Солома

But the sky's gonna hurt when it falls.

So you better start building some walls...

Heathers: the musical

Соломой Камилы Валиевой стали разводные мосты Петербурга и его же Императрица. Да что там Питера... Императрица всего льда и её жизни. Поэтому она даже не особо удивилась, обнаружив себя перед дверью в квартиру Туктамышевой. Она не помнила, как купила билет, не помнила дорогу до северной столицы, но чувствовала удовлетворение. Тело привело её в лучшее место на Земле. Она нажала на звонок и принялась считать. Когда счёт достиг двенадцати, ручку двери потянули вниз с другой стороны. — Малышка? — Спальня. Её голос тихий, но Лиза слышит. Слышит и улыбается. Их маленькая игра, ставшая традицией. Валиева считает, а после предполагает из какой части квартиры ей побежали открывать дверь. Она угадывает в восьми случаях из десяти. Сегодня победа за ней. Хоть в чём-то. Лиза затягивает девушку в квартиру и сжимает в объятьях. Зарывается в плечо, вдыхая родной запах, разбавленный морозной свежестью. Чужие прикосновения сначала мягкие, аккуратные, но пальцы сжимают ткань на лопатках сильнее, когда Туктамышева решается заговорить вновь: — Ты не говорила, что приедешь... Она не говорит «Я не ждала тебя». Потому что ждёт всегда. Она не против даже таких молчаливых приездов. Это же её малышка Ками. — Я... Камила утыкается в тёмную макушку и содрогается в рыданиях. — Я такая идиотка. Я накричала на них. Во всех смертных грехах обвинила, а они ведь ничего не сделали. Я плохая подруга, да? И Лизе не нужны объяснения. Она читает новости, хотя столько раз клялась этого не делать. Да и тяжело оставаться в неведении, когда одна рыжая бестия стучится в сообщения и просит помощи насчёт одной девчонки.

***

Лиза в тот момент тут же позвонила ей, и диалог этот был... Содержательным. — Что с Камилой? Через экран послышался мягкий смех, и Туктамышева увидела, как Саша отбила кому-то «пять». — И тебе привет, Императрица. Щербакова появилась в кадре и приветливо помахала. Лизе честно не до любезностей, об этом говорят ладони, сжимающие руль. Какого чёрта они такие игриво-спокойные, когда сами врываются с подобными сообщениями? — Девочки, я вас люблю, но что происходит? — Ками едет к тебе. И это не вопрос. Утверждение, которое бросила в неё Трусова, выбивая весь воздух из лёгких. Камила едет ко мне? Но мы не договаривались... Она... — С чего вы взяли? Лиза перевела взгляд на спрятавшуюся за чужим плечом Аню. Та отвела взгляд и осторожно прикусила губу. Знакомый нервный жест. — Анечка... Она позвала тихо, мягко. Проследила за тем, как Саша потянулась к своей девушке ладонью и коснулась плеча. Щербакова выдохнула. — Мы столкнулись с ней, и это была не лучшая наша встреча. Боюсь, была бы там одна Саша, всё было бы намного хуже. Трусова глаза закатила, но на Лизу даже не взглянула. Конечно, Туктамышева за Ками рвать готова, не пожалеет даже «своих», бояться есть кого. Но Саша такая же, для Ани она стена. — Мне плевать, что она говорит обо мне, но она не имела права срываться на тебе. Очередной выдох Ани получился свистящим, а взгляд заставил Лизу поёжиться. Будто за поведение Валиевой отчитывать собрались её. — Она спросила, рады ли мы новым медалям. Бросалась этими титулами, как приговорами. И... Чёрт. Аня ушла из кадра, и Лиза не успела её позвать. Наткнулась на бушующую листву и молча потребовала продолжения. — Она сказала, что на пьедестале Пекина был бы совершенно другой расклад, если бы её не уничтожили. — Блять. И Туктамышевой плевать, что Жене пообещала перед младшими не материться. Всё равно брань скрывается, когда она злобно сигналит какому-то придурку, решившему её подрезать. Она прокрутила в голове бесконечные вечера с Камилой, во время которых делала всё, лишь бы малышка восстановилась. Лишь бы снова была её Солнцем, скрашивающим пасмурный Петербург даже на расстоянии. И все труды коту под хвост из-за идиотов, решивших, что четырёхлетняя дисквалификация это справедливый приговор для несовершеннолетней фигуристки. — Мы встречались утром. Аня вернулась в кадр такой же воздушной, как в самом начале звонка, и Лиза в очередной раз с ужасом восхитилась умением этой девочки брать эмоции под контроль. — Она уже несколько часов не отвечает на звонки и сообщения, её местонахождение не знает даже Алсу, а в половину второго с Ленинградского вокзала отправился Сапсан. Она тут же пожала плечами, мол «Всё же очевидно», но таких заявлений всё ещё мало для уверенности Лизы. Упорно продолжая играть дурочку, она в ответ получила лишь насмешливый взгляд Трусовой. — Лиз. Ты можешь переубеждать нас сколько угодно, но мы знаем, куда пропала Камила. И просим лишь об одном: помоги ей. Вызов завершился без прощаний. Не дав попрощаться даже Анечке, Саша бросила трубку. Через час виновница разговора оказалась на пороге квартиры.

