Волшебные бобы

Это был бар, в который они с Гарри ходили еще со времен учебы в Аврорской академии: простые деревянные столы, сводчатый потолок, окрашенный белой краской прямо поверх кирпича, пиво по одиннадцать сиклей за пинту. Никто и подумать не мог, что в таком месте можно встретить главу Аврората и совладельца “Ужастиков Умников Уизли”. Именно поэтому Гарри и Рон чаще всего выпивали именно тут. Сегодняшний вечер не стал исключением. Гермиона уехала в очередную длительную командировку. Драко опять высказал Гарри за излишнюю преданность к работе и отправил спать на диван. Помочь не потратить вечер впустую каждому из них мог только лучший друг, да несколько бокалов пива в комплекте с бутылкой Огденского. Закусок в этом баре не подавали, так что пьянели Рон и Гарри всегда довольно быстро. – И ты представляешь, она не хочет больше детей, – поднабравшийся Рон успел забыть, что встретился с Гарри чтобы обсуждать его проблемы в личной жизни, а не грузить собственными. – Говорит, что это отвлечет ее от карьеры и помешает протащить в правительстве какой-то особенно важный законопроект. Утверждает, что одного ребенка более чем достаточно. – А ты чего? – Гарри сверлил расфокусированным взглядом бутылку огневиски, видимо, раздумывая, хочет ли он выпить еще. – А я? – Рон, сделал выбор за Гарри и щедро плеснул в его бокал на четыре пальца. – А я – Уизли! У моих бабушки и дедушки было восемь детей! У родителей – семь! Даже Перси – уж на что книжный червь бесполезный! – и то троих с женой завел. – У Чарли и Джорджа детей нет… – У Чарли нет? Да у него целый зоопарк дитяток! А Джордж – это Джордж, он сам как ребенок… И вообще, я же не о них, а о себе говорю! О своей жизни. А моя жизнь без выводка детей она, знаешь, ну… неполная. Гарри пьяно покивал и опрокинул в рот стакан виски. Вышло у него не очень удачно: большая часть пролилась на мантию, остальная пошла носом. – Знаешь, я тебя та-а-а-ак понимаю, – проговорил он, прокашлявшись, – дети – это цветы жизни. Дети, как говорил старик Дамблдор, это наше все. Я, пока твоя Роза не уехала в Хогвартс, обожал к вам в гости приходить. Пусть своих нет, так хоть чужие. Э-э-э-х. Гарри потянулся за новой порцией виски. Рон быстро допил свою и тоже подсунул под горлышко бутылки стакан. В его голове навязчиво крутилась какая-то мысль, которая никак не хотела оформляться во что-то связное. – А если бы мог, ты бы завел, ну… детей? – спросил он наконец. Гарри грустно вздохнул, снял очки, протер их краешком мантии и только потом заговорил. – Конечно завел бы, Рон. Просто я… мы… это невозможно. Что бы там Драко не говорил в приступах своей ревности, я ведь люблю его и, вступая с ним в брак, прекрасно отдавал себе отчет, что детей он мне не родит. Быть с ним оказалось важнее. Уверен, ты меня понимаешь. Между возможностью жениться, скажем, на Лаванде, которая родила бы тебе шестерых, и Гермионе, согласной только на одного, ты бы все равно выбрал Гермиону. Рон обреченно кивнул. Как бы он ни хотел огромную семью, Гермиона была ему дороже. – Жаль, что мужчины не могут рожать, – Рон вытряс последние капли из бутылки и махнул официанту, чтобы он принес новую. – Да! – Гарри как-то ну очень серьёзно закивал. – Сотню, нет, тысячу раз да! *** Проснулся Рон от шума. Он поморщился и накрыл голову подушкой. В висках стучало болью, во рту ощущался вкус Живоглотового дерьма, в желудок будто навалили камней. – Эй, можно потише?! – простонал Рон вжимаясь носом в пахнущий пылью и травами диван. Запах дивана казался знакомым, голос рядом так и вовсе родным: – Антипохмельное на тумбочке, вода на полу. – Джордж, это ты? – Рон кое-как выбрался из-под подушки и нашарил рукой чашку. Вопрос был идиотским. Только Джордж говорил так насмешливо. Только Джордж предпочитал задвигать чашку под диван вместо того, чтобы поднимать ее на тумбочку. Пару раз пережив сильнейшее похмелье, Рон согласился, что так и правда удобнее. Уж