society.

-Дебильные пуговицы. Казалось, Аня в жизни так аккуратно и терпеливо не застегивала пуговицы на кардигане. Черная футболка с белыми надписями была уже отглажена и надета, джинсы висели на спинке стула, а сумка с вещами валялась на кровати среди остальной ненужной одежды. Еще в начале января, в тот день, когда Лиза стала видна на радарах, Джон сообщил Ане, что в июля-августе они поедут в Калининград. -Она сказала, что летом будет нас ждать. Точную дату я скажу ближе к июлю. Аня почти беспрерывно переписывалась все время до лета с Лизой, возобновила походы в книжный, где общалась с подругой, реже – с Осаму, когда у них выдавалась свободная минутка. И, что неудивительно, ее всегда сопровождал Джон, часто с презрением оглядывая посетителей и работников мужского пола. Прошло уже почти три года с того момента, как они решили встречаться, и даже спустя столько времени мужчина не перестает до жути сильно ревновать Аню к любому, на кого она только кинет взгляд. Это качество очень нравилось девушке, а особенно – результат: каждый такой «прокол» заканчивался любимым Аниным БДСМ, но не смертельным, все-таки Джон дал жене слово, что больше не будет заниматься переводом времени и изменением действий во времени. Девушка облегченно выдохнула, когда последняя пуговица наконец-то была застегнута, и плюхнулась на кровать, рассматривая стены: на них вновь появились прошлые постеры и стикеры. Конечно, без мольбы Джону вернуть хотя бы половину всех убранных, дело не обошлось, но зато теперь стены кажутся не такими пустыми и скучными. Телефон, лежащий рядом, завибрировал и раздалась знакомая тема, что ненужно было даже смотреть на экран, дабы понять, кто звонит. -Ало? -на фоне, вместо привычной тишины, были слышны шум от миксера, писк разогревшейся духовки и, наверное, песня от Mindless Self Indulgence, по наблюдениям Ани. -О, ты сразу ответила, - голос Лизы был веселый, что заставило насторожиться девушку. Обычно после такого тона ее подруга сообщает самую отвратительную новость, от которой тошнит. -Что случилось? -Почему ты так решила? -Лиза, я знаю, что у тебя что-то случилось. Рассказывай, - Аня прислушалась, пытаясь услышать хоть одно слово от Лизы, которое она могла сказать не в трубку, но из-за фоновых звуков понять это было крайне сложно. Было бы неудивительно, если бы оказалось, что она специально устроила все помехи. – Ты меня слышишь? -Конечно, просто нужно было положить торт в духовку. -Что!? Какой торт? -Ой, спойлер, в общем, я говорила, что умею делать простые коржи с кремом? – музыка стихла, но кроме голоса Лизы был слышен еще один, который что-то напевал не на русском. – Так вот, я решила приготовить один, все равно делать нечего было. -Вау, прикольно, уже хочу попробовать его, - Аня болтала ногами, лежа на кровати на спине, и поджала губы, раздумывая, стоит ли спрашивать, что поет Осаму. – Эм, а на каком поет Осаму? Это же он? -А, ты слышишь? Опять какую-нибудь фигню поет на японском, - Лиза повернула голову к Осаму, который сидел на диване в дальнем конце помещения, рассматривая какой-то комикс, и напевал песенку. Обе девушки умели говорить на японском простенькие предложения, и эту песню они бы ни за что не смогли перевести полностью без текста перед глазами, но Лиза знала ее.

Sekai kara hajikidasarete (Из этого мира мне пришлось уйти)

tohoumonaku usui hari no ue ni ita (на самую вершину очень острой иглы) baransuo wo tori yubi no saki ga (Кончик пальца, на котором балансирую я) kimi ni furete hitori ja nai to wakatta (прикоснулся к тебе и осознал, что не одинок я)

