Дар Саламандровой Ведьмы

Я буду терзать тебя, потому что мне не всё равно.

Я буду кричать на тебя, потому что не чувствую себя услышанной.

Я буду творить полную хрень, пока не осознаю – ты меня любишь и без этих сцен.

      «Иди ты к чёрту, Химмель», — почти срывается с языка Цири, но она вовремя прикусывает его. Она знает, как Морриган ненавидит, когда её посылают куда-подальше. Она помнит, что она реально пойдёт — и не вернётся. Или вернётся, но уже не посмотрит на неё так, как прежде. А смотрит она с неприкрытой нежностью, от которой у Цири переворачивается всё. И сердце, и почки, и целый мир в её голове.       Они повздорили. Повздорили из-за мелочи, кажется, из-за того, что Морриган не нравится, когда к ним заваливаются пьяные Кендрик и Даллон. Когда ей что-то не нравится, она старается – реально старается, и Цири это видит – говорить об этом как можно вежливее, мягче. Но сегодня не получается, как и всегда, потому что Морриган сходит на ругань и истерит. Она панически боится темноты, неизвестности и пьяных людей.       А потом извиняется. Падает на пол и закрывает лицо руками, словно сейчас на неё обрушится град ударов. Она бормочет что-то невнятное, кажется, извиняется и клянётся, что больше никогда не будет делать так. Никогда не сойдётся на ругань, не пожалуется, не скажет слова против.       И ведь Химмели не били её, чёрт бы подрал всё.       И в этот раз она упала. Она дрожала, громко всхлипывала и тёрла лицо до красных пятен, подстать её рыжим волосам. Она напоминала красно-оранжевое месиво с редкими проблесками голубых глаз, которые она изредка открывала, чтобы взглянуть на Цири максимально перепуганно. И в такие моменты она ненавидела себя за то, что напугала милую Морриган. Снова.       — Морриган.       Она вздрагивает, и Цири забывает, что хотела сказать только что. Она вспомнила.       Вспомнила, как прошлым летом нашла птицу. Она лежала и сбивчиво дышала. Её лапки подрагивали в агонии, но тогда Цири подумала, что ими она цепляется за утекающую между пальцами жизнь. Что она обязательно хочет жить, просто получилось так, что у неё ничего не вышло. Вот она лежала и доживала последние мгновения, пока...       — Всё в порядке, Морри, — её голос заметно смягчается.       Она мысленно сплёвывает злость и гасит пламя, разгоревшееся между глоткой и сердцем. Она резко делает шаг назад от желания уйти в грязный мат, потому что это Морриган. Потому что Морриган надо любить и беречь, ведь она одна такая. Одна такая холодная, мрачная и циничная снаружи и мягкая и хрупкая внутри. Тревожная.       Цири срывается с места. Тогда Морриган не поняла, почему Цири убежала. Она бежала, сломя голову, с птицей в ладонях. Она тихо просила её: «Живи, живи, живи». Живи, если хочется жить, живи, если есть, что терять. Живи, потому что Цири – эгоистка. Она не хочет жить с мыслью о том, что она кого-то пережила. Снова.       — И ты бежала ко мне только ради этого? — спросил Кендрик.       — Меньше болтай, больше делай, — шикнула Цири. — Лечи.       — Ладно, ладно... — сдался тогда парень, и энергия жизни побежала по венам сбитой птицы.       И Морриган дрожит. Почти как та птица, только Морриган больше, чем молодой ворон. И в этот раз Цири не нужен Кендрик с его магией исцеления.       Он поднялся на лапы. Осмотрелся, радостно гаркнул и полетел прочь.       — Морри, прости меня, — шепчет Цири.       — Нет, это ты меня прости.       — За что?       — Я наговорила ерунды.       — А я притащила с собой пьянь, которую ты терпеть не можешь.       Они молчат. Морриган всхлипывает время от времени, но становится заметно тише. Спокойнее. Она позволяет себе расслабиться в руках Цири, а та гладит её по спине. И думает.       Они дуры. Ругаются до кровавых соплей, почти набрасываются друг на друга и думают только тогда, когда осознают – ещё слово, и они разбегутся. Они не смогут посмотреть подруга подруге в глаза, расслабить плечи, когда кто-нибудь из них зайдёт за спину другой. Всё поменяется, перегни они палку. Они упустят момент, как Цири, не задумайся она хоть на миг. И ворон никогда бы не сверкнул благодарно глазами, и не нашла бы она у себя на окне подарок от Саламандровой Ведьмы. А он ей понадобится. Но не сегодня.       — Морри, милая, — говорит Цири ей. — Давай попробуем в следующий раз поговорить?       И они реально попробуют. И всё будет иначе.