в чем в чем, а в этом бывший алкоголик Джордж разбирался. – А ты кого ожидал встретить? Амбридж? – Фу-у-у, вспомнишь тоже! – Рон залпом выпил воду, отчего ему сразу полегчало. – Хочешь, чтобы меня стошнило? – Ну, после того, сколько ты вчера выглохтал, тебе не помешает прочистить желудок. Удивительно, как ты при аппарации не расщепился. Рон пожал плечами. Антипохмельное с тумбочки прокатилось по пищеводу прохладной ментоловой волной. Туман в голове рассеялся, но мысли отчего-то не прояснились. – Слушай, а как я у тебя оказался? Джордж на мгновение оторвался от котла, в котором что-то активно помешивал, и подарил Рону издевательский взгляд. – Так же, как и в прошлый раз, когда Гермиона была в командировке: Поттера забрала его злобная белобрысая женушка, а ты пришел к любимому брату догоняться. Рон вздохнул. Это было логично. После полуночи его, пьяного, впустил бы только Джордж, который хоть и бросил запойно бухать, но в отличии от семейного Ронового окружения по-прежнему был женат лишь на работе, а та против ночных визитов друзей и родственников ничего не имела. Джордж на ее лояльность отвечал слепой преданностью – даже сейчас, разговаривая с Роном, он не прекращал помешивать что-то в котле. – Очередное твое безумное изобретение? – кивнул Рон на котел, принимая у домовика тарелку с подгоревшей яичницей. – Вообще-то, на этот раз – твое, – Джордж добавил в котел что-то, от чего зелье забурлило, а комнату заволокло лиловым дымом. – Не понял. – А что тут понимать. Вчера среди ночи мой бестолковый младший братик завалился ко мне домой и поделился поистине гениальной идеей – зелье для мужской беременности! Это же золотая жила! И как мне самому такое в голову не пришло! Рон недоуменно растрепал и без того растрепанные волосы на затылке. Если бы его прямо сейчас отвели к Волдеморту и три часа пытали круциатусом, он бы все равно не вспомнил, когда подобное выдумал. *** В окно кабинета Рона настойчиво стучала рыжая сова. Другая сова – коричневая, с белым пятнышком на лбу – билась в форточку. Рон с силой потер ладонью лоб, потянулся к чашке чая и тут же одернул руку, едва все не расплескав. На его столе – прямо на важном документе – из воздуха возникла сорока-патронус. – Не смей меня игнорировать, Рональд! – раздался голос Джорджа, старательно пародирующий интонации Молли. – Я отослал тебе уже с десяток писем. – Четырнадцать, – Рон поморщился. – Ты отослал мне четырнадцать писем и восемь раз атаковал камин. – Который ты от меня закрыл! – сорока-патронус дошагала до чернильницы и толкнула ее носом. Чернильница никак не отреагировала. – Потому что нам не о чем разговаривать! – А я считаю, что есть! – сорока, бестолково толкнув чернильницу еще раз, исчезла. Рон было облегченно выдохнул, но тут же понял, что рано радовался – не успело бирюзовое свечение раствориться окончательно, как хозяин патронуса бесцеремонно отворил дверь Ронового кабинета сильнейшей алохоморой. Рон уронил голову на стол и пару раз приложился лбом. – Джордж, – проскулил он, не поднимая головы, – ну не могу я вот так просто выпустить это зелье в продажу. Оно экспериментальное, а значит, может оказаться опасным. Ему нужны дополнительные исследования, а еще лучше – испытания на людях. Это тебе не шутиха с драконом и не блевательные батончики. Зелье мужской беременности серьезно влияет на организм человека и может нанести реальный вред. – Мерлином клянусь, что оно безопасно! Я тысячу раз все проверил! – Я тебе верю, но я – не министерство магии. Этим бюрократам нужны бумаги. Тесты, проверки, какой-нибудь смельчак, готовый стать первым испытуемым. Джордж окинул Рона долгим взглядом. До того пристальный, что Рону стало неуютно. – Что? – он поднял голову от стола и потер ладонью лоб. – Я в чернилах испачкался? – Не-е-е-ет, – Джордж посмотрел еще пристальнее. Рону захотелось спрятаться под стол. – Джордж, ты меня пугаешь… – Ты! – Я? – Ты – смельчак готовый