Одна ночь. Ты и я

Чонгук идет так быстро, как только может, пока тело потряхивает от злости и обиды. Думал ли он, что именно так закончится их встреча с Тэхёном? Точно нет. Он сейчас сам не знает, на что вообще рассчитывал, когда предлагал провести еще время вместе. Может, на то, что капитану понравилось, и он не прочь развлечься еще? Потому что Чонгуку было хорошо, очень. Несмотря на то, что Тэхён его измотал, и он тупо вырубился после душа, проснулся он с желанием снова прикоснуться к нему. Так глупо… Потому что сейчас, пока Чонгук пересекает тот самый парк, где Тэхён бегал, сам не зная, куда идет, видеть этого гребанного капитана не хочется вообще. От злости будто закипает кровь в венах, а от обиды сжимает горло, как тисками. Чонгук часто дышит и не может успокоиться, ощущая себя униженным. Да, наверное, подходящее слово, пусть по факту Тэхён не сказал ему ничего смертельного. Тэхён ему вообще никто, и его слова значения иметь не должны. Чонгук резко останавливается, переводя дыхание, и осматривается, чтобы понять, где он. Нет, нужно взять себя в руки и успокоиться. А если Ким Тэхён решил повести себя, как сука, и испортить все впечатление от того, что у них было, что ж, у него получилось. В одном они точно сходятся — Чонгук тоже надеется, что больше его не увидит. А сейчас нужно домой, Чонгук не хочет видеть людей вокруг, хочется закрыться в квартире и выкинуть из головы последние сутки. Поэтому он все же берет такси и уезжает из этого района, точно не планируя больше здесь появляться. Через полчаса Чонгук заходит в свою квартиру и захлопывает дверь. Настроение не стало лучше, пусть он и немного успокоился, пока ехал в такси, но внутри все равно все кипит, а слова Тэхёна на повторе в голове. Он скидывает кроссовки и рубашку прямо в коридоре и быстро идет в гостиную. Там, возле небольшого бара, наливает себе виски в стакан и делает два больших глотка, резко выдыхая от жара, который прокатился волной по телу. Кусая губы, смотрит в стену перед собой, а затем, налив себе еще, идет на кухню, чтобы покурить. Дым вокруг рассеивается, утекая в открытое окно, пока Чонгук, сминая губами фильтр, делает одну крепкую затяжку за другой. Злость до конца не проходит, он делает глоток, планируя сегодня напиться, чтобы нахрен забыть все то, что было этой ночью и утром. Получится ли, Чонгук не знает, хотя сам понимает, что вряд ли. Но и зацикливаться на словах человека, который ему по факту никто, он не хочет. Если этот капитан решил именно так все оборвать, то и пошел он на хуй, Чонгук правильно указал ему дорогу, уходя из его квартиры. Завалившись на диван, Чонгук, опираясь спиной на боковую спинку, смотрит на виски в стакане. Он не хочет думать, не хочет, жмурит глаза и стискивает зубы, он ненавидит снова задумываться и анализировать все, вытаскивать изнутри то, что причиняет боль. А в голове все звучат эти гребаные слова, кинутые сухим насмешливым голосом. «Такой, как ты, мне уж точно не нужен». «Такой, как ты…». Чонгук фыркает, скривив губы. Такой, как он. А Чонгук сам сейчас не знает, какой он. Судя по тому, что говорит отец, очень хреновый. Наверное, так и есть, учитывая то, что он в своей жизни ничем не занимается, разменивая ее на клубы, алкоголь и наркотики, лишь бы не задумываться ни о чем серьезном. Потому что если начать задумываться, то придется возвращаться назад и решать свои проблемы, а это сложнее, чем убегать от них, кидая всем, что ему похуй на все. Тэхён, сам не понимая того, нажал на те кнопки своими словами, которые бесят больше всего, причиняя боль. «Ты можешь дальше упиваться своим несчастным существованием, заливая и занюхивая это по клубам, и жалея себя бедного». Чонгук сглатывает и выдыхает, распахнув губы и прикрыв глаза. Звучит и правда унизительно, если понимать, что именно этим он и занимается. Да, он может продолжать, и продолжает, наливая себе еще, а в голове вновь проскальзывает мысль о том, что можно позвонить кому-нибудь из друзей и зависнуть где-нибудь, чтобы снова не думать. Это же так легко сделать. Только почему-то становится противно, стоит вспомнить, с каким холодом смотрели карие глаза и как насмешливо были изогнуты губы, будто Тэхён и правда перед собой ничего стоящего не видит. Все правильно, Чонгук же от него не уважения требовал, а секса, что и получил, а большего ему и не обязаны. Только почему от этого так мерзко и неприятно внутри, Чонгук не понимает. Да, он может забить на этого несчастного капитана и жить дальше, хуже его жизнь без него не станет. Хотя, куда уж хуже, если учитывать не счет в банке, дорогую тачку и квартиру, а внутреннюю пустоту, в которую Чонгук сам себя и загнал. Стакан снова наполняется, уже половина бутылки пуста, а в голове легкий туман опьянения. Чонгук делает глоток и кривит губы, расслабленно развалившись на диване и откинув голову на спинку. Вот что он делает? Напивается, потому что его любовник на ночь, который так хорошо трахнул, утром указал на дверь, практически вышвырнув? А не должно ли быть ему похуй? Но нет, сидит, пьет и жалеет