–Не знаю, я игнорирую его. Ну так что с билетами? Собрали уже вещи? -Конечно, за кого ты нас принимаешь? -Ладно, ладно, помните адрес? – Аня после этих слов поднялась с кровати и взяла с прикроватной тумбы бумажку с адресом дома. Из кухни послышался громкий командный голос Джона, который звал девушку. -Сейчас! Угу, помним, я его записала. Ну, мне... -Скажи Женьке, что его даже через телефон слышно, пусть орет потише, а то соседям, походу, приходится терпеть ор, - послышался смешок, а Аня улыбнулась. – Иди, у меня тоже дела стынут. Давай. -Пока, скоро уже поедем, - Аня бросила трубку, постояв в какой-то прострации, и, опомнившись от очередного окрика, ушла на кухню. --- Три дня назад Лиза стояла в центре большой кухни с книгой в руке и в упор глядела в обложку, но периферическим зрением она неотрывно наблюдала за малейшими движениями впереди. Негромкий и мелодичный голос Осаму успокаивал, хотя от осмысления тех слов, что звучали из его уст, становилось тревожно. Девушка повернула голову к парню: каштановые волосы завораживающе блестели под лучами утреннего солнца, глаза были полуприкрыты, а длинные с порезами пальцы то зарывались в пушистые мягкие волосы, достающие чуть ниже плеч, то взъерошивали, то аккуратно водили по бокалу. Он сидел за стойкой на высоком стуле и пил красное вино – не так много, чтобы опьянеть, но и достаточно, чтобы забыться вновь. Забыться тогда, когда разум затуманивался, и весь мир казался выдумкой, как и Лиза.

Chuushaki ni kisu o shita (Я поцеловала шприц) Meikai wa reisei ni waratta (Спокойно улыбаясь миру мертвых)

Лиза медленно подходила к Осаму, не отводя от него глаз, сканировала его, пытаясь понять, что творится у того на душе, но девушка знала, если он сам не захочет открыть кому-то свои переживания, то их никто и не заметит, даже не будет мысли об этом. Но Лиза догадывалась, нет, даже знала, что у Осаму есть какое-то расстройство, если не несколько, но сказать напрямую девушка отчего-то не хотела. Не потому, что она волновалась, а потому, что в большинстве случаев, когда Лиза хотела спросить об этом, Осаму находился в таком странном состоянии, похожее на дереализацию, а глаза его были пустые и, возможно, даже безжизненные. Да и, скорее всего, парень уже знает, что Лиза догадалась. Девушка привыкла, что психика Осаму оставляет желать лучшего и такие вещи от него не должны быть чем-то удивительным, но порой становится... страшно? Да, возможно.

P.h. tte, isan o takusan haite iru (От p.h. меня вырвало кислой лужей) Tainai wa kuu (Мое тело пусто)

