society.

Аня поежилась, сильнее укутываясь в плед, понимая, что сегодня выхо- стоп, какой выходной? Девушка вздрогнула и распахнула глаза, вспоминая, как вчера ее топил Джон в той же ванне, в которой лежал изуродованный труп какого-то парня. Ане так и не удалось узнать, кто же это на самом деле, поэтому она решила сегодня спросить у мужчины про него. К тому же будет повод увидеть его. «Интересно, а я могу его называть уже своим парнем? Ой, как волнующе! Он же вчера, или когда это было на самом деле, назвал меня зайкой. Я сейчас визжать буду от милоты. Ну да, он утопил меня, да, он съел меня, да, он маньяк, но это тем и лучше! Хм, а с каким лицом он будет меня оскорблять? Или пытать? О-о-ох, сколько мы еще не попробовали вдвоем, я прямо в предвкушении». Аня встала с кровати, но стоило ей сделать шаг, как он пошатнулась, чуть не упав. Опустив голову вниз, девушка заметила… -Наручник? Господи! — Аня прикрыла рот рукой, широко открыв глаза, лицо ее горело от смущения (хотя какое смущение, зная, о чем она думает перед сном). — Он фактически приковал меня к кровати, чтобы я никуда от него не ушла… Как круто! Аня села на пол, рассматривая наручник, прикрепленный одной стороной к ее лодыжке, а второй — к стойке кровати. Девушка просидела так минут пять, то натягивая цепь, то возвращая в обратное положение. -Нравится? — в комнату совершенно бесшумно зашел Джон, пряча что-то за спиной, а на лице его играла садистская ухмылка. Аня развернула голову и вскочила с пола, максимально отодвигаясь от кровати, опустив взгляд в пол. -Д-Да… -Ты такая предсказуемая. Джон подошел к Ане почти вплотную и навис над ее лицом благодаря своему росту. Девушка задержала дыхание, щеки постепенно краснели, а руки и ноги непроизвольно задрожали, от чего Аня бессильно упала на кровать, не прерывая зрительного контакта с мужчиной. Тот еще раз усмехнулся, а потом отошел на несколько шагов назад, закрывая глаза. -Знаешь, что я прячу за спиной? — спросил Джон и встряхнул плечами, приковывая к ним внимание девушки. -Нет… можешь п-показать? Мужчина улыбнулся, прикрыв глаза, и вывел руки из-за спины. В них лежала веревка, кухонный нож и та самая бита, которая лишила жизни одного парня, который просто посмотрел и заговорил с Аней. Правда, девушка не помнит, зачем и почему, но, наверное, это было необходимо. Мужчина аккуратно положил их на пол и достал из кармана ключ от наручников. Присев на корточки перед девушкой, Джон вставил ключ в скважину, и послышался щелчок, после чего мужчина сразу поднялся обратно, беря в руки исходные предметы. -А зачем мне все эти вещи? — продолжал некую викторину Джон, все также мягко улыбаясь (аааа, он маньяк, какое «мягко улыбаясь»?). Аня с легким страхом посмотрела ему в глаза: они все также не выражали ничего, кроме непроглядной пелены, через которую увидеть настоящую душу мужчины было невозможно. -Я не знаю, может ты привел еще кого-то?.. — улыбка стала еще шире, еще устрашающе, и еще более привлекательной для Ани. Девушка нервно сглотнула, думая об ужасных для обычного человека вещах. — Или… -Да, именно это «или» я и собираюсь сделать. Вставай, — приказал мужчина, пристально смотря на девушку, но все также широко улыбаясь. Аня не сдвинулась с места, решившись проверить, а что блин будет, если она ослушается? Джон вздохнул и за один шаг преодолел между ними длину в три Аниных шага, схватил девушку за локоть и резко потянул на себя. — Поднимайся, малышка, у меня на сегодня много планов, и пока в них не входит «убить тебя», — в глазах Ани так и засветились искры, а сама она была готова пищать на ультразвуковой громкости от таких слов от такого идеального мужчины. Джон на это даже не усмехнулся, просто ударил девушку в бок, а после, подхватив за рукав, повел в сторону кухни. Аня дохнула воздуха и схватилась за бок, но стоило почувствовать подушечками пальце майку Джона, который буквально тащил ее за руку, по телу пробежали мурашки. Черт. Девушка уже было подумала, что ее кинут на пол кухни, но, кажется, мужчина считал иначе. Он, вместо того, чтобы повернуть направо на кухню, повернул налево и остановился у какой-то неизвестной и новой для Ани двери. Джон отпустил ее, бросив на холодный кафель и посмотрел на нее сверху вниз, отчего у девушки сердце пропустило удар. -Ты в курсе, что это за дверь? -Нет, я никогда ее раньше не видела, — кое-как ответила на поставленный вопрос Аня, поднимаясь на ноги, но остановившись от резкой боли в боку. Джон слегка (как казалось ему) толкнул девушку в плечо, отчего та вообще завалилась на кафель снова. Мужчина фыркнул, но