себя, чудесная картина. Чонгук, до боли закусив нижнюю губу, смотрит на свое запястье, на котором остались явные красные следы от наручников. Трет содранную кожу, в голове мелькают картинки, а тело пробивает ощущениями из «вчера», такими разными, таким яркими и ни на что до этого не похожими. А потом те слова утром, как самая отрезвляющая пощечина. «Жалей себя дальше». Сука, так точно и прямо в цель. Чонгук опускает голову, свесив ее к груди, и размеренно дышит, чувствуя, как все плывет. Он слишком быстро напился, потому что не выспался и вчера ел только в обед, но сейчас так похрен. И не этого он хотел добиться, когда начал вливать в себя виски, хотел отвлечься, но видимо начал это делать не в том эмоциональном состоянии. Потому что сейчас в ушах начинает звучать голос отца, такой уставший и обвиняющий, давит, разжигая злость и причиняя боль. «Если бы тебя увидела твоя мать…» Судорожный вздох срывается с губ, Чонгук, не поднимая головы, медленно моргает и жмурится, глаза начинает щипать. Как хорошо, что не видит, иначе была бы в ужасе. Его мама… Светлая, добрая и легкая, но со стальным стержнем внутри, так всегда говорил о ней отец. Чонгук слабо улыбается, вспоминая, как они сидели в гостиной их большого дома, приятный семейный вечер. Чонгук в кресле, на диване отец и мама, а Сонхо с любовью и уважением глядит на свою жену и говорит, что если бы не эта женщина, он бы не добился того, что у него есть. Только ее терпение и сила помогли ему, потому что он не самый легкий человек и постоянно пропадает на службе. А мама просто улыбалась в ответ, глядя на него и поглаживая легко по бедру. Чонгуку в жизни не на что было жаловаться, у него была прекрасная семья, любящие родители, поддержка, деньги и куча планов, все казалось таким идеальным. Чонгук поднимает голову и выдыхает, медленно облизывая губы. Тянется к бутылке, которая стоит на полу, и немного проливает на пол, когда наливает в стакан. Он не хочет думать об этом снова и снова, но ощущает себя слишком уставшим, чтобы сопротивляться. Или хочет добить себя до конца, снова упиваясь болью, потому что тот вечер не отпускает его уже полтора года. Или Чонгук сам не отпускает, помня его настолько четко, будто это было вчера. Чонгук четко помнит, как мама позвонила ему в восемь вечера, когда он сидел у себя дома и готовился к экзамену. Попросила забрать от подруги, потому что обещал забрать отец, но его срочно вызвали на службу. Ничего нового. Чонгук сказал, что заберет, хотя мама говорила, что если сильно отвлекает, то она может взять такси, на что Чонгук лишь усмехнулся и ответил, что уже выезжает. И сколько раз после он думал, что лучше бы остался дома. Лучше бы мама поехала на такси… Удар с ее стороны был такой силы, что его машину перевернуло несколько раз. Вот в один момент мама сидит рядом и улыбается, рассказывая, как провела вечер у подруги. А в другой оглушающий грохот, и непонятно, что происходит, все быстро, смазано. Машина оказывается лежащей на крыше, а Чонгук никогда не забудет, как смотрел в глаза мамы в последнюю минуту ее жизни. Он не мог двинуться, замок ремня безопасности заклинило, сломанная рука болела, как и ребра. От удара головой в ушах звенело. Он кричал, но не слышал своего голоса, а может это было так тихо, и он не кричал вовсе, Чонгук даже сейчас сказать не может. Но он помнит, как в один миг глаза мамы просто потухли, когда из них ушла жизнь, а взгляд стал пустым. Чонгук просто смотрел на нее невидящим взглядом, понимая, что уже ничего нельзя сделать, пока не приехали спасатели и скорая. Его вытащили и сразу увезли, у него была сломана рука, ребра, сотрясение мозга и куча ушибов. Водитель, который врезался в них, тоже скончался на месте. Но все это не имело значения для Чонгука, пока врачи что-то делали рядом, а затем приехал отец. Чонгук пропустил похороны матери, потому что был в больнице. Он закрылся в себе, спать не мог, потому что перед глазами снова мама, и то, как она смотрит на него в последнюю минуту. Сессию ему проставили автоматом, он отлично учился, и учли обстоятельства трагедии. А вот в последнее полугодие Чонгук откровенно забил на учебу. Ему ничего не хотелось, он закрылся в себе, и первых месяца три просто выпал из жизни, предпочитая сидеть дома и никого не видеть. Он бросил отца, они не стали поддержкой друг другу, потому что Чонгук замкнулся. Чем больше Чонгук думал, тем сильнее утопал в чувстве вины, оно душило, убивало, ломало и коробило изнутри. Он обвинял отца, потому что если бы тот не свалил на службу, а забрал маму, то ничего бы не произошло, ситуация бы изменилась, все могло бы быть по-другому. И вместо того, чтобы приходить в себя, сближаться с отцом или обратиться за помощью, Чонгук пошел по другому пути. Сначала просто начал пить больше, чем нужно, это хотя бы помогало вырубиться и не видеть ужасных снов, помогало отвлечься. Многие друзья отвернулись, когда поняли, что Чонгук стал другим, и на их попытки образумить, говорил, чтобы они не лезли не в свое дело. Он сам их отталкивал, начав гулять по барам и