стать испытуемым! Рон замер, ощущая, как его рот сам собой распахивается в идеальном овале. – Н-не понял… – Ты выпьешь зелье, понесешь и хорошенько его протестируешь! Рон недоуменно захлопал глазами. Джордж это взаправду? Ему не послышалось? – Ну, посуди сам, ты – лучшая кандидатура, – так и не дождавшись ответа, Джордж уселся прямо на стол перед Роном и принялся разжевывать собственную идею, увлеченно загибая пальцы. – Во-первых, ты – наш гендир, а кто лучше гендира доверяет собственному продукту? Во-вторых, твой лучший друг замужем за мужчиной, а что может быть благороднее помощи другу? А в третьих ты – Уизли, а Уизли традиционно считались и считаются поборниками семейных ценностей. Ты – просто идеален для пиара! Твое участие убедит не только министерство, но и будущих покупателей. Притом покупателей всех социальных слоев и взглядов. – Но ты… ты… Да с чего ты вообще взял, что я соглашусь в этом участвовать? – С того, что ты хотел второго ребенка… – Ну, не до такой же степени! – С того, что ты ни за что не откажешься помочь с реализацией давней мечты лучшего друга… – И вовсе это не его мечта. Гарри и без детей живется вполне неплохо! Никто не шумит, не мусорит, новую гоночную метлу ради отборочных в школьную квиддичную команду не отбирает. Еще аргументы? – Это зелье принесет нам уйму денег и поможет, наконец, выйти на международный рынок… Рон завис. Идею расширить бизнес за пределы Британского острова он лелеял уже много лет. Перед внутренним взором пронеслись возможный парижский филиал “УУУ”, офис в Берлине, пара магазином в магическом Нью-Йорке. – Ладно, – проговорил Рон, обреченно, – может, тут ты и прав… *** Рон покрошил большим ножом миндаль и ссыпал его в глубокую миску. Следом налил густую патоку, сливки, взбитое яйцо. У мамы было для взбивания специальное заклинание, Рон же за тринадцать лет привык пользоваться маггловским миксером. Хорошо взбитое, яйцо легко смешалось с начинкой. Рон принялся потихоньку засыпать хлебные крошки. За спиной раздался шум камина. Следом – быстрые шаги. На плечо Рона привычно лег острый подбородок, ноздри защекотал запах ставших уже родными духов. – По какому поводу пир? – спросила Гермиона, нежно потираясь кончиком носа о Роново ухо. – Ни по какому. Просто ушел с работы пораньше и решил что-нибудь приготовить. А еще вина твоего любимого купил. Оно в холодильнике. – Точно повода нет? – в голосе Гермионы прозвучало недоверие. – Разве что новое изобретение Джорджа… – Так и знала, – Гермиона прикусила Рону мочку уха и отошла, на ходу скидывая каблуки. – Поди, этому изобретению нужны разрешения от министерства, с которыми только я могу помочь… Рон усмехнулся. Его слишком умная жена как всегда оказалась права и даже не подозревала насколько. К тому моменту как Рон допек пирог и закончил с соусом для пасты, Гермиона успела прикончить два бокала вина. Это подняло ей настроение и, возможно, даже настроило на нужный лад. В конце концов она поддерживала бизнес мужа и всегда помогала с нужными документами. Рон налил вина и себе, сервировал ужин, зажег свечи и, только выпив половину бокала, принялся рассказывать. – Мы это уже обсуждали, – Гермиона оборвала Рона на середине фразы, и тот понял, что начал разговор явно не с того конца, – я не готова сейчас беременеть и рожать. В прошлый раз это отняло у меня уйму времени, а как раз времени у меня сейчас и нет. На носу важное голосование и… – Гермиона, подожди! Прервись, пожалуйста! – Рон отлевитировал к Гермионе бутылку и щедро налил ей еще. – Я не прошу тебя беременеть. – То есть? А кто же тогда станет это делать? – Ну… эм… я… – Поясни. – Я как раз начал, но ты меня перебила! Понимаешь, Джордж изобрел особое зелье… Полчаса спустя Рон и Гермиона перебрались на диван. Гермиона откинулась на подлокотник, положила Рону на колени ноги – как всегда после дня на каблуках те гудели от усталости. Рон оставил свой бокал, принимаясь за