-Осаму? Лиза говорила спокойно, понимая, что сейчас стоит указать на странное поведение парня, но заготовленная речь застряла большим комом в горле, а рот просто раскрылся, не издавая ни единого звука. Темные-голубые глаза уставились на девушку, пытаясь сфокусироваться на расплывчатом черном силуэте перед собой, который медленно приближался к нему. В его голове зародилось миллион страшных образов человека, который мог прятаться за этой тенью, но точно не вид Лизы. Осаму не двигался, замерев с бокалом в руках, и щурился, часто промаргиваясь, пытаясь остановить взгляд четко на лицо незнакомки. Ее имя все никак не вспоминалось, но голос, движения, внешность казались такими знакомыми и любимыми, спутать их с другими было нельзя. -Уходи прочь, - Осаму махнул рукой в сторону и сделал большой глоток вина, поморщившись. -А ты прекрати пить, - Лиза продолжала сохранять невозмутимость, лишь уперев руки в бока, а книжка лежала уже на ближайшем столике. -Мне одиноко, но сейчас я не хочу разговаривать с кем-то, даже с тобой, - парень, отпив еще алкоголя, повернул голову к девушке, наконец-то успешно сфокусировавшись на ее глазах и лице в целом. В голову сразу лезло имя, которое так не хотелось вспоминаться, но пока спокойный вид Лизы заставил поджать губы. -Осаму, долбоебик ты мой, знаешь же, что можешь доверить мне свои переживания. -Несколько дней назад ты видеть мою рожу не хотела, разве не так? – парень изогнул одну бровь, но в глазах не было и намека на любое чувство. – Злые люди и от других ждут только зла. Если ты всем не доверяешь, значит и тебе не стоит. -Помолчи. Просто умолкни и послушай меня, - Лиза нахмурилась и быстро подошла к Осаму, схватив его за запястье, сжав до побеления костяшек. – Ты прекрасно знаешь, что если я буквально живу с тобой в одном доме, то я тебе верю намного больше, ясно? -Но, тем не менее, на ночь ты постоянно закрываешь дверь в свою спальню, - парень говорил ровно и спокойно, а цвет глаз постепенно светлел, но все еще очень медленно. – Думаешь, я этого не заметил? Должно быть, ты опасаешься, что я прочитаю твои рукописи, о которых ты никому не говоришь, или я могу убить тебя, пока ты спишь, или... -Замолчи! – Лиза ударила Осаму по щеке, голова которого от удара повернулась в сторону. – Замолчи. Ты опять перевел тему с себя на меня. Ненавижу за это, - девушка выпрямилась, а парень потирал ушибленную щеку своей ладонью, глаза которого стали приобретать чистый голубой цвет. -Ненавижу, когда ты прерываешь меня, ненавижу, когда ты ешь со мной за одним столом, ненавижу, что ты вообще живешь со мной в одном доме, - с каждым произнесенным словом голос Осаму креп, а Лиза сильнее сжимала кулаки с карандашом в одном, взятым со стола в попытках успокоиться. – Не понимаю, как я вообще заговорил с тобой, ты слишком зла, внутри тебя не душа, а черная смола, такая вязкая, что, ступив в нее, ты уже не выйдешь оттуда живым, и не просветная тьма. Злишься по любому поводу, не проявляешь ко мне и капли заботы, хотя для тебя я делаю все, что ты поже- Тут на кухне раздался оглушительный треск. Осаму замолчал и опустил взгляд на сломанный пополам карандаш в руке Лизы, а после моргнул несколько раз, приходя в себя. Что он сейчас наговорил? Парень зарылся руками в свои волосы и слегка оттянул их назад, «трезвея». Пытаясь смотреть прямо перед собой, Осаму не видел свои колени, которые пробивала легкая дрожь, сейчас он видел себя со стороны, будто смотрел фильм про себя. С каждой секундой тишины сердце парня стучало сильнее, а непонимание, где он находится и почему, становилось все больше. Голос в голове твердил поднять голову на девушку перед собой и извиниться, а другой – наплевать на все и уйти. Мысли и чувства путались, все тело содрогалось от слабой, но хорошо чувствуемой дрожи. Сжав волосы чуть сильнее, Осаму поднял голову на Лизу, которая стояла перед ним на расстоянии пары шагов. Ее брови были сведены к переносице, дыхание было тяжелым, а верхняя губа, казалось, была прикусана настолько, что вот-вот пойдет кровь. Молчание явно давалось девушке с трудом, а парень лишь безмолвно смотрел на нее яркими глазами, которые судорожно заново вспоминали каждую