клубам, прожигая жизнь. Учебу он закончил кое-как, и то благодаря влиянию, деньгам отца и тому, что до этого отлично учился, у него появился диплом. А вот желание жить не появилось. Он ругался с отцом, обвинял и его, но Сонхо все равно не ломал сына, не принуждал, предлагал помощь, возил к врачам, откуда Чонгук просто уходил, считая это бредом. Он не хотел ни перед кем открываться, чтобы у него в мозгах ковырялись, учили, как нужно жить. Хотя Чонгук ждал, что его насильно отправят в армию, но отец все же надеялся, что сын придет в себя, отмазывая его везде и полностью обеспечивая. Чонгук настолько сильно ушел в эту жизнь, что уже не видит смысла возвращаться обратно, ведь как раньше все равно не будет. Не будет его мамы и их семьи, как и того Чонгука больше нет. «Упиваться жалостью к себе…». Чонгук хрипло смеется, лежа на животе на диване, одна рука свисает на пол. Он смотрит на дверь перед собой, желая просто вырубиться, он почти допил бутылку. А внутри так паршиво и противно, от себя самого противно. Потому что он снова это делает. Снова ничего не предпринимает, а лишь хватается за бутылку, чтобы разум не был чистым, чтобы не задумываться о проблемах. Так жизнь кажется проще, это факт, но она такая бессмысленная. __________________ Чонгук просыпается в той же позе на диване, лежа на животе. В квартире темно, он моргает и со стоном переворачивается на спину. Тело затекло, состояние отвратительное, как и настроение. Посмотрев на часы, понимает, что уже ночь, а затем поднимается на ноги. Пошатываясь, идет в ванную комнату, его тошнит, от похмелья раскалывается голова. Быстро умывшись, он смотрит на себя в зеркало, опухшие глаза и лицо точно не красят сейчас. На кухне включает кофемашину и смотрит на нее, не моргая, вспоминая все, о чем сегодня думал, перед тем, как вырубился. Чонгук так не любит копаться в себе и вспоминать, от этого становится плохо, тем более когда приходится признать, что его жизнь тупо проходит мимо него. Но сегодня не смог сдержаться, его накрыло по новой, и все из-за этого чертова капитана и его слов. Почему так зацепило и пробило? Почему было так обидно? «Такой, как ты…». Ну да, в глазах Тэхёна он просто мажор, который сидит на шее у папы и ни о чем не думает, а ведь так и есть. И не обязан Тэхён или кто-то другой разбираться с его тараканами, загонами, проблемами, травмами. С ними никто не обязан разбираться, кроме самого Чонгука. От кофе начинает тошнить еще больше, на сигареты смотреть не хочется, Чонгук сидит за столом на кухне, которая освещена только светом луны из окна. Он давно не думал так много о маме, отгоняя эти мысли и теряясь в своей пустой жизни, а сегодня она не выходит из головы. Одновременно хочется улыбнуться, вспоминая ее лицо и улыбку, и заплакать, вспоминая ее пустой неживой взгляд. В начале она стала причиной того, что Чонгук пустил все на самотек, виня себя, отца и весь белый свет в ее смерти. А сейчас она просто оправдание тому, как он проживает свою жизнь. И от этого почему-то становится мерзко. Ведь его жизнь была отличной. Он хорошо учился и в школе, и в университете. Решил сначала получить образование, а затем пойти в армию. Это не обсуждалось, срочная служба — это все же долг, тем более с таким отцом. И как бы Сонхо ни хотел, чтобы единственный сын пошел по его стопам и стал военным, он все равно давал выбор. Говорил, что если после срочной службы Чонгук не захочет связывать свою жизнь с армией, он настаивать не будет. Отец всегда любил его. А Чонгук, кривя губы, думает о том, сколько проблем он ему принес за последние полтора года. Как обвинял в смерти мамы, крича о том, что ненавидит его службу, потому что он вечно только о ней и думает. И если бы забрал маму, то этого бы не произошло. Ведь стоит что-то поменять, и жизнь может пойти уже по другому пути. Но есть судьба, видимо, раз все сложилось именно так. И почему-то сейчас не хочется сорваться в клуб, принять пару таблеток, чтобы забыться, запить все это огромной дозой алкоголя. От этого тошнит, от себя тошнит. Просто… Какого черта?! Но вспоминается взгляд Тэхёна, небрежный и холодный, будто перед ним никто, и неважно, что между ними было до этого, и как им было хорошо. Тэхёну было хорошо, Чонгук это знает. Но, видимо, большего этот капитан дать Чонгуку не хочет, «такому, как он». Взрослый, самодостаточный, с сильным характером. Для него Чонгук и правда как развлечение на одну ночь, это же понятно, и от этого противно. Но не от Тэхёна, а от себя. Чонгук вздыхает, откидываясь на спинку стула, и смотрит на темную столешницу. Ну да, что такой, как он, может дать такому мужчине, как этот капитан? Любому партнеру что может дать? Свои заморочки и алкоголизм? У Чонгука нет работы, нет дохода, квартира и машина — все куплено не за его счет. Все, что у Чонгука есть, — это большой список контактов в телефоне, кому можно позвонить, чтобы развлечься и забыться. Вот и все. А еще огромное чувство вины и рана внутри, которую вскрыл Тэхён, даже не понимая этого. Почему слова практически незнакомого человека так сильно