Сын

Лёжа на боку, Вэнь Кэсин досматривала приятный сон, в котором А-Сюй медленно расчёсывала её волосы, лаская каждую прядь пальцами в мозолях. Она что-то еле слышно напевала, от чего на сердце у хозяйки Долины призраков покалывало, а в горле вставал ком чувств, о которых она до сих пор боится говорить вслух слишком часто. Неверие в своё счастье до сих пор бьёт под дых. Сегодня ночью они не ласкали друг друга, как муж с женой, поскольку один мелкий проказник был особенно капризным и ни в какую не хотел засыпать отдельно от своей матери. Что ж, Вэнь Кэсин могла его понять. Даже час жизни без её А-Сюй проходил впустую, словно вода сквозь решето. Качаясь на волнах сна, она не хотела раскрывать глаза, но, не ощущая привычной тяжести с другой стороны кровати, Вэнь Кэсин невольно напрягалась, из-за чего дрёма была не столь сладка. К тому же, в это утро кое-кто решил разбудить её самостоятельно. Настойчивые дёргания за её нижнее ханьфу, сопровождаемые тихими звуками, которые могут издавать только дети и немые, не давали соскользнуть обратно в мир снов, из-за чего Вэнь Кэсин наконец открыла глаза. Пару раз моргнув, она смогла увидеть более чёткие очертания кровати, стоящей рядом тумбочки с простынями на ней, стену с гобеленами, привезёнными из ближайших городов, и кувшин с водой. А маленькие пухлые ручки продолжали попытки привлечь к себе внимание. Вэнь Кэсин перевела взгляд на маленькое детское личико, лежащее рядом с ней и дующее свои губы. Разлёт бровей уже напоминал материнский, а капризный нрав неуловимо выдавал схожесть с отцом. Хотя, возможно, Вэнь Кэсин была предвзята. С А-Сян не было особых проблем, эта малышка ела кашу, приготовленную ей, не обращая внимания на обожжённый рот, и улыбалась так ярко своим беззубым ртом, что Кэсин не знала, как реагировать и лишь быстрее вытирала покрасневшую кожу. Но этот сорванец – отпрыск императора Хэлянь И, известного своей ненасытностью и жестокостью, любил порыдать просто так, устраивал истерики из-за температуры воды, немного ниже привычной, и, в целом, был тем ещё плаксой. Хотя он и не был предназначен для подобной жизни, тем более в таком месте. Вэнь Кэсин не могла винить этого ребёнка за то, что его ожидания не оправдались, и вместо величественных стен дворца в столице в окружении слуг, он проводит своё детство в Долине призраков среди самых страшных чудовищ Цзянху. В свой первый день здесь Вэнь Кэсин тоже лила слёзы, захлёбываясь беспомощностью из-за смерти родителей и страхом за свою судьбу. Было бы лицемерием судить этого мальчика слишком строго. В конце концов, Сяо Тао был послушен хотя бы своей матери, умел быть тихим, когда у А-Сюй болела голова, и спокойно относился к тому, что его за день могут укачивать пять разных человек. Поскольку Чжоу Цзышу недавно восстанавливалась после родов, ей было сложно, но она взяла эту обязанность на себя, так как ей было неловко от осознания того, что обременяет окружающих заботой о её сыне. Однако Вэнь Кэсин каждый день уверяла свою жену в том, что это нормально – полагаться на других. Если бы А-Сюй боялась доверить своего ребёнка такому монстру, каким являлась Кэсин, то она бы всё поняла, но после родов первый человек, который касался и пеленал маленькое тельце была именно Вэнь Кэсин. Так что дело было не в этом. Детские пальцы сжимают белую ткань и оттягивают воротник, оголяя ложбинку между грудей. Вот оно что. — Ммм, — упрямое создание проголодалось и усердно добивалось того, чтобы его покормили. Мыча, Сяо Тао требовал закончить издевательство над бедным детским желудком. — Ох, нет, дорогой мой. Я не смогу тебе помочь, — Вэнь Кэсин отвела его руку от своей одежды, из-за чего негодование стало выражаться более громко. — Не надо плакать, давай лучше поищем твою маму, раз уж ты проголодался. — Мама-а, — проговорил мальчик, которого скоро придётся отучать от грудного кормления. — Да, да, сейчас пойдём. Подхватив ребёнка с кровати, хранящей тепло их маленькой семьи, Вэнь Кэсин сперва подходит к зеркалу, чтобы накинуть лежащее рядом ханьфу. В отражении можно увидеть картину, о которой она никогда не мечтала. Её опыт с А-Сян был тем, о чём она жалела, поскольку считала, что смерть была бы милосерднее, чем жизнь в таком поганом месте. Однако эта девчонка продолжает смотреть на неё, как на старшую сестру или наставницу, а сама Вэнь Кэсин не знает до сих пор, как справиться с