помогать ей не стал. -Это новая комната в твоей квартире. Я сделал так, чтобы у тебя был собственный подвал. Аня приоткрыла рот, стараясь совладать с эмоциями, которые нахлынули на нее в эту секунду. Повал? В ее квартире на гребанном тринадцатом этаже?! Да ну, он, должно быть, шутит. Джон молча стоял и наблюдал за лицом девушки, что было довольно забавно: эмоции сменяли друг друга ежесекундно, а вот запомнить и понять их было непросто. Мужчина лишь подхватил девушку на плечи и распахнул дверь. От резкой смены обстановки у Ани слегка закружилась голова, но стоило ей понять, что она теперь на плечах своего идеального мужчины, голова вновь закружилась сильнее прежнего. Спуск по лестнице занял чуть больше пяти секунд, и после Аня сразу стала осматриваться вокруг, но как только Джон почувствовал движения на своем плече, он ударил девушку по голове, отчего затылок неприятно заболел. -Не двигайся. И закрой глаза, обстановка в подвале пока секрет для тебя. Аня хотела потереть ушибленное место, но решила этого не делать, а то вдруг мужчина снова убьет ее, хоть это и не навсегда. Мужчина поставил девушку на ноги перед собой и достал из кармана повязку на глаза (чувак решил не ходить с дамской сумочкой, подумав лучше встроить ее в свой карман). Обвязав повязку на глаза, Джон взял Аню за руку, и у девушки в который раз за день запорхали бабочки в животе. Мужчина прошагал пару шагов, а после остановился в центре комнаты. -Стой здесь, понятно? Уйдешь, будет плохо. Аня кротко кивнула, а Джон уже ушел к одной из стен и поднял машинное колесо (фига, вот это силач! да бля, хватит редачить фф), направившись к стоявшей в центре девушке. Она еще не знала, что над ее головой прикреплен крюк. Мужчина подошел к Ане и поставил колесо на бок так, чтобы оно стояло. -Поднимайся на него, — голос мужчины был спокойным, но девушка решила рассчитать тон, как приказный. Аня вытянула руку и, нащупав колесо, послушно встала на него, балансируя. –Умница, — по коже девушки побежали мурашки, а ноги слегка подкосились, но вдруг по ним ударили чем-то тяжелым и тупым. Кажется, это была та бита. — Не дергайся. Аня послушно кивнула и продолжила стоять в ожидании следующего веления. Девушка слышала, что Джон прикрепляет какую-то вещь над ее головой, из-за этого сердце забилось сильнее. Нет, не от страха, а от предвкушения. Мужчина встал на носочки, привязывая к крюку веревку, а после делая петлю. Все это было только началом игры, которую он задумал. Закончив приготовления, Джон повернул голову назад: на полу еще лежал не использованный нож. Конечно, мужчина знал, когда и кто возьмет его в свои руки и сделает на них-… ой, маленький спойлер. -Засовывай сюда голову, — Джон аккуратно взял девушку за шею и сам надел на нее петлю. Аня невольно задержала дыхание от таких ощущений. Джон отошел на пару шагов назад, оценивая созданное произведение искусства, ведь, все-таки, Аня нравилась ему, честно, вот только из-за своих недостатков, нормальному человеку показалось бы, что мужчина просто хочет убить его… но Аня знала, что она нравится ему. -Нравится такое положение? — спросил Джон, наблюдая за реакцией девушки, на лице которой заиграла легкая улыбка. — Нравится, значит. Сейчас ты беспомощная на столько, что даже в случае чего не сможешь сбежать от меня, хотя ты всегда в таком положении, — ноги Ани снова чуть-чуть задрожали, чего как раз и добивался мужчина. Он поднял биту и ударил по коленям так сильно, что колесо качнулось. А если оно упадет, то девушка станет грушей не по своему желанию повесится. — Представляешь, какая власть у меня в руках? Трону колесо, и ты повиснешь на петле, ударю битой по твоей тупой башке, и ты потеряешь сознание, просто пырну ножом, ты умрешь, — с каждым новым предложением Джон делал один шаг, который раздавался эхом в подвале как все десять, что не могло не создавать напряженной атмосферы. Аня боялась неправильно дыхнуть, что уж там говорить про «ноги задрожали», но, несомненно, вся эта ситуация ее завораживала. Мужчина усмехнулся и подошел вплотную к девушке, чуть приподняв ее голову за подбородок. -Возьми этот нож, — Аня почувствовала холодное лезвие у своей левой руки. Нервно сглотнув, девушка взяла нож, ориентируясь только на звуки. — Хорошая девочка, — Джон приложил руку к ее щеке, отчего, в который раз, подкосились ноги, но в эту же секунду мужчина ударил ее этой же рукой. Голова развернулась от удара, а щека горела. — Я же говорил, не дергайся. Слушайся моих команд, песик. У Аня сердце пропустило удар, потому что она только сейчас вспомнила тот разговор утром.

