей, видевших исчезнувших последними. И бедная двадцати двух летняя девчонка, к слову, её ровесница, значилась пятой в полученном коротком списке, как раз из пяти опций и состоявшего. Доморощенные Холмс и Ватсон вновь оказались в осточертевшем уже до зубного скрежета тупике. На улице становилось прохладно, особенно в тени недавно высаженных кустов рододендрона, по-хозяйски расположившихся на заднем дворе многоквартирного дома, в котором Кобб и арендовала свою скромную обитель. Последние медовые лучи умирающего солнца как раз пытались напоследок согреть закоченевшие от напряжения пальцы, сжимающие тонкий белый цилиндр, плотно набитый дерьмового качества табаком когда в отдаление внезапно раздался знакомый хлопок крыльев. — Явился. — холодно заявила молодая женщина, парадоксально ощущая разливающееся где-то в эпигастрии ноющее ощущение обиды. Хотя ангел, по сути, и не был ей совершенно ничего должен. — Где тебя носило, пернатый? У нас очередное фиаско, нужно придумать новый план. — У меня мало времени, Реми. — бесстрастный бархатный голос сосредоточенного больше, чем обычно, небесного приятеля неожиданно засквозил едва уловимым напряжением. — Поиски мне велено было прекратить. Кобб вопросительно подняла брови и скрестила тонкие бледные руки на груди, ощущая под пальцами грубую кожу старой материнской куртки. Пепел дешёвого Marlboro внезапно сорвался с кончика сигареты и упал куда-то вниз — охотница отстраненно отметила, как окончательно истлевший табак испачкал её рванные джинсы в участке внешней стороны бедра и тихо цокнула языком, смахивая бледное пятно небрежным движением фаланг с облупленным черным лаком и великим множеством всевозможных колец. — Но мы ведь никого так и не нашли… — по-прежнему холодно отметила девушка, со сквозящей, правда, в хриплом голосе тонкой ноткой недоумения. Постепенно до неё начало доходить достаточно примитивное осознание — окончание дела также означает прекращение их невольного тандема. Реми с удивлением отметила, как в горле медленно разливается непрошеная эфемерная горечь. Нет, безусловно, Кларенс был более, чем очарователен, и не мог бы оставить равнодушным ни одного человека, если бы вот так внезапно вввлился в любую другую безликую квартиру, коих в этом городе великое множество, но тот факт, что Реми, судя по всему,…привязалась? так быстро к несколько аутичному служителю небес взволновал её, сказать по правде, здорово искалеченную душу. — Приказы… — начал было Кас. — Не обсуждаются, я помню. — тише чем обычно закончила Кобб скорее на автомате, прежде чем задать действительно актуальный вопрос. На задворках сознания мелькнула воистину пугающая мысль – не просто же так, прикола ради, солдатика отзывают с незавершенного задания. Может ли это быть как-то связано с той страшной информацией про ангельские законы, услышанной от мужчины пару дней назад? Но данная идея, к сожалению, не задержалась в корковом анализаторе, не имея возможности развиться, и потерялась в ворохе других подобных – метущихся и беспокойных. — В таком случае, зачем ты здесь? Ангел сделал несмелый шаг в её сторону, сокращая расстояние между ними и как и в первую ночь их знакомства, бессовестно вторгаясь в личное пространство своей собеседницы. Поднялся очередной порыв прохладного вечернего ветра, характерного для неясной мартовской погоды и растрепал непослушные волосы одиноко стоящих чуть поотдаль от безликого многоквартирного здания людей - не совсем, на одну вторую. На горизонте, где-то в неопределенной точке пространства-времени, где небо бессильно падает на бренную землю, задребезжали первые несмелые акварельные краски малинового заката. — У меня есть незаконченное дело. — негромко заметил ангел, проникновенно глядя прямо в холодный металл чужой радужки. Мужчина протянул руку в сторону застывшей на мгновение Реми и аккуратно, не делая резких движений, достал ручку из внутреннего кармана её потертой бордовой кожанки. Изучая, повертел предмет перед глазами, словно видел впервые, хотя скорее всего так оно и было. А мгновением позже неловко открыл колпачок и, несильно сжав чужую ладонь, закатал через чур жесткую ткань рукава. — Моё желание. Потом посмотришь. Реми рефлекторно отвернулась от происходящего