массаж. Гермиона прикрыла глаза и умолкла, видимо, что-то обдумывая. – И ты правда на это решишься? – спросила она наконец. То ли из-за алкоголя, то ли от чего-то еще ее щеки окрасились чуть заметным румянцем, а глаза заблестели. Рон залюбовался. Даже после тринадцати лет брака он обожал лицо своей жены. – Правда решусь, – кивнул он, залипая на припухших, покрасневших от вина губах. Гермиона, заметив его взгляд, чуть прикусила нижнюю. Ее левая ступня погладила бедро Рона в опасной близости от члена, палец правой ноги скользнул по животу к груди. – А сам процесс зачатия будет каким-то особенным? Рона опалило возбуждением. Он прекрасно понимал, о чем говорила Гермиона. Вообще-то, по словам Джорджа, для оплодотворения секс был вообще не обязателен – достаточно лишь спринцовки, но мысль о том, чтобы оказаться под Гермионой и позволить ей не только проникнуть внутрь, но и оставить после себя такой след, заставила замереть в предвкушении. Перед внутренним взором замелькали картинки: тонкие пальчики, нежно растягивающие его вход, небольшой страпон, который Рон подарил жене на восьмое марта, возможность целиком и полностью передать контроль. Починиться Гермионе. Беспрекословно исполнить каждый ее каприз. Рону этого хотелось. Гермионе, судя по горящему взгляду, хотелось не меньше. Изящная ступня проследовала от груди Рона до его шеи и закончила свой путь у губ. Рон послушно перецеловал каждый палец, провел языком по высокому подъему. – Да, – прошептал он, чувствуя, как каменный стояк натягивает ткань джинс и болезненно упирается в ширинку, – сам процесс будет совершенно особенным… *** – Сейчас будет немного холодно. Не бойтесь и попытайтесь расслабиться, – целительница выдавила на живот Рона какое-то склизкое зелье. То действительно оказалось холодным. Рон непроизвольно вздрогнул. Гермиона сжала его ладонь. – Все в порядке, дорогой, я рядом. Целительница прижала к пока еще совсем плоскому животу Рона датчик. Технология проверки была новой, но уже хорошо себя зарекомендовавшей. За основу был взят маггловский аппарат, в разработке даже принимал участие Ронов отец. На экране эфирного проектора, заменяющего маггловский монитор, появилось размытое изображение. Рон, хоть убей, ничего не мог разобрать. Целительница же смотрела на экран с умилением. – Посмотрите, – она ткнула в ничем не отличающееся от других синее пятнышко, – это – ваш малыш! Рон прищурился, пытаясь рассмотреть в пятне хоть что-то, напоминающее ребенка. Увы, единственное, что он там видел – это зернышко то ли бобов, то ли фасоли. Может быть, Джордж что-то перепутал, и теперь Рон повторял судьбу Джека в стране чудес, с той только разницей, что посадил волшебные бобы не в землю, а в собственное нутро? Рон встряхнул головой, изгоняя страшную картинку, где из его пупка в небеса тянется гигантский бобовый ствол, и перевел взгляд на Гермиону. Та напуганной не выглядела. Напротив, на ее всегда серьезном лице растеклось умиление, ничуть не уступающее по слащавости умилению целительницы. – Он… она… эм, фасол… малыш в порядке? – на всякий случай уточнил Рон. – В полном! – подтвердила целительница. – Конечно, мы будем следить за вашим состоянием и настоятельно советуем приходить на проверку каждые шесть-восемь недель, но на данный момент я не вижу никаких патологий. Если хотите, я сделаю колдографию вашего малыша на память. Колдографию им вручили на выходе из мунго. Магомедсестричка из регистратуры подарила Рону восхищенный взгляд, а на Гермиону воззрилась с чистой, незамутненной завистью. – Вам очень повезло, – проговорила она, передавая тонкий конверт, – хотела бы и я когда-нибудь найти такого же смелого и любящего мужа. Рон только усмехнулся. Обычно по поводу идеальной партнерши завидовали ему. – Куда пойдем теперь? – Гермиона взяла Рона под локоть. – В косой переулок, поесть мороженого или сразу домой? – А что дома? – О, – Гермиона приподнялась на цыпочки, чтобы опалить