зацепили, когда до этого отец и друзья пытались достучаться до Чонгука, просили взять себя в руки, предлагали помощь. А тут этот спецназовец просто дал «пощечину», и Чонгук не может не думать. Вспоминает маму, вспоминает, как было плохо и больно, как его мучали кошмары с той сценой в машине, и как потом просто перегорело и стало пусто внутри. У него могла бы быть совершенно другая жизнь, настоящая и нормальная. Сейчас бы он служил в армии и через полгода уже вернулся бы домой. Уже знал бы, чего хочет, стремился бы к этому, тот Чонгук, которым он был, привык добиваться своего. Тэхёна вон добился. Он фыркает от смеха, который звучит натянуто и нервно, а потом тяжело вздыхает, вспоминая его лицо. Красивое, строгое, с тяжелым взглядом карих глаз. Возможно, тот Чонгук бы ему понравился, и его бы он не выгнал. Он занимался спортом, боксом, тхэквондо, любил фотографировать и с друзьями отдыхать на природе, имел кучу интересов и любил свою жизнь. А кто его сейчас полюбит, если он сам себя послал нахрен вместе со своей жизнью? Грудную клетку сдавливает, а горло сжимает. Чонгук дышит, приоткрыв губы, глаза начинает щипать. Он стискивает зубы, раздраженно трет глаза и сглатывает ком в горле. Не в первый раз сидит и думает о том, что пора остановиться, но каждый раз проигрывал в этом, снова выбирая неправильный вариант, и уходил из своей пустой квартиры в клуб. И сейчас снова этот момент, а перед глазами мелькает лицо Тэхёна, отца и его просьбы остановиться, и лицо мамы, которая всегда смотрела на него с гордой улыбкой и теплотой в глазах. Ее уже никто ему не вернет, а вот себя Чонгук еще вернуть может. Наверное. Чонгук достает телефон из кармана и быстро ищет номер отца, будто боясь передумать. Он не справится сам, он сорвется и сам это знает, поэтому, поджав губы, смотрит на номер папы, а потом резко проводит пальцем по сенсору, посылая вызов. Гудки звучат, кажется, очень долго и монотонно, но вскоре Чонгук слышит хриплое: — Да, Чонгук, что? Что случилось? Ты где? Чонгук понимает, что сейчас четвёртый час утра, и видимо отец подумал, что он снова вляпался в проблемы. — Я дома, пап, все нормально, — голос подводит и хрипит, а он слышит облегченный вздох. — Пап, мне… Мне нужна твоя помощь. Чонгук сам не замечает, что всхлипывает и судорожно выдыхает. — Чонгук, сынок… — Я могу приехать сейчас? — уже тверже говорит он. — Конечно, — звучит взволнованно. — Ты в любой момент можешь приехать к себе домой. — Я скоро буду. ____________________ Дни, один за другим, кажутся одинаковыми, привычными, монотонными. Служба и дом, дом и служба, все по кругу, все, как всегда. Тэхён выматывается, без задних ног каждый раз возвращаясь домой, только для того, чтобы быстро принять душ, вырубиться, и снова встать на службу. В выходные сложнее, потому что ему нечем заняться, поэтому он тренируется, бегает, смотрит тупые фильмы и заливает в себя пиво. Но, как он и думал, сбой внутри все же произошел, и этот чертов мажор все равно не выходит из головы. Тогда, в то утро, когда Чонгук ушел от него, Тэхён и правда выдохнул с облегчением. Быстро прибрался, закинул в стирку постельное белье и ушел на пробежку. Он упорно старался не думать ни о нем, ни о том, что было между ними. О том, как это было между ними. Физически после секса он чувствовал облегчение и удовлетворение, которого так сильно не хватало, а вот морально… Внутри он бесился, злился и на Чонгука, и на себя за то, что тот лезет в его мысли, а сам он не может этому сопротивляться. Тэхён решил себе просто дать время, все равно все забудется, сотрется, померкнет. Первые дни он был раздражен и замкнут, а потом накрыло сожалением. Сначала из-за того, что в итоге поддался Чонгуку, а потом и из-за того, как именно они расстались. Ведь думал же, что не стоит начинать, Чонгуку бы надоело, и он отстал бы, а Тэхёну нужно было игнорировать по-другому. Чувствовал же, что что-то с этим мальчишкой не так, он слишком цеплял, задевая не только желание потрахаться, но и привлекал. И сейчас, спустя две недели, Чонгук упорно сидит в голове. Очень давно Тэхёна не тянуло именно к человеку, и он даже был рад этому. А к Чонгуку тянет. Даже несмотря на то, что его типаж бесит, бесит то, как он живет, что-то в нем зацепило так сильно, что не отпускает. Тэхён в тот день, когда он ушел, удалил его фотки с телефона, сказав себе, что они ему больше не нужны, но чат не удалил и номер не заблокировал. Сам даже сначала не замечал, что проверяет уведомления, будто ждет, что Чонгук снова напишет. Это уже вошло в привычку, но не было больше ни одного сообщения. И когда до Тэхёна дошло, что он их ждет, одновременно вспыхнула злость и какое-то чувство подавленности заполнило внутри. Какого, сука, черта?! Он же не планировал зацикливаться на нем, но Чонгук постоянно в голове, хотя из жизни исчез, как и хотел Тэхён. В один из вечеров, спустя три недели, Тэхён, как обычно, поздно возвращается со службы, за окном уже темно. Он скидывает форму, быстро принимает душ, вместо позднего ужина пара кусков вчерашней пиццы, разогретой в