Сюрприз

— Извинись. — Нет. — … — Да не буду я извиняться, мелкий паршивец, это глупо! Итадори вздохнул и продолжил разминку на тренировочном поле, всячески игнорируя голос, который звучал то в голове, то доносился со щеки, то с руки, и вообще со всех возможных частей тела, лишь бы на него обратили внимание. Сукуна при этом пытался ущипнуть, укусить или даже лизнуть Юджи, на что последний стойко не обращал внимание. Во сне же, он каждый раз оказывался в царстве Двуликого, но тот, поначалу пытавшийся силой обратить на себя внимание, в конце концов, сдался. Кто бы мог подумать, что это древнее проклятие-переросток может отойти от игнорирующего его Юджи со словами «я же не насильник». А ведь Итадори тогда приготовился ко всему, лишь бы отстоять свою позицию. Да, глупую! Но это уже дело принципа! — Почему ты не разговариваешь только со мной, паршивец? — вновь появившись на щеке, заговорил рот с татуированным языком. — Ты знаешь. — Я тогда не смеялся, сколько раз повторять?! — О, поверь мне, всё общежитие слышало, как ты «не смеялся»! Разговор окончен, пока не извинишься, ничего не будет! — отрезал Итадори, увеличивая скорость пробежки. — А что-то будет? — заинтересованно начал по новой канючить Сукуна, — Эй, сопляк, что будет, а? Что-о-о-о? А? Ну вот что? И так до самого вечера, и почему именно ему достался такой раздражающий сосед по телу? Настолько неугомонный, что у Итадори к этому самому вечеру разболелась голова. Он уже жалел, что вообще затеял эту бессмысленную ссору. В момент, когда Сукуна над ним насмехался, было обидно, но не настолько, чтобы довести до того, что было между ними сейчас. И всё же интерес в том, сумеет ли он добиться извинений от самого Короля проклятий, заставил Юджи играть в эту странную игру. Хотя незатыкающийся Двуликий стал для него пыткой особого рода. Сегодня ночью всё закончится, ведь у Итадори, за несколько дней показательного игнора и тихих ночей в царстве Двуликого, созрел простенький план, который требовал при всей своей простоте больших моральных усилий.