ухо Рона жарким шепотом, – дома кое-что, что тебе точно понравится… – Тогда домой! Рону однозначно оказалось по душе быть беременным. *** С министерского корпоратива Гермиона принесла пирожные. Четыре с мандариновым джемом, два – со свежими вишнями. Но Рона порадовало вовсе не это. Куда лучшей новостью стало то, что в командировку в Штаты послезавтра Гермиона не едет. – Лиас довольно легко отыскал мне замену, – рассказывала Гермиона, пока Рон лакомился пирожными с ее рук, – оказалось, что на этом уровне переговоров моё присутствие вообще не обязательно – хватит и пары ассистентов. – И тебя это устраивает? – Рон дожевал пирожное и теперь облизывал крем с пальцев Гермионы. – Ну, то есть, ты годами не спускала такие встречи на самотёк. – Я и сейчас их на самотёк не спущу. Буду контролировать через патронусов, камин, маггловские мобильные телефоны. – Но не присутствуя лично... – Рон поцеловал ладонь Гермионы, скользнул губами на запястье. – Именно так! И для этого у меня есть уважительная причина. В моей семье ожидается пополнение. Рон довольно улыбнулся, затягивая Гермиону себе на колени. Он был только рад тому, что она остаётся дома. Признаться, за все эти годы он порядком устал проводить выходные и праздники в одиночестве. Ему хотелось делить свободное время с любимой женой. И его мечта наконец-то начала осуществляться. Гермиона проводила дома выходные, Гермиона отказывалась от работы в праздники. Она даже начала приходить с работы раньше, а в последнее время еще и старалась радовать Рона вкусняшками типа пирожных с корпоратива. Рон буквально таял. Так много внимания жена не уделяла ему даже во время медового месяца. Ради этого стоило забеременеть. Ради этого можно было бы даже понести еще пару раз. *** На кухне Норы воняло сырой рыбой. Рон задержал дыхание, но это не помогло – мерзкий запах все равно пробивался в ноздри. – Ма, а ты что, на ужин треску запекаешь? – Рон пододвинулся к Гермионе и попытался незаметно занюхать рыбу её шарфом, от которого исходил тонкий аромат дорогих духов. – Почему треску? Курочку, как ты любишь. – Да? – Рон оторвал нос от Гермиониного шарфа. Ему начинало казаться, что и в основе ее духов было не что иное, как свежий очищенный лосось. – Может, пироги с рыбой? – Пироги с ревенем и картошкой. – А в салате рыбы нет? – У нас и салата-то еще нет. И, кстати, об этом – ты, помнится мне, обещал построгать огурцы. Кончай бездельничать и принимайся за работу. Рон вздохнул, но приказ исполнил – он подумал, что если встанет в непосредственной близости от духовки, где сейчас шкворчала и румянилась курочка, ее нежный аромат отобьет запах рыбы. Не тут-то было. Стоило Рону подойти к рабочей кухонной зоне, тресковый дух едва не сшиб его с ног. – Ма, я не могу, – Рон бросился вон из кухни. Его бег остановился у ближайшего туалета. Рон забежал внутрь, закрыл за собой дверь и склонился над унитазом, чтобы вытошнить съеденное за день. В дверь осторожно постучали. Обеспокоенная Гермиона уточнила, все ли с Роном в порядке. Рон заверил ее, что все хорошо. Он даже не врал. В туалете, среди химических запахов чистящего средства и освежителя воздуха он действительно чувствовал себя лучше. На кухню Рон вернулся к уже готовому ужину. Усевшись на самый дальний от духовки стул, он пил воду и ненавязчиво отказывался от любой еды. Странно, обычно такая аппетитная стряпня Молли сейчас вызывала лишь тошноту. Рон даже подумал, что отравился, и собирался спросить бутылочку какого-нибудь лечебного зелья у Артура, который вот уже битых полчаса сверлил его внимательным взглядом. – Пап, я тут подумал, может, у тебя есть зелье от тошноты. – Рон, ты ничего не хочешь нам сказать? Прозвучало почти одновременно. – Не понял… – удивился Рон. – О чем? – О беременности. Рон прикрыл глаза ладонью. В ближайшие пару недель он родителей новостью огорошивать не собирался. Для начала хотел окончательно увериться, что все хорошо, написать