доверием в этих светлых хитрых глазах. И что теперь? Она стоит с годовалым ребёнком на руках, который тоже уставился на отражение в зеркале, и спит с его матерью во всех смыслах. На самом деле, Вэнь Кэсин старалась не задумываться о том, насколько жестокое место – столица, раз уж Чжоу Цзышу решилась сбежать оттуда почти с ребёнком на руках в Долину призраков. Это насколько нужно довести человека, чтобы тот считал это место лучшим вариантом? Сама А-Сюй рассказала немного. Только то, что принц обманным путём заставил её забеременеть от него под действием какого-то препарата, хотя всем известно, что спать со своим оружием – последнее дело. Но Хэлянь И возомнил себя невесть кем, и, зачав ребёнка, поспешил объявить о свадьбе. Не то чтобы Чжоу Цзышу соглашалась, но её мнением он не интересовался. Всем известно, как умирали предыдущие дети императора. С некоторыми из них приходилось расправляться лично Чжоу Цзышу, так как семьи несчастных были неугодны Хэлянь И, а это можно расценивать, как смертный приговор. А-Сюй знала, что благосклонность императора не продлится долго, что и толкнуло её на побег. Хорошо то, что Долина призраков окружена специальным барьером, не впускающим на территорию всех подряд. Ни на что не рассчитывая, А-Сюй поселилась в Долине с уже округлым животом, что было рискованно, однако её это не остановило. Всё, чего она хотела, это найти женщин, способных принять роды, поскольку её мягкое сердце, спрятанное за сталью характера, волновалось за ребёнка, пускай он и не был желанным. Это обострённое чувство ответственности. Вэнь Кэсин не знала, как бы она сама поступила в такой ситуации. Но это и не важно. Важно лишь то, что за поисками повитух Цзышу столкнулась с Гу Сян, не способной держать язык за зубами, и девчонка предложила обратиться к тётушке Ло или самой хозяйке. Так они и познакомились. Как оказалось, чтобы убедиться в том, что они являются родственными душами, потребовалось пару чайников чая и несколько месяцев бесед о важном и не очень. А теперь Вэнь Кэсин держит сына А-Сюй, прижимая его к своей груди. Именно она рассказывает Сяо Тао сказки на ночь, она купала его, когда её любимая отсыпалась, она помогала А-Сюй во всём, что касалось ухода за ребёнком, который даже не был её. И теперь они здесь – томятся без Чжоу Цзышу, как без воды, не родственники, но семья. — Ма-ам, — мальчик снова решил поторопить свою нерасторопную…сиделку? Это сложно, размышлять о природе этих отношений, поэтому Вэнь Кэсин обычно лишь целует А-Сюй и говорит о том, чтобы та не забивала свою голову переживаниями. — Сейчас, сейчас, — проговорила Кэсин, наконец накинув на плечи слой ханьфу, чтобы хоть немного соблюсти приличия. Уже направляясь к выходу, она останавливается из-за того, что ребёнок будто злится потому, что Вэнь Кэсин чего-то не понимает. — Мама! — вскрикивает он и настойчиво тянет к ней маленькие ручки. В ступоре она переводит взгляд на ребёнка на своих руках, которых смотрит ей в глаза. — Что такое? — тихо спрашивает она, на что это крохотное создание расплывается в улыбке. Она подносит его ближе к лицу, и Тао цепляется за её подбородок, будто хочет быть ближе. Звонкий детский смех касается чего-то хрупкого в душе Вэнь Кэсин, чему, она не уверена, что хочет давать название. — Ма-ма, — снова говорит ребёнок на её руках, смотря ей прямо в глаза своими тёплыми и такими похожими на материнские карими омутами. — Сяо Тао хочет поиграть? — обнимая сына А-Сюй, Вэнь Кэсин чувствует жжение в глазах, но не обращает на это внимание. Тао хватается за тёмную прядь и засовывает в рот, пока устрашающая и жестокая хозяйка Долины старается взять чувства под контроль. Вдруг она чувствует, как пара знакомых рук обнимает её за талию. Мягкий поцелуй в шею греет её чёрствое сердце, пока такое родное присутствие жены успокаивает бурю в её душе. — Ты ведь кормила его перед уходом? — хрипло произносит Вэнь Кэсин, всё также смотря на мальчика, увлечённого её волосами. — Да, — отвечает её А-Сюй, поглаживая талию, забираясь под единственный слой одежды, не считая нижнего ханьфу, и выдыхает в шею. — Он разбудил тебя? — Ничего страшного, я всё равно долго провалялась в постели. Наш сын сегодня необычайно активный, пусть даже не смотрит на меня своими большими глазами, Гу Сян будет развлекать его. — Конечно, — отвечает А-Сюй, утыкаясь лицом в её шею. Она кожей чувствует мягкую улыбку.