ми корасон

Прошло несколько дней, и Чимин ловил себя на мысли, что должен испытывать стыд. Он предстал перед Намджуном в слабом и жалком виде: плакал навзрыд и обнажал душу, рассказывая то, что преследовало его в кошмарах с пятнадцати лет. То, в чём он боялся признаться даже в собственных мыслях: ему не просто не хватало брата — он ненавидел себя за ту роковую беспомощность и верил, что было не поздно всё исправить, только он упустил этот шанс. Чувство вины, нестерпимым зудом отзывающееся под кожей, сводило его с ума. И всё же стыда не было. Ни капельки. Ему даже стало легче. Немного, но легче. Чимина по-прежнему влекло к Намджуну: его одолевало это необъяснимое желание быть рядом, ближе, ещё ближе, чтобы колени сталкивались, а феромоны переплетались. Присутствие Намджуна — даже одна быстрая улыбка, мимолётная встреча глазами, пара мягких слов — напоминало о согревающих объятиях и нежных прикосновениях, о надёжных руках на своей спине и сладком запахе. И об обещании. Чимин рано просыпался, даже когда мог спать хоть до обеда. Сказывалась многолетняя привычка вставать до первых лучей солнца. В последнее время работал он всё реже. Возможно, его жалели из-за уставшего вида, но Тэхён утверждал, что лишь наказывает нерадивых пиратов. Открыв глаза, Чимин осознал, что больше не уснёт. Корабль качало сильнее обычного, а небо за кормовыми окнами окрасилось в тревожно-серый. Сонно потирая затёкшую шею, Чимин сел, но едва его босые ноги коснулись пола, на него накатила волна ужасной тошноты. Даже отвары Хосока не всегда помогали унять её, особенно по утрам. Поморщившись, Чимин подождал, когда тошнота отступит, и осторожно поднялся. Это отвратительное ощущение ещё вернётся. Оно всегда охватывало его в самые неподходящие минуты на протяжении всего дня. На кресле лежала его вчерашняя одежда. Оказавшись на корабле, он был так благодарен, что пираты поделились своими вещами, и Чимин частенько прогонял эгоистичные мысли, но скудный гардероб вызывал у него странную тоску. Он вновь испытывал глупую тягу к красивым нарядам и украшениям, совсем как до замужества. Его окружали пираты в грязных и потрёпанных одеждах. Даже Юнги не придавал значения своему внешнему виду. Лишь Чонгук постоянно менял наряды: все они были просторного покроя, из дорогой ткани всех оттенков синего — от небесно-голубого до почти чёрного — с вышивкой и сверкавшим на солнце стеклярусом. В его русалочьих ушах всегда висели серьги в невообразимом количестве, а на запястьях звенели тонкие золотые браслеты. И, глядя на него, Чимин думал, что тоже хотел бы приодеться и почувствовать себя красивым. Хотел бы снова ловить на себе восхищённые взгляды альф. Или, вернее, одного конкретного альфы. Хосок говорил, что Чимин смог бы привлечь внимание любого, стоило только захотеть. А ещё он говорил, что никакого загадочного омеги не существует. Может, Хосок прав. Может, Намджун угощал его фруктами, дарил цветы, читал вслух и защищал от грязных сплетен не только из жалости и благородства? Может, Чимин смог бы… Чимин разочарованно застонал, опускаясь перед своим сундуком. Не хватало только вешаться на первого встречного альфу, который проявил сочувствие. Но Намджун не казался первым встречным: Чимин чувствовал странную связь, которую ни описать словами, даже теми красивыми книжными выражениями, которые он так полюбил. Доверие. Желание чего-то смутного и запретного. Близость. Чимин и сам не знал, было ли это самовнушением или, может, какими-то разбушевавшимися омежьими инстинктами, которые требуют найти надёжного альфу, чтобы защитить своего ребёнка. Да, наверное, было бы проще объяснить всё природой. Это не настоящие чувства, а значит, когда они расстанутся на Тортуге, сердце Чимина не будет болеть. И всё же он надел свой самый симпатичный жилет из чёрной кожи, а за голенище сапога заткнул кинжал. На борту он не приносил много пользы, но Чимин не расставался с ним. Это единственный подарок Намджуна, который он мог держать всегда при себе. Книга была слишком массивной, а цветок — слишком хрупким. На палубе Чимин подошёл к пиратам, дежурившим в ту ночь. Среди них был и Бенджи — дозоры для него оставались скорее развлечением, чем наказанием за его мелкие провинности. Пираты смеялись над какой-то выходкой парнишки и выглядели так добродушно, что Чимин не побоялся заговорить с ними. — Море сегодня неспокойное, — заметил он после недолгих приветствий. — Близится шторм? — Наверняка и не скажешь, — почёсывая щетину, ответил немолодой пират по имени Морган. — Может, Юнги сможет увести нас. — Не волнуйся, Чимин! — подбодрил