микроволновке, и банка пива. Он дико устал, у них сейчас усиленные тренировки, а через две недели они уезжают на боевые учения, он дома не появится неделю. Наверное, это и хорошо, сможет больше отвлекаться и вырубаться от усталости, хотя все это мало помогает. Все мало помогает отделаться от мыслей об этом мажоре, когда Тэхён лежит на кровати и, кусая губу, смотрит на противоположную стенку, где находятся его турники. Он упорно каждый раз, когда начинает тренировку, старается блокировать картинки в голове. Воспоминания о том, как Чонгук был пристегнут наручниками к этим поручням, как стонал и хныкал, как просил и дрожал в его руках. Был таким сильным, горячим, покорным, вкусным… Тэхён эти ебучие турники уже видеть не может, потому что его кроет. Кроет и на кухне, когда он курит и смотрит на то место, где стоял Чонгук, когда он так грубо вышвырнул его из квартиры. Вспоминает, как черные глаза, которые начинали сверкать хитро и соблазнительно, затем смотрели с дикой злостью и обидой. Тэхён хотел тогда его оттолкнуть, дать понять, что их время закончилось, и ничего дальше не будет, и у него это мастерски получилось. Он помнит, как его ломало от того, что Чонгук остался у него, что спит в его постели, находится рядом, вызывая такие противоречивые и очень сильные чувства. И, кажется, пора признать, что это испугало, именно поэтому Тэхён хотел побыстрее от него избавиться. Будто если он исчезнет, все снова станет, как раньше в его жизни — спокойно, привычно, пусто. Только вот Чонгук исчез, а мысли о нем все больше заполняют голову. Они ведь и правда друг друга не знают. Чонгук не знает его, не понимает, почему Тэхён так сказал, так относится к тому, что из себя представляет его образ. А Тэхён не знает Чонгука, и да, не обязан разбираться с его тараканами, они друг другу никто. Но все равно внутри паршиво и день за днем свербит в мозгу, а Тэхёну так тяжело признать перед собой, что он хочет его увидеть. Он берет телефон и заходит в мессенджер, открывает их чат, где сообщения от Чонгука и только один ответ от Тэхёна, он последний в их истории. Пролистывает фотографии, задерживая взгляд на одной, где лучше всего видно красивое лицо. Рассматривает его, помнит, как целовал эти губы, и голос его тоже помнит. Почему-то именно сегодня очень тоскливо и тяжело, чувство вины за то, как они расстались, давит. Блять, ну почему? Почему это должно происходить? И есть желание написать что-то Чонгуку. А что писать? Чонгук, уходя, послал его на хуй, и видимо правильно сделал. Необязательно было быть мудаком и бить словами. Защищая себя, оскорбил того, с кем ему было хорошо, очень хорошо. И зачем? Что написать? «Привет, как дела?». «Извини, что был мудаком?». «Увидимся?». Нет, полный бред. Тэхён со вздохом отбрасывает телефон и ложится на спину, смотрит в потолок. Зачем это нужно вообще? Их одна ночь давно прошла, а он все думает. Чего он хочет от Чонгука? Войти в его жизнь, понять проблемы, если они есть, стать кем? Только и Тэхён спасателем больше быть не хочет, не хочет надеяться, что можно поменять человека, потому что это невозможно, если сам человек не хочет. Тэхён это точно знает. Чонгук достал давно забытые триггеры, и как бы Тэхён ни хотел не ровнять всех под одну линию, в его ситуации все равно он не может не сравнивать. Не вспоминать, как тогда, больше четырех лет назад, ему было больно, потому что любимый человек потоптался по нему. Получив образование, Тэхён ушел служить в армию. Он сам хотел в подразделение спецназа, сдал все нормативы и его приняли туда на срочную службу. Был одним из лучших, он получал звания и поощрения, как отличный солдат. Спустя полтора года он понял, что не против связать свою жизнь с армией. У него было много предложений продолжить службу уже не как солдат, а как офицер. Хотя первые два месяца после «срочки» Тэхён отрывался, как мог. Гулял и отдыхал, наверстывая упущенные полтора года, и это нормально. Все же не хватало свободной гражданской жизни. Но и о будущем нужно было думать. Его родители, которые живут в Тэгу, обычные люди, их семья не блещет достатком, поэтому не могут тянуть двадцатишестилетнего сына на себе, а Тэхён и не хотел этого. Он хотел всего добиться сам и знал, что может. Поэтому спецназ стал не просто службой, а работой, когда он устроился в Сеульское подразделение специального назначения. Да, он любит свою службу, как бы она ни выжимала из него все соки. Тэхёну было двадцать семь, когда он познакомился с Каем. Тот был молодым студентом, ему было всего двадцать, но Тэхёну тогда было все равно на их разницу в возрасте, он был очарован им с первой встречи. Они познакомились в торговом центре, а Тэхён сразу предложил выпить кофе, и так все завязалось. Наверное, они были слишком разные. Взрослый Тэхён после универа и армии, уже служил в спецназе и только получил звание лейтенанта. И Кай, молодой, амбициозный, яркий, полный жизни. Тэхён и сам не понял, как влюбился, а Кай ответил тем же. Их отношения были серьезными, и если вспоминать сейчас, то Тэхён правда тогда думал, что с ним