черту чужого лица. Рука Осаму потянулась к черно-зеленым волосам, по обыкновению не завязанным, но когда до мягких них оставалось меньше пяти сантиметров, Лиза дернулась назад, так и не дав прикоснуться к ним еще раз. Осаму посмотрел виновным взглядом в серо-голубые глаза напротив, но в них не отражалось привычной детали, что так привлекала парня. Губы девушки дрогнули и надломились, отчего Осаму перестал дышать. Ему было тяжко осознавать, что сейчас на него смотрят с, наверняка, ужасными мыслями. -Ненавижу, - Лиза медленно, шажочек за шажочком, отходила назад в сторону лестницы на второй этаж. Хоть разум подсказывал девушке, что сейчас Осаму снова не в своей «обыкновенной, но не настоящей» личности, ей так и хотелось высказать ему все, что разъедало ее изнутри день за днем. -Лиза... прости, ты же зна- Бум. Ядовитые слова уже были наготове. -Мне плевать, что я знаю! Думаешь, я легко перенесу все то, что ты мне наговорил? А вдруг ты и правда думал это в дали от меня!? Как я это выясню? – Осаму вытянул руку, но девушка стояла далеко, и в его голове пронеслось, что теперь она никогда не подойдет к нему ближе. – Возможно мне и нужно было относиться к тебе по-другому, но ты и не представляешь, какую я оказывала тебе помощь, - Лиза развернулась к лестнице и ступила на первую ступень, но остановилась. – Не хочу тебя видеть. -Лиза, послушай! – Осаму вскочил со стула и бросился к девушке, немного заплетаясь в своих же ногах от страха, который чуть ли не сковал конечности. – Постой! Лиза остановилась на середине лестницы, смотря точно вниз, ни поворачиваясь, ни поднимая голову. Парень перешагивал через две ступени, цепляясь за перила как за спасательный круг, стараясь побыстрее добраться до девушки, но та никуда и не двигалась, словно чего-то ждала. Момента, когда на нее нападут сзади и всадят нож в спину. Момента, когда враг подойдет достаточно близко, чтобы одним ударом его... Но Осаму замер, не дойдя пару ступеней. Лиза резко крутанулась на пятках, повернувшись лицом к парню, сверля его взглядом, а тот поднял глаза вверх. -Лизонька, золотце мое, солнышко, прости, я... ты же знаешь, что со мной такое бывает, но я правда и не думал ничего такого о тебе, честно-честно! Просто мне опять вздумалось, что ты со мной из-за личной выгоды, а потом я еще подумал, что никого из близких, кроме тебя, у меня то и нет, - Осаму говорил быстро, почти бессвязно, но было ясно, что он хотел сказать все-все, чтобы между ними не было и капли секретов, хотя бы с его стороны, - а потом я хотел снова попробовать повеситься, но припомнил приезд Ани, и передумал даже вены вскрывать. Ну, и единственным выходом было вино, ты же знаешь, я не склонен пить без причин. Я... как бы я сильно ни старался не привязываться к людям, я снова проиграл... в своей же игре, потому что там появился еще один игрок – ты. Осаму замолчал и вытянул руку в сторону Лизы, желая коснуться кончика ее носа, девушка не двинулась и на миллиметр, но когда до цели оставались считанные сантиметры, парень замер. Будто что-то мешало ему коснуться чужой кожи, как в играх, такая надоедливая и бесячая невидимая стена, и казалось, что ничто не сможет преодолеть возникшее препятствие, но Лиза протянула свою ладонь и почти невесомо коснулась подушечками пальцев чужих. Осаму уже хотел было что-то сказать, но девушка его опередила. -Ни слова. Парень кивнул и вместо этого осторожно поднялся на одну ступень выше. Не увидев никаких плохих знаков со стороны девушки, парень ступил на тот же уровень, где стояла Лиза, и медленно, словно старался не спугнуть, развел руки в стороны и несильно обнял девушку. Лиза не двигалась, боясь сделать что-то не то, неправильное, но Осаму лишь сильнее сомкнул руки на чужой спине. -Я знаю, что ты боишься быть обманутой, поэтому обещаю, что ни за что не брошу тебя. Я буду с тобой всегда-всегда, всегда-всегда... навечно. --- Джон стоял слишком близко к Ане, из-за чего сердце той забилось чаще, а ее шеи касались теплые пальцы мужчины. Цепочка с двумя сердечками была надета, весь внешний вид девушки был окончен, и Джон отошел на пару шагов назад, наклонив голову в бок, прищурившись, и осматривал результат. Щеки