внизу действа, лишь несколько опосля прикинув в чём же тут было дело. Наполненная алкогольными парами и неловкими откровениями недавняя ночь местами постиралась из памяти, и Кобб совершенно забыла про эти дурацкие надписи, выдуманные лишь для того, чтоб не смущать невинного ангела своей местами извращенной фантазией. Кас же долго медлил, прежде чем дотронуться чуть островатым кончиком черной шариковой ручки до бледной кожи её запястья — судя по всему пытаясь выгадать свободный участок между многочисленными татуировками, покрывающими её левую руку вплоть до плеча. Реми всегда неплохо разбиралась в рунах и совсем недавно составила достаточно хитровыебанные цепочки, чтоб впоследствии набить их на тонкой коже вместе с другими редкими магическими символами. Завершив сие действо ангел закатал обратно рукав старенькой кожанки, невесомо и практически нежно касаясь оголенного эпидермиса кончиками загорелых пальцев. Установилась, как ни парадоксально, совершенно не напряженная тишина, прерываемая лишь чуть резковатыми выдохами девушки, сопровождаемыми прованским кружевом из эфемерных сизых нитей канцерогенного марева дешёвых сигарет. Внезапно мужчина принял решение нарушить неожиданно комфортное молчание. — Ты постоянно бежишь, Реми. Я вижу это в твоих мыслях. Может стоит наконец-то остановится? — задумчиво произнес ангел и с привычным ему ледяным спокойствием обхватил тонкими загорелыми пальцами почти дотлевшую сигарету, сжатую между сухих винных губ и вытащил её у неё изо рта, не отрывая уверенного взгляда от стальных глаз напротив. — Прикуришь, малыш? — дерзко бросила девушка и ухмыльнулась, дёрнув аккуратно очерченной тонкой бровью. Но вопреки бэдтрипным картинкам, непроизвольно лезущим в беспокойную светлую голову, мужчина лишь покрутил тонкий белый цилиндр в музыкальных руках, окинув его отстраненным лазоревым взглядом, словно ужасно занимательную улику и мгновением позже безжалостно уронил на серый неровный асфальт. Кобб рефлекторно наступила на окурок носком ботинка, намереваясь затушить трепещущий на ветру рыжий огонек. — Предлагаешь осесть? Здесь, в Цинцинатти? — Почему бы и нет. — пожал плечами ангел, сощурившись наблюдая за её манипуляциями. Порыв прохладного вечернего ветра играючи растрепал и без того небрежно-пушистые светлые кудри, отливающие серебром, как предгрозовое облако. Кобб лениво словила за хвост являющийся до этого самого момента бесполезным клочок информации, что её давний друг Картер работает в неплохой клинике как-раз таки в этом городе. А главврачом, вроде как, является их достаточно злобный университетский профессор анестезиологии — ох, и знатно же попили они друг у друга крови. — Почему ты так добр ко мне, ангел? — вдруг недоуменно спросила Реми, сведя тонкие светлые брови к переносице. — Ты мог уничтожить меня, не моргнув и глазом, но следовал моему плану, терпел дурацкие шутки… С какого перепугу вдруг подобная честь? — Ты первый человек, которого я встретил за многие тысячи лет, Реми. — негромко ответил ангел своим глубоким проникновенным голосом, на что девушка лишь фыркнула, параллельно невольно задаваясь вопросом: «как ему не надоедает так долго пялится на собеседника». — Представляю твое разочарование. — обманчиво безмятежно бросила она, отведя в сторону металлический взгляд и искривив потрескавшийся губы в дурашливой ухмылке. Кас в ответ на это лишь сузил свои небесные глаза и слегка склонил голову влево. — Вообще-то я рад, что это оказалась именно ты. Реми резко вернула прохладный взгляд на ангельского собеседника и свела аккуратные тонкие брови к переносице, словно пытаясь что-то найти где-то на чужом лице. Это было до смешного похоже на повадки приятеля – с кем поведешься, как говорится. Но уже мгновением позже молодое лицо женщины расслабилось и Реми расплылась в широкой искренней улыбке, обнажив ряд ровных белых зубов. Ярко-оранжевый дребезжащий проблеск зарождающегося на небесах заката скользнул по тонкой бледной коже, подсветив мелкие мимические морщинки, собравшиеся в уголках немного раскосых глаз. Кас отчего-то как будто бы даже смутился и отвел в сторону нечитаемый светло-лазурный взгляд. — Мне пора. — негромко произнес он, несильно сжав длинными пальцами полы