он может связать свою жизнь. Только на поверхности казалось, что у них все отлично и идеально, а он упустил момент, когда все стало постепенно меняться. Кай был молод, имел очень много друзей, был душой компании всегда, а еще из богатой семьи бизнесменов, поэтому ни в чем не нуждался. Они были вместе год, и за три месяца до расставания Тэхён начал замечать, что Кай все больше проводит времени с друзьями и в тусовках, а не с ним. Да, у него самого мало свободного времени, но его хотелось проводить со своим любимым парнем. Кай как-то упомянул, что у них в универе появилась новая компания, он с ними познакомился, и после этого начался личный ад Тэхёна. Он развивался постепенно, нарастая, как снежный ком, который потом их и раздавил. Началось с того, что Тэхён забирал своего парня из клубов и баров по ночам пьяного, хотя ему нужно было вставать рано утром на службу. Но привозил к себе и укладывал спать, а потом слушал извинения и обещания, что такого больше не повторится, просто у кого-то был день рождения/кто-то купил машину/сдал зачет и так далее, причина всегда была, хотя скорее всего и не было. Тэхён лично забирал его из полиции пару раз под таблетками, но чаще его отмазывали родители. Они ругались в пух и прах, Тэхён пытался вбить ему в голову, что так жить нельзя, вся его жизнь превратилась просто в одну сплошную вечеринку. И каждый раз Кай извинялся, а Тэхён прощал. Идиот, и сейчас он это понимает. Тэхён не мог нормально работать, выполнять свои обязанности, потому что в голове были постоянно мысли о том, где и с кем его парень, и что он делает сейчас. Тэхён не узнавал в нем того Кая, с которым познакомился и в которого влюбился, он так сильно изменился. Кай все чаще вместо извинений и раскаяния на утро стал огрызаться и говорить, что Тэхён ему не отец, и не нужно учить его жизни. Но потом снова успокаивался, ластился и говорил, что любит, а Тэхён снова прощал. Когда Каю исполнилось двадцать один, Тэхён впервые близко познакомился с той самой компанией на его дне рождения. Родители сняли для сына дом, чтобы тот отметил праздник, а Тэхён, рассматривая этих людей, точно не был в восторге. Просто сборище каких-то придурков в брендовой обертке родительских денег и с карманами, полными наркоты. Те самые «золотые» мальчики и девочки, у которых со всех сторон подмазано и обмазано, а они могут себе позволить творить всякую хрень. И Кай, зная, как Тэхён презирает наркотики, все равно успел ими закинуться «для веселья», тогда они так сильно поругались, что Тэхён не выдержал и уехал домой. Понимал, что это нужно прекращать, но было больно, потому что он впервые, кажется, влюбился, и вот во что превратился его партнер. Они мало проводят времени вместе, чаще ругаются, Тэхён бежит спасать, и снова все по кругу, как в чертовом колесе. Тогда он не выдержал и при встрече с Каем, когда тот снова приехал, чтобы помириться, и говорил, как скучает, Тэхён поставил условие: или их отношения и жизнь вместе, или его компания, клубы и наркотики. Кай клялся, что любит, не хочет терять и выбирает его, просил, чтобы Тэхён его не бросал, обнимая и целуя, и Тэхён снова сдался. Ту ночь, которая поставила последнюю точку, Тэхён помнит прекрасно. Помнит все, пусть время и то, что он уже ничего не чувствует к Каю, смыли эмоции, но не память. Тэхён на службе был сам не свой, потому что Кай не брал трубку, не отвечал на сообщения, а у Тэхёна работа в ночь и рейды по клубам. Он работал, в перерывах проверяя телефон, но там тишина. Начал волноваться и думать, как найти своего парня, кому позвонить. И вот очередной клуб, они с группой залетают туда, Намджун, как старший их группы в то время, отправляет его проверить туалеты и привести в зал тех, кто там находится. Тэхён сам до сих пор не знает, как сдержался, ведь у него был заряженный автомат в руках. Но когда он, открыв очередную кабинку, увидел, как какой-то мужик трахает его парня, имеет сзади, вжимая грудью в тонкую перегородку, а на лице Кая гримаса наслаждения, промелькнула мысль пристрелить их нахуй. Просто одной очередью, и все. Эти двое даже не сразу поняли, что происходит, пьяные и упоротые наркотой, а у Тэхёна глаза застилало яростью. Он того мужика одним четким ударом отправил на пол и наступил на член тяжелым ботинком с такой силой, что тот взвыл во весь голос, оглушая. А Кай стоял без штанов и мутным заторможенным взглядом смотрел на него, кажется сначала не понимая, что происходит. Но потом понял, кто может быть перед ним в черной форме спецназа и с закрытым лицом. Тэхён так сильно хотел его ударить, чтобы причинить боль, разбить это лицо, но тут появился Намджун. Он одним взглядом оценил то, что происходит, и буквально вытолкал Тэхёна из клуба. Уже на улице, схватив за бронежилет, прошипел в лицо: — Ты охуел, Тэхён?! Держи себя в руках, а автомат на предохранитель, ясно? — Намджун… — Эта тварь этого не стоит. А ты, если выкинешь что-то, в лучшем случае потеряешь работу, в худшем — пойдешь под статью. Быстро в машину и сидеть там. Последствий удалось избежать, вспышку Тэхёна