Ани покрылись румянцем, а пальцы нервно перебирали волосы на прядки. -Нет, не то. Джон осмотрел комнату, выискивая что-то, а Аня уже хотела было открыть рот и спросить, чего же такого ее муж ищет, но он поднял руку ладонью к жене. Девушка кивнула и завела руки за спину, молча ожидая момента находки вещи. -Зай, где ты хранишь резинки, - мужчина подошел к прикроватной тумбе и принялся вытряхивать из нее все вещи, из каждого ящика, пока в руки не попалась упаковка резинок: фиолетовых, черных, с блестками, с искусственными миниатюрными цветами и другие. Каждый раз, когда Джон использовал милые прозвища, Аня застывала, а в ее голове мартышка стучала в тарелки, и можно было делать все, что заблагорассудиться мужчине с не самыми добрыми мыслями. – Какую? Аня приоткрыла рот, переводя взгляд с одной резинки на другую, пытаясь побыстрее решить, какой завязать волосы, а брови Джона все сильнее сводились к переносице. Девушка вытянула руку, указав на фиолетовую резинку с блестками. -Вот эту можно... если ты не про- -Неправильно. Берем такую, - Джон уложил все вещички обратно по ящикам и помахал перед девушкой белой резинкой с маленькой веточкой незабудки. – Сядь, я тебе волосы завяжу. -Но... -Не нокай, - и все. Это была волшебная фраза, от которой Аня замолкала и не говорила больше и слова, пока Джон сам ей не разрешал. Вот так вот. - До вокзала нам ехать чуть меньше часа, потом проверить билеты, поезд отходит в 19.57, приедем мы туда в... – Джон не договорил, вместо этого он затянул резинку посильнее, чтобы не развязалось так легко, - за двадцать минут. Посмотрись. Если бы кому-то другому сказали в таком тоне слово, которое обычно говорят в тоне просьбы, то либо говорящему ответили: «А пожалуйста?», либо вломили пиз- кхм, либо вежливо послали в пешее эротическое. Но почему-то все забывают о тех людях, которым кристаллически пофиг на тон и об Ане, которая выполнит любую просьбу Джона, несмотря на то, что это звучало как приказ. Мужчина встал с корточек, уперев руки в бока, и положил Ане в руки зеркальце в золотой оправе, прямоугольное, с резной ручкой, совсем как в императорских покоях. Девушка повертела головой и наклонилась так, чтобы было видно маленькую скромную косичку, идущую от самого пробора по нижней линии, завязанную за ухом и заканчивающейся в начале шеи, на конце косички была резинка, собирающая все волосы в низкий хвост. Это выглядело... потрясающе. -Вау... красиво, - Аня осторожно коснулась косы подушечками пальцев, словно прикасалась к хрустальной фигурке, с которой можно только легонько сдувать пыль. – А где ты научился? Джон ухмыльнулся и приложил палец к губам. -Свои секреты я не раскрываю. И не смей думать, что я тебе изменял. -А почему ты подумал, что я подумала, что ты мне изменял? -Заткнись. --- Лиза потянулась в кровати, хрустя спиной, но не так сильно, чтобы не было судорог ног. Извечная проблема как Ани, таки и Лизы, что немного осложняло жизнь, все-таки, когда ты сидишь за столом, и внезапно перестала двигаться нога, то надо что-то срочно делать. Настенные часы показывали без десяти два часа дня, и девушка, с хорошим настроением села прямо, осознавая, что никогда в жизни он не просыпалась по выходным, тем более летом, раньше двенадцати утра, только если не было назначено встречи с Аней. В полностью открытое окно дул прохладный ветер, что очень бодрило по утрам, но не сегодня. Лиза повернула голову в бок и увидела рядом с собой мягкую тканевую игрушку, вышитую в форме человечка с одной ногой по центру, вся она была в бинтах, а из черных глаз текли «красные струйки крови» из красных ниток. Ах, до чего прекрасная игрушка! Кью очень повезло с такой игрушкой. Но потом вспомнилась одна интересная вещь... -Чертов Осаму, так и знала, что он решит зайти сюда. Лиза обвела комнату взглядом, отмечая, что все вещи лежат на местах, кроме этой самой куклы Кью. Тут в глаза бросилась маленькая бумажка, валявшаяся на полу под дверью, а на ней было что-то написано небрежным, но все равно красивым почерком. Почерком Осаму. Девушка неспешно поднялась с двухместной кровати, потому что до сих пор хотелось спать, и подошла к двери. Наклонившись, Лиза взяла в