***

— Готов извиниться? — Нет. И это всё из-за глупого фильма? — Он не глупый! — И фильм глупый, и пёс этот глупый, как можно за такое время не понять, что тебя бросили? А ты ещё и ревел с такой чуши, — Сукуна развёл руками, насмехаясь. — Да ты же ничего не понимаешь! — Я не понимаю, почему ты обиделся, недоношенный мелкий засранец, сколько можно, блять, это мусолить? Я — Король проклятий, и какой-то человечишка смеет меня игнорировать, так ещё и извинений просит, как же. — Ты смеялся над тем, что я плачу! — Потому что ты плакал из-за тупого фильма. — Этот человечишка покажет тебе, как ты не прав. — Это каким образом? М-м? — Двуликий закатил глаза, в показательной скуке подпирая рукой подбородок. Юджи шумно вдохнул, затем так же выдохнул. Сейчас он пребывал в царстве Сукуны, сидя на кровати, что когда-то была воплощена для них. А само проклятие вольготно развалилось на своем троне, напротив, и раздражённо глядело сверху вниз. План нужно было приводить в действие сейчас. Юджи начал медленно раздеваться, чувствуя на себе неотрывный взгляд, он уверен, особенно ярких сейчас, красных глаз. Расправившись с абсолютно всей одеждой, он просто бросил её, куда глаза глядят, — всё равно ненастоящая, — затем опустился на кровать, удобно упираясь спиной в изголовье, аккурат посередине, так, для лучшего обзора, для зрителя. Итадори согнул ноги в коленях и слегка их раздвинул, начиная ласкать себя рукой. — Какого хрена ты творишь? Юджи лишь улыбнулся, продолжая водить одной рукой по паху, а пальцы второй, облизав, опустил на грудь, несильно сжимая сосок, и наигранно простонал: — Суку-н-ха-а. Двуликий в одно мгновение оказался рядом на кровати и, схватив Юджи за бедро, притянул к себе. — Нет, — Итадори звучно шлёпнул по татуированной руке, продолжая ласкать свой пах. — Какого хуя «нет», ты же только что стонал моё имя! — возмутился Сукуна, но действий предпринимать пока не решался. — Изви-нгх, — снова, применив свои актерские навыки, простонал Юджи, — Извинись. — Не буду. Быстро бросив взгляд, из-под полуопущенных ресниц, на Двуликого, Юджи немного улыбнулся сам себе — его план успешно исполняется: Сукуна сидел совсем близко, тяжело дышал и не отводил взгляда, медленно пожирая им каждую часть тела. Итадори вновь поднёс пальцы одной руки к губам и томно, прикрывая глаза, начал их посасывать, а затем, плавным движением проводя дорожку по собственному животу, изогнувшись, приставил их к заднему проходу, медленно вставляя средний палец. — Нгх, Сукуна-а-а. Медленно двигая обеими руками, Юджи продолжал выстанывать имя проклятия, и уже почти не наигранно. Происходящее до чёртиков смущало, но отступать было некуда. — Извини. — М? — Итадори замер. — Я прошу прощения, что смеялся над тобой, — напряжённо процедил Сукуна. — Прощён, — с яркой улыбкой Юджи протянул руки к проклятию, но не был радостно обнят, как в его наивных мечтах. — А теперь я отымею тебя так, как никогда и никто, — жуткий оскал отразился на лице Двуликого. Он начал медленно увеличиваться, появилась вторая пара рук, кимоно исчезло. Юджи лишь нервно сглотнул. Он вроде и не против такого. Этот мир не материальный, и он не должен пострадать на самом деле. Правда же? Да и Сукуна давно с пытками завязал. По спине пробежала холодная дрожь. И вот чего ему надо было будить этого зверя? Добился извинений, доволен? Двуликий схватил его одной парой рук под коленками, разворачивая и притягивая к себе, что Юджи аж вскрикнул. Теперь, с задранной к верху задницей, он лежал лопатками на бедрах Сукуны и отчаянно вцеплялся в них пальцами, стараясь удержать собственное равновесие. — Ты что собрался де… Договорить не получилось, Итадори почувствовал, как влажный язык прошёлся по ягодицам, медленно и тягуче, затем вторая пара рук их раздвинула, и язык, намного длиннее обычного, человеческого, проник внутрь. Юджи выгнуло дугой от удовольствия, все мысли вылетели из головы, остался только Сукуна, и ощущения, что он дарил. Теперь он стонал, выкрикивая его имя абсолютно искренне, захлёбываясь, умоляя то ли остановиться, то ли продолжить. Двуликий каждым движением языка задевал чувствительное место, комок нервов глубоко внутри, и Итадори уже совсем был близок к разрядке. Как же ему хотелось прикоснуться к себе, но в таком положении оставалось только крепко держаться за бёдра Сукуны, царапая их и оставляя синяки, которые мгновенно исчезали. И стонать-стонать-стонать. — Ха, кончил? Тогда я могу кое-что попробовать, — глаза Двуликого озарились детским азартом, он опустил Юджи на кровать, устраиваясь у его разведенных ног. Накрывшая бессильная нега после разрядки отступила, как только Итадори увидел второй член Сукуны. Второй! Он попытался отползти, но тут же был схвачен за лодыжку и притянут обратно. — И куда ты собрался? Думал, после своего представления просто так уйдешь, хитрожопый мелкий паршивец? — Я, видимо, вообще мало думал… Твой второй «дружок» меня напугал. — Я добавил своему облику немного элементов от моего настоящего тела, ну, как тебе? — Двуликий ухмыльнулся, приподнимая рукой два члена, которые в ней еле умещались. У Юджи отвисла челюсть: у Сукуны на самом деле «их» два! И ещё он проспорил Кугисаки целую тысячу йен, но ей же необязательно знать о своей победе? В голове сейчас бился об стенки черепа только один вопрос, знать ответ на который совсем не хотелось: — Ты второй куда…? — нормальными предложениями рот и мозг Юджи оперировать отказывались. — Сюрприз, — хитро оскалившись, Сукуна положил руку на низ живота Итадори, и оттуда начало разливаться приятное тепло, он пристроился ближе, медленно проникая, усиливая жар внизу, Юджи почувствовал, как его мышцы медленно натягиваются, и невольно напрягся. — Расслабься, — Двуликий отнял руку от живота, — я же только первый вставил, сейчас пойдёт и второй. — Что ты…куда, откуда? — только сейчас Юджи заметил, что у Двуликого-то прибавилось, а у него убавилось. — Куда ты дел мой… Нгх…член? Теперь он почувствовал, как ещё один член Сукуны входит в него, но ощущения были не такие что раньше, совсем непривычные. Двуликий вошёл полностью и замер, давая привыкнуть к новым ощущениям. А Юджи даже не знал, как к такому можно привыкнуть! Он же не девушка, хотя теперь будет знать, что они чувствуют во время секса. Но ведь не с двух сторон сразу! Сукуна нагнулся, медленно проникая и в рот Итадори, напористо углубляя поцелуй, — последний отказывался вспоминать, где недавно был язык проклятия, — и начал медленно двигать бедрами, придерживая Юджи за талию. Толчки с каждым разом становились всё резче, Итадори сорвал голос от стонов и вскриков. В какой-то момент, Двуликий приподнял его и усадил на колени, Юджи пробила дрожь от ощущений и сзади, и спереди. — Слишком глубоко-о-о, не надо-о, нгха, Суку-н-ха-а, — лепетал он, цепляясь за плечи. Сукуна снова впился поцелуем в его губы, проглатывая каждый стон, ускоряя и углубляя толчки. Он поднимал и снова насаживал на себя Итадори. — Смотри-ка, теперь ты плачешь не из-за глупого фильма, — прохрипел Двуликий. Дрожь наслаждения прошлась по телу Юджи, и мышцы внизу стали непроизвольно сокращаться, вырывая новые стоны из его охрипшего горла и нетерпеливые низкие хрипы проклятия. Сукуна ещё в несколько толчков довёл Юджи до ещё более бессмысленных хрипов и излился, выходя. Странное чувство опустошения и неги накрыло Итадори с головой. Сознание Юджи, от полученной сенсорной и эмоциональной перегрузки, медленно отключалось, Двуликий уложил их под одеяло, возвращая своему телу привычный вид, и, прижимая Итадори к татуированной груди, поцеловал нежно в лоб. Отключаясь, Юджи подумал, что всё же он успешно исполнил свой план и даже не жалеет об этом.

***

Итадори резко поднялся в кровати, вспоминая ночное пребывание в царстве Двуликого. Он оттянул резинку мокрых трусов: со стороны всё выглядело, будто ему снились неприличные сны и он, в силу своей молодости, спускал от них в штаны. Сны-то снились, но слишком реальные и слишком неприличные. — Фух, он на месте, — выдохнул Юджи. — А куда он денется, я пока что могу так только у тебя в бестолковой маленькой башке делать, — насмешливо проговорил появившийся на руке рот. Юджи медленно поплёлся в ванную, на ходу выслушивая все непристойные замечания Двуликого. — В следующий раз я могу изменить тебе и кое-что другое. — Даже знать не хочу, — Итадори тогда и вовсе спать будет бояться. — Тогда это будет сюрприз. Блять.