речь, аккуратненько подготовить уже недостаточно молодых для подобных потрясений Молли и Артура. Все же, они люди старой закалки. Кто знает, как на подобное отреагируют. Вышло все как всегда не по плану. Иначе в семье Уизли почти не бывало. – Вам Джордж растрепал, да? – выдохнул Рон обреченно. Родители посмотрели на него с одинаково понимающими улыбками на лице. Переглянулись между собой. Синхронно расхохотались. – Нет, дорогой, – первой отсмеялась Молли. – просто когда я вынашивала первенца, мне тоже везде мерещился запах рыбы. *** Ресторан оказался дорогим. Сверкающие люстры, зеркала, белоснежные скатерти. Рон предпочел бы встретиться с Гарри в привычном баре, но алкоголь в его состоянии был строго запрещен, а Гаррин супруг – Рон старательно сдерживался, чтобы не обозвать его по старинке Хорьком – наверняка на дух не переносил заведения, где блюда стоили меньше десяти галлеонов. К счастью, Рон уже давно не испытывал недостатка в деньгах. Он передал метрдотелю верхнюю мантию и прошёл к столу, где Гарри и Малфой уже листали меню. К его удивлению, противный Гаррин мужик не скорчил при виде Рона привычную высокомерную рожу. Более того, он даже нашел в себе силы подняться с места и пожать Рону руку. Рукопожатие у Хорька-Малфоя оказалось внезапно сильным, улыбка – искренней и тёплой. Он подсказал лучшие ресторанные блюда, потребовал от официанта принести какое-то хитрое безалкогольное вино и даже запретил Гарри заказывать виски, объяснив это тем, что воспитанные волшебники не пьют в обществе беременных друзей. После первой смены блюд Рон был готов забыть все школьные хоречьи прегрешения. Когда принесли стейк с грибами и карамелизированной картошкой, был согласен простить то, что тот вышел за его лучшего друга. К десерту Рон и Малфой уже вовсю обсуждали квиддич и даже собрались вместе на матч “Пушек Педдл”. – Спасибо тебе за все! – прощаясь, Малфой ещё раз крепко сжал ладонь Рона и заглянул ему в глаза. – За это зелье, за то, что ты решился. Для меня, Гарри и всего нашего сообщества это много значит. Очень-очень много… Рон нерешительно кивнул. Он никак не ожидал, что Малфой окажется не просто адекватным, но и фанатом хороших стейков и “Пушек Педдл”. *** – И как поживает мой любимый племянничек? – Джордж водил палочкой над округлившимся животом Рона, бормоча диагностические заклинания. – Уже отрастил ручки и ножки? Рон закатил глаза. Судя по недавнему магоУЗИ, у “племянничка Джорджа” уже можно было определить пол. Неужели Джордж полагал, что у ребёнка сначала формируется член и только потом отрастают ручки и ножки? В голове сам собой возник образ человека без конечностей, но с монументальным пенисом. Рон потряс головой. Образ был весьма жутким. Джордж сделал ещё пару пассов палочкой и склонился к Роновому пупку. – Что? Что ты говоришь, мини-Джорджи? Твой папка – идиот? Полностью согласен! Я вообще иногда поражаюсь тому, что он – мой родной братец. Такой скучный буквоед. Весь в свою жену. Давно ему говорю сменить фамилию на Грейнджер. Все равно в их семье она главенствует, а он под каблуком. – Эй! И чего это я буквоед? – Рон отвесил Джорджу возмущенный подзатыльник. То, что он подкаблучник, Рон отрицать не стал. – Слышишь, мини-Джорджи, он ещё и не согласен! А кто бегает за мной с бумаженками и цифрами? “Так нельзя Джордж”, “Ты нарушаешь закон, Джордж”, “Мы не можем выводить на рынок продукт без нужных проверок, Джордж”. Будто я с Перси работаю, Мерлином клянусь! Знал бы я, что малыш Ронни такой зануда, в жизни бы его в свой бизнес звать не стал. – И давно бы разорился! А то и вовсе в Азкабан сел. – Знаешь, мини-Джорджи, может он и прав. С другой стороны, даже в Азкабане компания повеселее! – Джордж, ты свою диагностику закончил? Мне ещё работать, вообще-то! – Во-о-от, мини-Джорджи, ты ещё не родился, а твой папка уже не даёт тебе общаться с любимым дядей. – С чего это ты взял, что станешь для него любимым? Может, он