плаща. Нос защекотал пряный запах разнотравья и тонкий аромат домашних цветов. — Небеса не могут ждать, да, ангел? — с лица Кобб не сходила непривычная ей тёплая улыбка. Чёртовы пернатые со своими чёртовыми чудесами. — Мы когда-нибудь ещё встретимся? — Нет, думаю нет. — Вообще-то здесь надо было соврать. — Зачем? — во взгляде Каса скользнуло легкое недоумение. — Потому что так поступают люди. — с прежней улыбкой на сухих винных губах пожала плечами Кобб. — Я не человек. — Я знаю. — цепкий взгляд девушки блуждал по практически безмятежному лицу незваного ночного вторженца, будто стараясь запомнить напоследок как можно больше деталей. Как и в холодную грозовую ночь их первой встречи. Реми искривила потрескавшиеся губы в теплой и немного грустной улыбке, положив свою огрубевшую от долгой охотничьей жизни ладонь на плече мужчины и отстраненно почувствовав под тонкими бледными пальцами синтетический материал бежевого пальто. Несмотря на быстро возникшую привязанность к небесному пришельцу, в груди, где-то между чёрт знает сколько раз сросшихся рёбер, зарождалась не печаль, как можно было ожидать, а скорее светлая меланхолия. Словно от финала хорошей истории. Как после титров «Общества мертвых поэтов». — Прощай, ангел. Кас проводил руку Кобб нечитаемым взглядом. А после вдруг поднял свою и положил её сверху, несильного сжав чужие тонкие пальцы. Осторожно, словно касался не шероховатой бледной кожи, а сбрендевшего от жажды вампира, а мгновением позже поднял чистые лазурные глаза обратно, пронизывающе вглядываясь в потеплевшую металлическую радужку. В них неуловимо что-то промелькнуло и мужчина необъяснимо напрягся больше обычного. — Прощай, Реми. — спокойно произнес он и растаял в воздухе. Кобб так и осталась стоять теперь уже в одиночестве, залитая медовыми лучами алеющего закатного солнца, словно волнами тёплого клубничного морса. Её протянутая ладонь теперь касалась лишь прохладного вечернего воздуха. Реми встряхнула растрепанной светлой шевелюрой, раскидывая по покатым плечам непослушные пушистые пряди, и задумчиво усмехнулась, уронив нелепо зависшую в пространстве руку. Задумчивый взгляд остановился на рукаве потертой бордовой кожанки и Реми медленно его закатала, обнажая участок бледной тонкой кожи, покрытой сеточкой синих вен и чернеющих линий защитных татуировок, выхватив из этого калейдоскопа цветов кривоватую надпись, сделанную старенькой шариковой ручкой, купленной за пару центов на забытой Богом придорожной заправке. «Taahnkah» – красовалось в промежутке между двумя кельтскими рунами, значащими «мастерство» и «конец». Кобб не знала этого языка, но имела достаточно серых извилин, чтобы предположить, что то был специальный ангельский…Как там он назывался… Мелкий бурый соловей, притаившийся среди густой листвы, покрывшей длинные ветви цветущего рододендрона, завёл свою заунывную птичью мелодию, словно торжественным маршем провожая закатывающееся за горизонт тускнеющее солнце. Через шесть лет они всё же встретятся вновь. На пороге грядущего апокалипсиса, в очередном номере безликого дерьмового отеля. Она улыбнется, увидев знакомое лицо, чем не на шутку обескуражит перевозбужденного от с трудом сдерживаемого гнева Дина Винчестера. Но Кастиэль не ответит долгим внимательным взглядом и своей привычной безмятежный, едва заметной полуулыбкой. «Реми» - Коротко кивнет он и безразличный холод его голоса сможет заморозить небольшое африканское поселение. А пока она едет на старом добром «Ти-Берде», приветливо поблескивающим алеющими железными боками в плимутское семейное поместье, в котором не появлялась уже пару лет и зареклась однажды вернуться. Она найдет тот самый стеллаж с литературой хранителей, посвященной небесному воинству, небольшой, не идущий во всякое сравнение с масштабами секций, повествующих о других сверхъестественных тварях. Цепким взглядом выхватит из пестрого разнообразия корешков одну конкретную книгу с переводом на енохианский - оказалось именно так называется этот диковинный язык - и перелистнет сотню страниц в поисках знакомого слова. «Taahnkah» - скромно красуется в практически в самом конце пожелтевшего клочка старой пергаментной бумаги - в переводе с ангельского на английский - «спасибо».