***

И вот они здесь. В объятьях друг друга, от чего у Лизы уже рёбра гудят, но она не отстраняется. Медленно поглаживает чужую спину и слушает тихие всхлипы. — Я такая идиотка... Ещё и к тебе приехала без предупреждения, прости, я... Лиза вскидывает голову и вглядывается в покрасневшие глаза. — Перестань. Ты знаешь, что я всегда рада твоим приездам. У меня даже кое-что для тебя есть, пойдём. Она медленно отстраняется и хватает девушку за руку, чтобы потянуть в гостиную. Камила скидывает куртку и наспех прыгает в отведённые специально для неё тапочки. Лиза усаживает её на диван и на минуту пропадает. Возвращается она с бархатным мешочком, который протягивает Камиле. — Что это? Камила аккуратно развязывает чёрные верёвки, и кончиками пальцев достаёт содержимое. Ключ. Маленький золотистый ключ приятным холодом обжигает ладонь. Валиева поднимает взгляд, но Лиза на неё не смотрит: ходит взад-вперёд по комнате, что-то бормочет себе под нос и растирает щёки. И в голове у Камилы что-то щёлкает. Она уже видела такой ключ. Только цвета другого. — Ты... Ты даёшь мне ключ от своей квартиры? Камила чувствует, как краснеет сама, и сдерживает глупую улыбку. — Я хотела отдать его в твой следующий приезд. Хотела сказать, что можешь приезжать в любое время, что мои двери для тебя всегда открыты. Я так боялась, что однажды не смогу тебе открыть, что сделала дубликат и... Валиева лишь поднимается на ноги и подходит ближе. Останавливается в шаге от неё и ждёт. Лиза закрывает глаза и на мгновение задерживает дыхание, чтобы собраться с мыслями. Она пришла к тебе за поддержкой, а ты? Что ты хочешь сделать? — Прости, я... — Я влюблена в тебя. Лизе кажется, будто она спит. Или у неё слуховые галлюцинации. Да что угодно, лишь бы не давать себе ложную надежду. Потому что это признание в груди разжигает пожар. Хочется взять эту девочку за руку и целоватьцеловатьцеловать. А получается лишь хриплое: «Что?». Камила в ответ улыбается, мягко гладит красную щёку и соединяет губы в поцелуе. Лиза от этого несдержанно стонет и вцепляется в плечи. Чувствует вторую ладонь на пояснице и жмётся ближе. На пробу касается языком чужих губ и внутренне плавится от того, как те приоткрываются. Я правда делаю это? Она отстраняется нехотя, чтобы столкнуться с затуманенным взором карих глаз. — Малышка, что мы делаем? — Я целую девушку, которую люблю. А ты? И Лизе кричать хочется от того, каким голосом это произносится. Так, будто она абсолютно уверена в своих словах. Так, будто они уже обсуждали это раньше. И она не может подвести. — Ты не за такой поддержкой ехала... — Я не помню, как приехала сюда. Если бы мне просто нужна была поддержка, я бы плакала в маминых объятьях. Но ноги и Сапсан принесли меня сюда, к тебе. Потому что я влюбилась в тебя как дура. Ты была рядом со мной. До Олимпиады и особенно после. Была рядом и ничего не просила взамен, ни разу. И я просто... Туктамышева прерывает её тираду новым поцелуем. К чёрту. Они разговаривали уже несколько лет. Поцелуи это что-то новое, и Лиза хочет насладиться этим сполна. Как и Камила, аккуратно приподнимающая её футболку, чтобы позволить холодным пальцам коснуться кожи. Лизу потряхивает от этих действий. Так, что она зарывается в чужие волосы, хватается за них, лишь бы не упасть. Когда Валиева отстраняется, её дыхание сбито, а губы припухшие. И в глазах такой огонь, что Туктамышева нервно сглатывает. — Я уже упоминала сегодня спальню? Ох, эта девочка её демон-искуситель. Она станет её погибелью. Или спасением?