Бенджи, сверкнув широкой улыбкой. — Нас ни один шторм не потопит. — Ты ещё настоящих штормов не видел, сопляк, — усмехнулся Морган. Чимин боялся, что пираты возненавидят его из-за наказания канониров, но многие относились к нему даже более приветливо и почтительно, чем прежде. Наверное, план Юнги удался и вкусная еда вернула команде хорошее расположение духа. Чимин собирался заглянуть на кухню, проверить, не нужна ли его помощь. Ему нравилось готовить и чувствовать себя полезным. Путь пролегал через кают-компанию, почти пустую в такой ранний час. За столом сидел Уэйн и чистил ногти своим кинжалом. Заметив Чимина, он напрягся и резко вскочил с места. Раздался оглушительный треск. Его штанина, должно быть, зацепилась за гвоздь или край скамьи и порвалась на бедре. — Гром и молнии, — выругался Уэйн, оглядывая дырку. Чимин невольно сжался, испугавшись, что весь гнев обрушится на него, а поблизости нет никого, способного защитить его. Но Уэйн лишь бурчал себе под нос с таким разочарованным видом, что Чимину стало его жаль. — Я… — начал он и запнулся, когда Уэйн поднял на него взгляд и прищурился. — Я могу помочь. Зашить их. Чимин и сам не понимал, откуда в нём пробудилось это внезапное желание прийти на выручку человеку, который в их первую встречу обращался с ним как с куском мяса и едва не изнасиловал. Возможно, глубоко внутри по-прежнему жило стремление всем нравиться и завоёвывать сердца даже тех, кто недолюбливал его. Он знал лишь, что если не поможет, то совесть не позволит ему спать спокойно. — Серьёзно? — спросил Уэйн с недоверием. — С чего бы тебе помогать мне? Это была идеальная возможность пойти на попятную, но здравый смысл явно покинул его. — Мы же одна команда. Хоть и временно. Знаю, я тебе не нравлюсь, но Намджун был бы рад, что в его команде все помогают друг другу в мелких неурядицах. — Чимин прочистил горло, в глубине души радуясь, что вспомнил ещё одно интересное слово, которое узнал из книг. — Если начать сейчас, то успею к завтраку. На лице Уэйна отразилась нешуточная борьба. Чимин даже не знал, хочет ли, чтобы пират принял помощь или чтобы отказался. Но в итоге Уэйн сдался и кивнул. Они договорились, что Уэйн зайдёт за штанами перед самым завтраком. Чимин всегда любил шить. Это требовало терпения и усидчивости, поэтому помогало ненадолго отвлечься от беспокойных мыслей и с головой погрузиться с мир стежков и петелек. Со штанами он справился быстро, даже успел немного их приукрасить — рискованный шаг, ведь Уэйн мог выйти из себя, увидев на месте дырки тёмно-синий узор, напоминающий тревожные морские волны. Однако Уэйн даже не стал разглядывать штаны: потупив глаза и неловко переминаясь на пороге, он сбивчиво поблагодарил за помощь и поспешил уйти. — Ты сделал что? — На лице Чонгука отразилось такое отвращение, будто Чимин по меньшей мере съел слизняка. Они сидели за завтраком, и Намджун поинтересовался, почему Уэйн заходил к ним в каюту так рано. Чимин не собирался кричать налево и направо о своём поступке, но если он мог соврать Чонгуку и всем остальным, то с Намджуном хотелось быть предельно искренним. Чимин даже сомневался, повернётся ли у него язык сказать ложь, когда Намджун смотрел ему прямо в глаза с таким заботливым видом. Во всяком случае, Чимину нравилось видеть в этом проявление заботы, а не праздного любопытства. Казалось, никто не одобрял его затею помочь. Все выглядели как минимум озадаченными, а как максимум — недовольными. Увидев его смущение, Намджун похлопал Чимина по колену. — Это очень мило с твоей стороны. Мы хотя бы не будем смотреть на голый зад старины Уэйна, — улыбнулся он, и сердце Чимина окутало самое нежное тепло, когда ладонь Намджуна задержалась на его колене ещё на пару секунд. — И всё же… Держался бы ты подальше от их компашки, — буркнул Юнги, уткнувшись взглядом в свою тарелку. — Они меня бесят. — Уэйн не так уж плох, — возразил Хосок. — Дживон тоже не так уж плох? — Юнги угрожающе вскинул брови. — Этого я не говорил. Просто из них троих Уэйн выглядит наименьшим злом. — А Том Лич? — вдруг встрял Чонгук, и его голос звучал пугающе пустым и отстранённым. — Ты говорил о нём то же самое. Но он обижал моего Юнги, и теперь он… — Покинул команду, да, Чонгуки? — с напором сказал Тэхён, и Чимин увидел, как под столом он стискивает ладонь Чонгука, на которой уже появились русалочьи когти. — Он сбежал и, бьюсь об заклад, теперь плавает с другой командой. Чонгук посмотрел на Тэхёна, и его уши подёрнулись. — Наверное. От него плохо пахло, — пробормотал он, возвращаясь к завтраку и ковыряя содержимое тарелки. — Мясо