-Джон?

-Чего тебе?

-А… можно я буду твоей с-собачкой?

-Не- погоди, что?

-Можно я буду твоим песиком?

-Хорошо, я не против, песик.

Руки девушки слегка задрожали, но сразу начали болеть из-за биты, и она неуверенно опустила руки с ножом в одной. -И что мне делать с ним? -Сделай надрезы на запястьях. Аня застыла, переваривая услышанное, но у нее не было времени медлить, ведь в любой момент колесо может уехать из-под ее ног. Девушка осторожно поднесла лезвие к руке и дотронулась им до запястья, проверяя, в нужном ли положении она держит нож. Аня быстро провела ножом и почувствовала жгучую боль, показывающую, что она сделала первый надрез (о, о, перед таким можно практиковаться на хлебе). -А сколько раз… -Десять. И это только на одной руке, усекла? -Да, конечно. Девушка проделала эту процедуру девять раз, все сильнее чувствуя, как кровь стекает по рукам. Джон стоял и наблюдал за всем этим, изредка подходя и ударяя девушку по рукам или ногам битой. Ему нравилось наблюдать за тем, как она причиняет себе боль, а ей нравилось заставлять мужчину чувствовать себя таким. Когда Аня покончила с правой рукой, она перешла на вторую, уже приноровившись. Веревка на шее давала понять, что в любой момент она может послужить причиной смерти, а колесо, чуть покатывающееся под ногами, эту возможность укрепляло. Спустя десять мучительных и от этого прекрасных минут Аня закончила резать себя и уронила нож на наверняка ледяной пол. Джон в качестве похвалы погладил девушку по волосам, так и не сняв повязки. -Умничка. Устала? -Чуть-чуть… -Славно, тогда…

Перейдем к главной части.