получилось скрыть. Намджун выбил ему двухнедельный отпуск, чтобы тот мог привести мозги в порядок и вернуться на службу. А Тэхён утопал в такой ненависти, что его разрывало изнутри. И когда через два дня к нему заявился Кай и начал просить прощения, Тэхён смотрел на него уже совсем другими глазами. Он его ненавидел, ему было противно, и ничего светлого внутри, никакого желания давать какие-то шансы. Кай вешался на него, молил и падал на колени, просил простить, говоря, что это было ошибкой. Он сам не понимает, как так получилось, от чего Тэхёну стало смешно. Обещал завязать с наркотиками, вернуть то, что у них было. А когда Тэхён, молча выслушав и отталкивая каждый раз от себя, потому что не хотелось этих прикосновений, лишь сказал идти ему на хуй, посыпались обвинения. Кай кричал о том, как заебала его служба и то, что Тэхёна вечно нет рядом, потому что он постоянно пропадает на работе. А он не хочет тухнуть рядом с ним, сидя дома, и ждать только, что Тэхён придет на ночь поспать и снова на службу. Он молодой и хочет развлекаться, хочет жить, наслаждаться своей жизнью, а не быть запертым в скучной рутине Тэхёна. Это Тэхён виноват в том, что все это произошло, потому что забивает на него, и, если бы он был мужчиной в жизни, а не только на службе, было бы все по-другому. Тэхён и это выслушал с непроницаемым лицом, не обращая внимания, как слова режут сердце, а потом схватил Кая за шкирку и выкинул из своего дома, захлопнув дверь. Больше они не виделись, Тэхён тогда поставил окончательную точку. Через несколько месяцев узнал от общих знакомых, что родители Кая отправили куда-то в Европу, потому что их сын уходил во все тяжкие и стал неуправляемым. Но это были уже не проблемы Тэхёна, спасать он больше никого не собирался, не после того, как об него вытерли ноги и изменили. И не хотелось думать о том, сколько раз это могло произойти, пока его парень отрывался по клубам и барам, принимая всякую дрянь и под ней перед кем-то снимал штаны, а затем возвращался к нему. Сколько ему врали и унижали, пока Тэхён цеплялся за любовь и их отношения. Все это осталось в прошлом, эти чувства и боль, они уже не имеют значения. Но презрение к таким, как его бывший, никуда не ушло. Тэхён тогда решил, что больше никогда не свяжется с такими мажористыми мальчиками, которые по сути из себя ничего не представляют. Не свяжется с молодыми, которые еще в жизни не определились. Он полностью забил на отношения, не собираясь снова в них ввязываться. Тэхён шел вперед по службе, получал звания и повышение должности, стал с Намджуном наравне. В его жизни есть все, что ему нужно, кроме партнера рядом, и это тоже его выбор. И вот появляется Чонгук… Тэхён, выходя из своих воспоминаний, вздыхает и встает с постели, идет на кухню, чтобы покурить. Чонгук так зацепил, это уже бесполезно отрицать, раз уж Тэхён тянется к телефону и думает ему написать. Только непонятно, почему Чонгук такой, какой есть. Ввязываться в то, что уже пережил, у Тэхёна нет никакого желания. Ведь у Кая не было причин опускаться на дно, у него в жизни было все замечательно, все на золотой тарелке. Эта вседозволенность сделала свое дело. И у Чонгука тоже есть все, поэтому он такой? А Тэхён повторения не выдержит, если, подпустив к себе Чонгука ближе, снова окажется на таких же качелях. Пусть он и стал взрослее и сильнее, но этого не хочется. Или у Чонгука все же есть причины, реальные, настоящие причины, утопать в такой жизни? Меняет ли это что-то? И нужно ли это Тэхёну? Очень много вопросов в голове все эти дни, от которых он не может отделаться. Да, Чонгук — не Кай, а Тэхён слишком привык к одиночеству, оберегая свою территорию и сердце. Но этот мальчишка с черными большими глазами не выходит из головы. Такой горячий, яркий, острый на язык, страстный, невероятный. И с болью во взгляде уходящий из его квартиры. Тэхён знает, что не раз еще возьмет телефон в руки, откроет их чат и будет думать, что написать, а главное — стоит ли. Потому что именно в этом он и не уверен. _______________ Тэхён только час назад пришел со службы, уже девять вечера, и все, что хочется сделать после быстрого душа — это что-то закинуть в желудок и завалиться спать, завтра снова на работу. Надев белую футболку и серые шорты по колено, он на кухне достает контейнеры с готовой едой, которую купил по дороге домой, но сразу хватает телефон, когда приходит уведомление о новом сообщении. Блять, он сам уже устал от этого, ведь каждый раз ему кажется, что это может быть Чонгук, но каждый раз это не он. Вот и сейчас написал Джун, напоминая, что он должен его забрать завтра утром на работу, потому что у Джуна машина в ремонте. Тэхён, ответив другу, откладывает телефон и смотрит на него. Он так и не написал Чонгуку, прошло уже пять недель, и, наверное, это конец. Как бы ни хотелось увидеть Чонгука и даже извиниться, хоть что-то сказать, Тэхён продолжает молчать. Может и правда между ними должно было все ограничиться одной ночью. А руки все равно тянутся к телефону, как и мысли к одному Чон Чонгуку… Звонок в дверь