Покровители страсти

***

В аду работать достаточно сложно, особенно, когда ты являешься частью престола. Черти непослушные, души грешных донельзя капризны, остальные дьяволы вечно что-то требуют… Хван — князь роскоши, искуситель, нечисть, действующая безумно тонко и качественно, но это сильно выматывает. Он размеренным шагом движется прочь из посëлка, в котором давеча развлекался, совращая замужних девчурок, что горько плакать будут, когда поймут — ими воспользовался чëрт. Князь стеклянным взглядом окидывает пустынную местность, заприметив вдалеке неведомый водоём. –"Испить бы водицы» Сухая трава шелестит под огромных размеров распалëнными ступнями дьявола. Стебли камыша осторожно покачиваются, словно дрожат перед этим страшно могучим существом. Тонкие, длинные пальцы с безобразными когтями касаются кристально чистой жидкости, исчерпав ладонью достаточное количество. Пасмурное небо серых оттенков отражается в этом таинственном пруду; волны неизвестного происхождения продолжали колыхать нём мрачные облака. Веки тяжелы, мелодия ветра убаюкивает… Шорохи дальнего леса были схожи с чьим-то тяжёлым дыханием. Хван в очередной раз наклоняется к воде для глотка, но новая волна хлестнула с такой силой, что смочила Князю лицо и пряди чёрных, как смола, волос, что в аккурат были заправлены за спиральными, ярко-бордовыми рогами. — Проклятые мертвецы! — Дьявол потирает глаза, сморщив нос от неприязни. Пахнет тиной и песчаным дном. Вновь раскрыв глубокие очи, он был действительно поражëн. Совсем близко от берега показалась светлая, мокрая копна волос, хозяином которой являлся юнец с довольно смазливой мордашкой, усыпанной бесчисленным количеством веснушек. — Посмел со мной проворачивать игры, бесстыдник?! — Смилуйся, Князь Батюшка. Ненароком сие оказия стряслась. — Пропел парень, едва-едва подплывая к Хвану. Между ними всё ещё большое расстояние, но этого хватит, дабы разглядеть лицо златовласого тщательнее обычного. — Чудной ты, хлопец… — Всё ещë раздражëнно хмыкнул дьявол, будто подытожил свои наблюдения. — Неужто чадо болотной мавки? — Где же вы, Князь Батюшка, лицезрели болото? Водоём полон родниковой воды, чище не отыщите! — В доказательство тот опять пустил брызги, от чего Хван зашипел. Златовласый лишь посмеялся. — А что уж про матушку, так это вы зря её мавкой кликнули… Вы, небось, знакомы. — Что ж я, лодырь бесшабашный по твоему? Скакать по трясинам за безмозглыми бабами стану? — Князь и сам хохотнул, но всё же с ноткой гнева. — Отвратны представления обо мне у тебя, отрок. — Зря, Князь Батюшка, зря… Матушка моя не из тех палат, что вы себе удумали. — Эко диво! Из палат?! Дряные берега этого захолустья — вот её палаты! — Забавится Хван, держась за бока. Успокоившись, он медленно одарил внимательным взором терпеливого мальчишку. — Ежели не мавка, не кикимора, то кто же? Кто же породил тебя, карась? — Слуги и товарищи в ваших чертогах вам поведают о моей родословной, коли пожелаете, Князь Батюшка… — Проводя скользкой рукой по чужому, кипящему от температуры одеянию, прошептал парень. — Ядовитая рыбëха, как ты здесь оказался? — Вздрогнул дьявол, отдëргивая свои полы подальше от пруда. Ещё пару секунд назад этот водяной разбойник находился в нескольких метрах от него, а тут уже ощущается его нежная, но липкая ладошка. — Чудной, ей-богу! Чего это удумал? Очи мои все искры в твоих видят. А как иначе? У блондина кровь с русалками родственная в крови бушует, что заманивали даже самых несносных принцев, а у Князя соблазнение — его призвание. Искуситель искусителя видит издалека? Иначе не объяснить то, как быстро рубаха слетела с тела владыки, как мягкие, но солёные невесть от чего губы прошлись по чужой плоти. — Кудесник водный, назови имя твоё, накануне сотворения греха… — Ухмыляется Хван, но в речи его ноты стонов уловить можно было вполне. На худой конец, парнишке они резали слух. — Феликс я, Князь Батюшка. — И всё сокровище княжеское, вплоть до основания в нём затерялось. Огненного дьявола будто окатили водой с ног до головы, пробрали до костей. Вздохи его были слаще даже того мëда, что распивали государе на пирах неземных. На то он и дьявол, чтобы неземным быть… Эта безумно тонкая грань между лаской и грубостью заставила Князя самой страсти вскрикнуть, прежде чем отрок проглотил всю белëсу жидкость и скрылся на самое дно.

***

Дворцы княжеские, над которыми купола чёрные возводились. Внутри вновь шум, а значит, что Дьявол страсти прибыл, дабы отдохнуть. — Кончай разводить свои никчëмные костры, есть дело поважнее! — Прикрикнул Хван, заметив брата своего, князя Хана, за обыденным делом. Тот и ухом не повëл, продолжал подкидывать хворост в обжигающее пламя. — Лодырь, сейчас в этом куске чугуна окажешься ты! — Показывая на котëл, что несли мимо проходящие черти, мужчина продолжал орать. Тогда дьявол Джи, покумекав, всë же встал. — Что душа ваша грязная соизволит? — Грязен здесь лишь ты. Весь в горелках, будто Золушка! — Фыркнул старший. — Экий пышный! — Передразнил кудрявый. К месту, чертëм другорядь его кликали по причине кучерявой головушки. — Челом бью, договоришься ты у меня скоро — брошу в тот же костёр. — Вместо того, что языком чесать, подсоби! В болотце подле той дерëвни, что с утреца я навещал, кто поживает? — Очертенеть не встать! — У Хана аж рога заискрились. — Афродиты сын же там… Дьявол связался с Божьим чадом.