Билла полюбит. Или Чарли с его-то драконами! – Ну, вот ещё! Мини-Джорджи будет любить большого Джорджа, ведь большой Джордж надарит ему на рождение сто-о-олько подарков с денег с нового патента! И метлу, и набор забастовочных завтраков, и всю коллекцию “УУУ” фейерверков. – Это подарки от пяти-семи лет! – Рон оттолкнул Джорджа от живота, опустил вниз свитер и поднялся с кушетки. – Если ты подаришь ему все это на рождение, Гермиона оторвет тебе голову, я оторву все остальные выступающие из туловища части тела. Джордж демонстративно всплеснул руками, бормоча что-то о жестоких и злых буквоедах. Рон зашагал к выходу из лаборатории. – Ты же сознаешь, что мы не назовём ребёнка Джорджем? – спросил он на прощание. – Что-о-о? Почему? Я – причина появления этого ребёнка! Если бы не моё зелье, его бы вообще не было! – Джордж, мы с Гермионой уже выбрали имя… – Ну, конечно, вы с Гермионой… Как я и говорил, мини-не-Джорджи, твой папка – подкаблучник… *** Домой с работы Рон ехал в маггловском метро. С правого бока стояла пьяная парочка, с левого – вонял потом мужик. Прямо напротив сидела всклокоченная бабка, которая всю дорогу бросала на Рона злобные взгляды. – Не наваливайся на меня, ирод! – шикнула она, когда на очередной остановке в и без того полный вагон забились новые люди. – Стоит тут, пузом в бабушку тычет! Рон сжал зубы. Наорать на бабку хотелось почти неодолимо. Он точно знал, что и она, и кокни* рядом сидят на местах для пассажиров с детьми и беременных, но подозревал, что его в эту категорию магглы занести откажутся. Скорее всего, они думали, что он – обычный мужик злоупотребляющий пивом. От беременности магия Рона вышла из-под контроля и едва ли позволяла целый день поддерживать маскирующие чары, да и вообще толком колдовать. Собственно, именно поэтому Рон и ехал сейчас в метро. Камин, аппарация и уж тем более метла с недавних пор оказались для него недоступны. Ему бы вызвать такси, но пользоваться новомодным приложением на телефоне Рон так и не научился. На очередной остановке Рона прижало к бабке еще ближе. Вдобавок ко всем невзгодам жутко захотелось в туалет. Рон мысленно заскулил – в последние пару недель он бегал к писсуару каждые минут двадцать. И это при том, что он практически ничего не ел и не пил – любая пища и жидкость вызывали мгновенную тошноту. Рон попытался выйти на остановке, но получил только отдавленные ноги и пару тычков под ребра. “Дорогая, ты можешь забрать меня на Королевском парке?” – написал он Гермионе, кое-как сумев вытащить из кармана телефон. Ответ пришел лишь спустя три станции. Гермиона оказалась занята на какой-то конференции и помочь никак не успевала. Рону снова наступили на ногу. Бабка опять что-то зашипела и ткнула Рона в бедро жесткой сумкой. Хотелось кричать, наступать на ноги, бить сумкой в ответ. Но больше всего хотелось домой. Домой: писать и плакать. * Ко́кни — один из самых известных типов лондонского просторечия, назван по пренебрежительно-насмешливому прозвищу уроженцев Лондона из средних и низших слоёв населения. (с) Вики *** – Мы не влезем все вместе в твой мерлинов старый фольксваген! – взорвалась Молли. – Но, дорогая… – Артур до последнего пытался отстоять поездку в Мунго в любимом автомобиле. – Включи мозги хоть на секундочку! Там всего пять мест, а нас шестеро! – Мы можем не брать Джорджа… – Ка-как это не б-брать Джорджа?! – несмотря на пьяное икание, Джордж был настроен более чем решительно. – Это моё зелье и мой маленький братик! Я хочу быть рядом во в-время родов. Если желаете оставить кого-то за бортом, то п-пусть это будет Гарри. Он же не Уизли… – Гарри поедет! – отрезал Рон. Ему была нужна рядом еще одна трезвая, не рыжая голова помимо и без того уставшей жены. – Тогда Гермиону, она… – Джордж, ты рехнулся?! Это моя жена! Лучше папу оставить! – А кто поведёт? – Тогда маму… – Рональд Уизли, я рожала тебя восемнадцать часов, я кормила тебя, воспитывала, связала