руки листок, но перед тем как читать проморгалась, ведь в глазах все неприятно размывалось. Девушка упала обратно на кровать на спину, держа навесу записку, но стоило дочитать до слова «ушел», сон мгновенно как рукой сняло, и Лиза выскочила из своей спальни. Стук в соседнюю дверь оказался громким и резким, может даже грубым, но сейчас девушке было плевать. Хотелось выбить эту чертову преграду, если ответа сразу не будет, но, с горем пополам сдержавшись от такого буйства, Лиза побежала вниз по лестнице с подпорченным настроением, потому что на двери Осаму была та же самая записка, но с приписанным словом «кухня». Долго догадываться не пришлось. И только на последней ступени Лиза застыла, не поставив ногу на опору, и задумалась. То слово было дописано другой ручкой, цвет сильно отличался, а значит оно было добавлено недавно, может только что. Осаму, Осаму, ну кто так делает? Хотя бы ручку такую же взял, что ли. Лиза вышла в кухню в фиолетовом пижамном платье до колен и подняла взгляд на дверь, ведущую на задний двор. В дверном проеме стоял Осаму с пакетами в руках, каштановые волосы были взъерошены, майка - слегка помята, но глаза радостно блестели. -Утречка. Парень улыбнулся и прошел в дом, а Лиза медленно, почти угрожающе, подходила к нему, отчего его улыбка слегка погасла, но когда он увидел чужие глаза, то снова миловидно улыбнулся. -Придурок ты, Осаму, кто же дописывает прощальные письма другой ручкой, а? Мог бы и постараться, - Лиза улыбалась, заглядывая в пакеты, но Осаму отдернул руки, скрывая содержимое в сумках. – Эй, покажи! -Неа, я их в холодильник уберу, и потом посмотришь, - парень положил голову на макушку девушки вместо поглаживания и ушел к холодильнику. Лиза же не двинулась, и Осаму, как и полагается, удивленно вскинул бровь и обернулся. – Чего? Что-то хочешь? -Ты во сколько встал? – «Да, она определенно чего-то хочет». -В двенадцать. В твоей комнате было так тихо, что я не стал будить тебя, кстати... – Осаму ой как не хотелось рассказывать, что он дернул за ручку двери, и та открылась, хотя раньше была всегда закрыта на ночь. Если на девушку так повлиял тот разговор, то у шатена чуть ли не сердце сжималось. Не от вины, а от того, что Лиза начала верить ему чуть больше, наконец-то настало то время, когда ее доверие сдвинулось с мертвой точки. С точки, которой она называла вершиной своего доверия людям, но и Осаму, и Аня знали, что этот пик расположился не выше половины всей шкалы, - ты сегодня не закрывала дверь в спальню. -Дурачок, ты зачем зашел ко мне? Просто чтобы подложить еще одну игрушку? – Лиза слегка нахмурилась, но это так, чтобы поддерживать вид цундере-маньячки или агрессивной-яндере. Она и так догадывалась, что Осаму не мог не попытаться открыть ее дверь, все-таки, сон у девушки не крепкий. – Почему не разбудил? -Ты так мило спала, что я не мог. -Ты инстинкт самосохранения когда терять начал? -Когда тебя встретил, - Осаму тепло улыбнулся и подошел к Лизе, обняв ее. При каждом объятии ему приходилось наклоняться, чтобы уткнуться лицом в родное плечо, все-таки разница в росте четырнадцать сантиметров! -Ну ты и подлиза, конечно. -Все для тебя, котик. -Я тебе за «котик» набью твой пустой лобик. -Буду только рад. -Бесишь. -Я тебя тоже люблю. --- Аня смотрела в окно черного мерседеса на пролетавшие мимо деревья, заборы дачных участков и магазины. Все выглядело таким спокойным и легким, что тут даже заурядный суицидник захочет жить. Девушка повернула голову к Джону, который вел авто и иногда отклонял голову вбок и открывал рот, чтобы жена могла дать ему кусок от пирожка с клюквой. Оказалось, что у мужчины в Калининграде есть знакомый, который и дал им во временное пользование машину, но что-то Ане верилось слабо. Какой нафиг знакомый? С мерседесом? Небось он подготовил все заранее, это же Джон, он, вроде, умный дядька. -Джон, можно включить музыку? – мужчина пожал плечами, и девушка потянулась к магнитоле. Как же хорошо, что у Джона и Лизы в большинстве случаев одинаковые привычки, хоть это и пытались отрицать оба. Прибавив громкость, чтобы было слышно, но не слишком громко, Аня постепенно узнавала знакомый напев. Вот так повезло!