звучит неожиданно, когда Тэхён достает еду из микроволновки. Кто к нему может прийти, он понятия не имеет, но идет открывать дверь. И, наверное, больше охренеть в своей жизни он не может, когда видит на своем пороге Чонгука. Тот в ответ на удивленный взгляд Тэхёна смотрит как-то нерешительно и испуганно, будто не его он тут ожидал увидеть. А у Тэхёна сердце заходится в груди, потому что он не верит, что правда его видит, взгляда не может отвести, пока они молча смотрят друг на друга. Чонгук выглядит не так, как всегда. Не так, как его привык видеть Тэхён в брендовых шмотках, с укладкой, дерзкого и с ухмылкой. На Чонгуке обычные черные свободные штаны и серая толстовка, в карманы которой он прячет руки. На голове шапка натянута по глаза и накинут капюшон, он смотрит в глаза Тэхёну, чуть улыбается и выдыхает: — Привет, капитан. Тело жаром обдает от этого голоса и обращения, Тэхён облизывает быстро пересохшие губы и сжимает ручку двери в ладони, хрипло отвечая: — Привет. Чонгук на его голос усмехается и отводит взгляд на мгновение, но затем смотрит снова на Тэхёна. Видно, что ему неуютно, и это так странно выглядит, тем более если учесть, что Тэхён его знает совершенно другого. Со стороны они, наверное, выглядят как два идиота, которые пялятся друг на друга. Один будто не знает, что здесь делает Чонгук, другой словно понятия не имеет, зачем пришел. — Я, хм… Правда не знаю, зачем пришел… Чонгук запинается и замолкает, продолжая смотреть в карие глаза. Он действительно не знает, сам не понимает, какого хрена приперся к Тэхёну, который ему по факту никто, с которым его связывает один секс и который выгнал его из этой квартиры. Но именно сегодня, именно в этот вечер, когда у него осталась одна ночь, ему захотелось увидеть Тэхёна. И, может быть, сказать «спасибо». — Но, наверное, есть причина, почему ты пришел, — тихо говорит Тэхён, наконец беря себя в руки и продолжая рассматривать красивое лицо, сука, кажется, он соскучился. — Ну да, — Чонгук криво усмехается и вздыхает. — Одному дома сидеть не хотелось, сегодня последняя ночь, и почему-то мне захотелось увидеть тебя. Последние слова Чонгук буквально выпаливает, чувствуя себя еще больше идиотом, когда видит снова удивленный взгляд Тэхёна. — В смысле? — Тэхён хмурит брови. — Последняя ночь? — Хах, да. Чонгук быстро облизывает губы, блять, почему он так волнуется. Это так тупо после того, как он буквально день за днем предлагал Тэхёну потрахаться, и у них был секс. Но когда он снимает капюшон и стягивает шапку, сердце быстро стучит в груди. Он смотрит исподлобья и смеется, увидев охреневший взгляд Тэхёна, пока тот глядит на его выбритую голову. — Твою мать, — выдыхает Тэхён и смотрит в черные глаза. — Что, все так плохо? — Чонгук лукаво усмехается и рукой проводит по непривычно коротким волосам. — Нет, я… — Тэхён понимает, что он в шоке, Чонгук одновременно выглядит мило, когда улыбается, и мужественно, когда смотрит серьезно, а от фантазии, как он будет смотреться в форме, пересыхают губы. — Я просто не ожидал, Чонгук. — Ну, завтра я стану рядовым Чоном, — Чонгук поджимает губы и быстро надевает шапку. — Послушай, я понимаю, что это все глупо как-то, и тебе это нахрен не надо, — Чонгук сглатывает, смотрит пристально и серьезно в глаза, — но может я хотел сказать тебе «спасибо» или просто сказать, что ближайшие полтора года я буду немного недоступен, — Чонгук снова тараторит, понимает это, поэтому замолкает и выдыхает. — Хотя, не думаю, что тебя это волнует. Извини, что пришел… — Зайдешь? — звучит тихо, но серьезно, Тэхён чуть улыбается, глядя в глаза. Он просто не может сейчас отпустить Чонгука. Уже так жалеет, что ни разу ничего не написал ему. И понимает, что не знает, когда снова увидит, что первые недели Чонгук вообще будет недоступен даже для связи. Он хочет поговорить, считает, что им нужно поговорить, а раз Чонгук пришел, значит, сам этого хочет. А еще Тэхён хочет прижать его к себе и поцеловать, как же сильно его тянет к такому Чонгуку. Он смотрит на его губы и только сейчас замечает, что в них нет пирсинга, который сводил его немного с ума. — Что? — выдыхает Чонгук, хлопая глазами, ему кажется, что он ослышался. — Я подумал, что мы можем поговорить, — Тэхён засовывает руки в карманы шортов, — если ты хочешь. Я тут погрел поздний ужин… Тэхён отходит в сторону, пропуская Чонгука, который, помявшись на пороге пару секунд, заходит в его студию и сразу видит перед собой тот самый турник. Усмехается и поворачивается к Тэхёну, пока тот закрывает дверь. Он точно не ожидал, что Тэхён пригласит его зайти. Чонгук думал, Тэхён скажет, что ему похрен, и захлопнет дверь, но тот так пристально рассматривает его, что от этого взгляда становится жарче. Чонгук сам не может не смотреть на Тэхёна, его этот капитан все так же тянет к себе с той же силой. — Проходи, — спокойно говорит Тэхён, когда Чонгук скидывает кроссовки. Он прекрасно помнит, где кухонная зона. Его оттуда так красиво выгнали пять недель назад, поэтому сейчас очень интересно, чем же закончится этот разговор.