полсотни свитеров… – Мистер и миссис Уизли, Джордж, Гарри, Рон, через три минуты приедет такси. Я заказала минивен, так что мы все поместимся, – Гермиона прервала спор на середине. – Рекомендую начать одеваться. – Маггловское такси… – Артур покачал головой. – Соберем все пробки. Вот поехали бы на моем фольксвагене… Рон, уставший от спора, не придумал ничего лучшего, чем бессвязно вскрикнуть, хватаясь за живот. Артур умолк, Джордж отложил початую бутылку и принялся натягивать пальто. Даже Молли – и та заспешила на улицу. – Плохо? – уточнила Гермиона, стоило им на секунду остаться вдвоём. Рон пожал плечами. Пока было терпимо. Полчаса спустя терпимо уже не было. Артур, конечно же, оказался прав – маггловское такси застряло в пробке. Схватки становились все чаще. Болел живот, спина, опухшие ноги и, кажется, даже задница. Рон смотрел на вереницу красных, едва движущихся по дороге стоп-сигнальных огней, сжимал зубы, чтобы хотя бы скулить, а не кричать, и потихоньку прощался с жизнью. Ему просто не верилось, что все, что с ним сейчас происходит – нормально. Наверняка что-то пошло не так, и теперь он просто истечет кровью в этом проклятом Салазаром такси. В конце концов, если бы каждые роды были такими, женщины бы просто не соглашались рожать! В Мунго Рону стало только хуже. Устав сдерживаться, он вопил на весь приёмный покой, сжимал руку Гермионы, огрызался на родителей и Гарри, проклинал Джорджа с его экспериментальным зельем. По его мнению, целители в Мунго двигались слишком медленно, толком не сознавали серьезности положения и вообще собирались его загубить. Не успокоился Рон даже когда его погрузили на кровать на колёсиках и повезли в родильное отделение на кесарево. – Гермиона, – слабо шептал Рон на прощание жене, которая расплывалась перед взором в дымке невыплаканных слез, – помни меня, когда я умру. И Розе передай, что папа любил её… Гермиона в ответ лишь кивала и говорила, что все будет хорошо, но Рон ее уже почти не слышал. Вдохнув какое-то зелье, он медленно погружался в целительный сон… Эпилог За сегодняшний день Рон успел здорово устать. Интервью для “Пророка”, фотосессия с малышом Хьюго для рекламных плакатов, переговоры с тремя крупнейшими клиниками Британии по внедрению в список лекарств зелья для мужской беременности от “УУУ” – его новая жизнь была полна забот. И пусть с ребенком помогала Молли и Гермиона, Рон все равно каждый вечер был без сил. Джордж ржал, что такова цена успеха. Рон же старался не роптать. После оформления всех документов “УУУ” получили разрешение на продажу зелья и теперь просто утопали в заказах. За последние пару месяцев обороты компании выросли втрое, а поручить финансовые вопросы Джорджу Рон просто не мог. Но в эту пятницу Рон твердо решил передохнуть. Оставил Хьюго на Гермиону, закрыл все срочные сделки, временно заблокировал прием писем от сов и даже отключил звук на телефоне. Его ждал какой-то супер-модный спорт-бар и трансляция матча “Пушек Педдл” в компании младшего Малфоя. Тот выглядел даже хуже вечно замотанного Рона – синяки под глазами, потускневшие, не очень то чистые волосы, заострившиеся скулы – очевидно, страдающий от токсикоза Гарри совсем его загонял. Впрочем, после пары бокалов лагера Малфой немного расслабился и даже начал привычно над Роном подшучивать. – Ну что, Уизли? – он совершенно неаристократично закинул руками в рот сразу три луковых колечка и теперь их пережевывал. – Когда второго рожать собираешься? Часики-то тикают! Тебе почти тридцать пять, на рождение традиционных семерых рыжих детей осталось не так уж много времени. – Знаешь, Малфой, – Рона передернуло от воспоминаний, – Я тут подумал и решил, что нам с Гермионой хватит и двоих. Малфой расхохотался, а Рон исподтишка умыкнул с его тарелки куриное крылышко. “Надо послать маме букет, – думал он, окуная крылышко в острый соус, – какой-нибудь большой и дорогущий. С надписью “нашей героине”.