Call me what suits your taste, I just wanna taste (Называй меня так, как тебе нравится, я просто хочу попробовать)

And I’ve always heard it’s what’s inside that counts (И я всегда слышал, что важно то, что внутри)

-Знаешь, а мне нравится эта песня, - кротко сказал Джон, а Ане показалось, что сейчас на нее вывалили просто гору информации. Но даже при всем этом девушка вслушалась.

‘Cause my insides are red, and yours are too (Потому что у меня внутри все красное, и у тебя тоже)

And the red on my face is matching you (И румянец на моем лице тебе к лицу)

And goodness, you’re bleeding, what a wonderful feeling (И боже мой, у тебя идет кровь, какое чудесное чувство)

You’re down, and you’re pleading, my head is just reeling (Ты подавлен и умоляешь, у меня просто голова идет кругом)

-А... правда, мне тоже... – поддержала Аня, теребя руками кончики волос. И что тут, прикажите, еще говорить?

The red means I love you (Красный означает, что я люблю тебя)

Tasting your blood means, I love you (Вкус твоей крови означает, что я люблю тебя)

Джон качал головой в такт, но лицо оставалось неизменно похуи- нейтральным, что не вязалось в мыслях Ани. Как человек может двигаться под музыку, но при этом на лице ни единой эмоции? Величайшая загадка человечества. Городской пейзаж за окном сменился на напоминающий деревенский, а вдалеке была видна тонкая полоска Ушаковского залива. Сегодня была необычайно высокая для Калининграда температура, и Аня невольно улыбнулась, когда посмотрела на жителей: большинство из них сидели на траве, дороге, у заборов и обмахивались всем, что только попадало под руку. Бедненькие, не привыкли к жаре в 30 градусов, а девушке только в кайф жить с такой погодой. Солнце светило в боковое стекло со стороны Ани, и ей приходилось жмуриться, но это было даже в какой-то степени прекрасно. Покрашенные в насыщенный черный волосы блестели на свету, а от ветра разлетались в стороны, что до невозможности нравилось Джону. -Осталось ехать несколько минут, выключай музыку, - мужчина крутанул руль в сторону, заворачивая на пустую улицу. Аня неохотно нажала на кнопку выключения и посильнее открыла окно: прохладный ветер с ближайшего водоема приятно охлаждал, были слышны радостные возгласы детей, шелест листьев успокаивал. Джон остановился на переходе, пропуская старушку, а сам все это время косо смотрел на жену, в который раз отмечая, что она идеальна. Тут телефон Ани пиликнул, оповещая хозяйку, что кто-то ей чего-то настрочил, при чем этот кто-то до сих пор печатает. Уже догадываясь, кто это мог быть, девушка включает телефон. ну вы где? от аэропорта до нас вродь недолго минут тридцать от силы

Мы еще едем

Джон сказал что еще пару минут, и мы будем на месте

славно тогда ждем доброго дня Вам, соизвольте сообщить Вашему верному мужу известь, что я с нетерпением жду его, дабы переговорить о смысле бытия ＾◡＾ если что, это писал мой придурок

Хахаа, оке)))

Надеюсь, Джон меня за такое не убьет

я его лично вскрою потом

Ой не, не надо

как хочешь ооооо я вас вижу с крыши ща спущусь

Ля, у вас еще и крыша проходная есть?

Купец

Ты главное не спускайся с помощью прыжка

блин, а я так хотела(

Надо наверное тоже собственный дом покупать

А то соседи сверлят через день

аахахах, я уже отвыкла)) -Как я хочу ударить его, - Аня вздрогнула от внезапного чужого голоса над ухом и повернулась к нему. Джон открыл дверь со стороны девушки и ждал на улице, когда она уже поймет, что они приехали. – Пойдем, зай, тебе там Лиза с крыши машет. Аня выглянула из машины и увидела сидящую на самом краю крыши подругу, и девушка не на шутку перепугалась бы, если бы Лиза не сидела за невысоким металлическим ограждением, и если бы сзади не стоял хмурый Осаму. Ему явно не нравилось, что девушка находилась так близко к краю. -Заходите! Саму сейчас спуститься! – Лиза говорила громко, чтобы ее точно было слышно внизу, но Осаму наклонился к ней и что-то прошептал, отчего девушка отклонилась в противоположную сторону, а после, судя по лицу, немного смутилась. Но так как у Ани хреновое зрение, она могла ошибиться, а Джон категорически не хотел пояснять, что же там такое происходит. Дядь, вот от кого, а от тебя такого предательства не ожидалось. Вот ведь... старый конспиратор. – Да заходите, чего встали? Капканы я еще не ставила, а свисающие с потолка ножи упали на местного придурка-Осаму. -Эй! – Осаму подхватил Лизу за локти и поволок от края крыши, скорее всего, к лестнице, ведущей вниз, на второй этаж. Аня оглядела дом: всего в нем было два этажа, не считая крыши, по которой можно ходить, стены были покрашены в белый, под двумя окнами второго этажа рос вьюнок, на первом этаже окна были просто огромные, может даже высотой с Джона. Рамы были деревянные, а внизу так вообще резные, на подоконнике стояли какие-то неизвестные для девушки цветы, а у стен первого этажа росла розовая акация на фоне, почему-то, серого. Но, признать, оно выглядит красиво. Сзади виднелся двор с деревьями, цветами и кустами, и Аня бы с радостью пошла посмотреть, но на пороге дома появился Осаму, опершийся о дверной косяк. М-да, похоже, Лиза убедила его выйти. Неудивительно. -Ну, дорогие гости, заходите, милости прошу, чувствуйте себя как дома, - парень поклонился, протягивая руку в сторону входа. Аня неуверенно посмотрела на Джона, а тот еле заметно кивнул и, взяв жену за руку, повел к двери. Девушка слегка опешила, но когда мужчина ушел на расстояние двух вытянутых рук, пришлось опомниться и подбежать к нему, чтобы хоть как-то идти вровень. Что ж, эти два дня обещают быть насыщенным.