-Ч-Что?.. Главная часть чего? – Джон усмехнулся и подошел к Ане, которая опять задрожала от неизвестности. Мужчина ударил ее по коленям ногой, что оказалось больнее удара битой. Девушка замерла, глубоко задышав, и прислушивалась к звукам... но вокруг было тихо. Вдруг Аня почувствовала шершавую ткань на своих запястьях, Джон перекрывал раны бинтами. -Не хочу, чтобы моя девушка умерла, - сердце девушки екнуло, но внешне ничего не указывало на то, что внутри нее что-то... треснуло. – Сыграем в двадцать вопросов? -Давай, конечно, - Ане все также приходилось ориентироваться на звуки, и, кажется, Джон притащил стул. Раздался знакомый скрип, а после тишина. – Кто будет пер- -Молчи, - девушка почувствовала адскую боль в коленях и боку. Опять эта бита постаралась. Повязка на глазах очень помогала, благодаря ней не было видно выступивших слез. – Разве я давал тебе право голоса? -Нет, изви- -Опять не слушаешь меня, - Аня вновь получила удар в бок. Девушка на этот раз только кивнула, полностью отдаваясь Джону под покровительство. – А теперь не двигайся. Не против, если я свяжу тебе руки за спиной? – Аня кивнула, позволяя делать с собой все, что хочет мужчина. Джон усмехнулся и подошел почти вплотную. -Говори, если будет туго, ясно? -Хорошо... Мужчина намотал на руки девушки веревку, завязал крепкий узел и еще раз убедился, что все в порядке. Аня, конечно, напряглась от такой неслыханной доброты Джона, но этот момент продлился ровно до тех пор, пока он чуть не столкнул девушку с колеса. -Ой, задел тебя (ага, блять, специально задел). Джон развязал повязку на глазах Ани, и той наконец удалось рассмотреть свое место добровольного (!) заточения. Это было темное помещение с бетонными стенами, выкрашенными в черный, и из того же материала пол, не дорого, богато, но для БДСМ-херни сойдет. -Итак, я начну первый, - мужчина сел на стул, стоящий к Ане спинкой. И взглянул ей в глаза. Только сейчас девушка заметила, во что тот был одет: на нем был один темный фартук, а под ним... ничего. Аня сглотнула, понимая, что он слишком горяч для этого мира. Джон полностью проигнорировал странное поведение девушки. – Твой любимый цвет? -А, мне очень нравится фиолетовый, - Аня замолкла, придумывая следующий вопрос и пытаясь не замечать заинтересованный взгляд узких глаз напротив. – Если бы ты был едой, то какой? -Хм, должно быть, это был бы грейпфрут какой-нибудь. Что бы ты предпочла больше: смерть друга или смерть родственника? «Ох, странный вопрос, а это только третий». -Ох... если родственник не мама или сестра, то смерть родственника, - Аня невольно дернулась, за что сразу же получила. Бок давно болел, но девушка упорно старалась игнорировать ее, а веревка на руках уже начинала натирать. – А... какое было твое детство? Зря Аня это спросила. Лицо Джона мгновенно изменилось, брови были сведены к переносице, а глаза угрожающе заблестели, но мужчина не двигался, хотя девушка была уверена, что за такое ей прилетит по балде. Джон закрыл глаза, громко выдохнув, но со стула вставать не спешил. -Многоугольник. Соленое или сладкое? – «многоугольник»? Это был ответ на вопрос? Аня прищурилась, пытаясь понять, как многоугольник связан с детством, но ничего дельного на ум не приходило, поэтому девушка просто решила пропустить это мимо ушей. -Сладкое... -Неверно. -Что? -Правильный ответ – соленое, - Джон встал со стула и злобно посмотрел на Аню, хотя по лицу и по глазам никто другой не понял бы, что мужчина злится, но Аня знала. Знала, потому что Джон потянулся за ножом и битой, который лежали рядом с ним на полу. Девушка решила промолчать, боясь разочаровать или разозлить его еще сильнее. Кто же знает, как он отреагирует на эти действия. – Смерть мамы или сестры? -А сейчас... – в боку снова сильно закололо. -Смерть мамы или сестры? -Наверное... мамы... -Неверно. Тут Аня почувствовала, будто из груди выбили весь воздух. Девушка чуть опустила голову и сдержалась от крика: из ее груди торчал кухонный нож. Аня посмотрела Джону в глаза и ужаснулась, отмечая, что они почти стеклянные, ничего не отражают, даже злость. -Правильный ответ – твоя смерть. Джон вынул нож из плоти девушки, а из ее рта потекла кровь. Мужчина завел нож за спину Ани и разом разрезал веревку, а вместе с ней и несколько пальцев. Девушка закричала от боли, пытаясь не упасть при этом с колеса и не повиснуть в петле. Джон отошел на пару шагов, кинул нож на пол, а вместо него взял биту. -Мое детство – многоугольник, а ты этого не поняла, - Джон замахнулся и попал прямо в бок, который до этого был не раз атакован. Аня вскрикнула и из глаза хлынули слезы из-за резкой боли. Удивительно то, что она до сих пор живая и не потеряла сознание от большой потери крови, если вспомнить еще, что у нее прямой удар в грудь ножом был, а после отрезаны несколько пальцев на руках, а бок уже не чувствуется. – Потому что в моем детстве были сплошные углы, - еще один удар, но теперь по ступням. Послышался хруст, а потом вскрик. – Отец пьяный, сумасшедший, идиот по жизни! – очередной удар, вот только он пришелся по голове, и после этого Аня потеряла сознание. Джон продолжал бить бессознательное тело, пока мужчина не вспомнил про колесо. Он подошел у Ане и стал приводить ее в чувство. -Перестань истекать кровью, пусть она течет обратно, - Джон приложил руку к ране на груди и вздохнул, понимая, что в очередной раз вышел из себя, потеряв связь с реальностью и разумом. Как только он увидел, как Аня слегка приоткрыла глаза, Джон отошел и посмотрел ей в глаза, притянув за волосы. – Я тебя ненавижу, сдохни. С этими словами мужчина толкнул колесо, и оно упало на пол, земля под ногами девушки исчезла. Аня сразу распахнула глаза, хватаясь руками за горло, пытаясь избавиться от веревки на нем. Джон стоял поодаль спиной к мучениям девушки, закрыв уши ладонями. Через несколько секунд в подвале настала тишина, и мужчина развернулся: перед ним на веревке висела Аня, опустив руки по бокам. Она умерла. Опять. -А мать я любил, так сильно, что не дал ей умереть.