совсем невкусное. Чувствуя напряжение, повисшее над их столом, Чимин невольно передвинулся поближе к Намджуну. — Парни правы. Разумеется, ты можешь общаться, с кем пожелаешь, но… — Намджун замялся, и его рука вновь шевельнулась в сторону Чимина, но так и не коснулась его. — Они могут быть опасны. Особенно Дживон. Просто будь осторожнее, хорошо? Чимин кивнул, с разочарованием смотря вниз: ладонь Намджуна находилась совсем близко, но не приближалась к его колену ни на миллиметр. — К слову, погода сегодня… — начал Сокджин, переводя тему на надвигающийся шторм, и все поддержали её с необычайным рвением. Завтрак подходил к концу, и в столовой становилось всё меньше людей. Пара пиратов, дежуривших на кухне, собирали посуду. Юнги покинул их первым, сославшись на необходимость стоять у штурвала, и Чонгук увязался за ним. Хосок отправился проведать заболевшего пирата, а Тэхёна позвали наверх разбираться с очередной мелкой потасовкой. Сокджин и Намджун обсуждали возможное нападение на торговое судно, и Чимин почти не слушал их, но и уходить не спешил. Хотелось продлить драгоценные минуты в компании Намджуна. Он не сразу заметил двух подошедших к ним пиратов. Они переминались у их стола, неуклюже подталкивая друг друга локтем. — Что-то стряслось? — спросил Намджун, готовый подняться. — Мы, это… По делу пришли. К Чимину. — Пират почесал затылок. Услышав своё имя, Чимин переглянулся с Намджуном и увидел его подбадривающую улыбку. — Да? — Старина Уэйн сказал, что это ты так починил его штаны. И мы, это… Спросить хотели. — Попросить, — поправил стоявший рядом пират. — У нас рубахи порвались. — Мы возьмём все дела по кухне! На всю неделю, — выпалил первый пират. — Нет, до самой Тортуги, — перебил второй. — Вам зашить рубашки? — уточнил Чимин, слегка тронутый тем, какими неловкими и смущёнными выглядели эти здоровяки, когда приходилось о чём-то просить. Пираты дружно закивали. — Конечно, без проблем. Принесите после завтрака. Посмотрю, что смогу сделать. Чимин подумал, что на этом разговор закончится, но пираты не двинулись с места и вновь начали подталкивать друг друга. Наконец, один из них решился: — У Уэйна там ещё узор был. Как море. — Он замялся, явно не зная, как лучше облечь свою просьбу в слова. Чимин улыбнулся. — Хорошо, будут вам узоры. Есть какие-то пожелания? Пираты разом оживились. — Можно рыбу? Маленькую такую, синюю. — А мне пчелу. У меня отец пчёл разводил. Сокджин издал смешок, и пираты мигом покраснели. Но Чимин невозмутимо кивнул, пообещав, что займётся этим сегодня. — У тебя слишком доброе сердце, — сказал Намджун, когда, рассыпавшись в самых жарких благодарностях, пираты торопливо ушли. — Ну, если это их порадует, почему бы и нет? К тому же… Вышивать я правда люблю. А ещё иногда хочется заняться чем-то другим. Я немного устал от письма. Это так интересно, и я так рад, что уже могу читать сам, но иногда… — Разнообразия не хватает? — услужливо предложил Сокджин, и Чимин закивал, надеясь, что Намджун правильно его поймёт. — Самое время сказать: «Я же говорил»? — мягко улыбнулся Намджун. — Тебе нужно больше отдыхать. Чимин отвёл взгляд и поджал губы. Как он мог объяснить, что каждый раз, стоило ему прилечь на диван или остаться без полезного дела, как внутри нарастало липкое пугающее чувство, поглощающее всякую радость? Оно напоминало кишащий муравейник: беспокойные мысли и чувства разбегались врассыпную, не желая притормозить. — Чем шитьё не отдых? — Он постарался улыбнуться. — А вам нужно что-то зашить? Раз уж я берусь за это… Сокджин и Намджун отказались, зато через полчаса после завтрака, когда Чимин взялся за шитьё, в каюту заглянул Чонгук с белой хлопковой рубашкой, явно принадлежавшей Тэхёну. — Научи и меня, — попросил он, освобождая себе место на диване. — Смотри, тут есть дырка. Я смогу её зашить? Чимин улыбнулся и взглянул на рубашку. Дырка была совсем крошечной и неприметной, поэтому он кивнул и принялся подбирать подходящие иголку и нитки. — А рисунок? — нетерпеливо спросил Чонгук, пытаясь скрыть своё предвкушение, но русалочьи уши зашевелились. — Я подслушал разговор одной компании. Они хвастались, что ты вышьешь им рыб и пчёл. Это правда? Чимин неловко рассмеялся. Он и подумать не мог, что его скромные навыки, которыми обладает любой уважающий себя омега Хоултауна, станут предметом такого восторга среди пиратов. Чонгук ни разу не держал в руках иглу, и это сразу бросалось в глаза. Каждый стежок давался ему с трудом, он просил показать всё заново каждые пару минут, исколол себе все руки, пыхтел и рычал, но продолжал терзать невинную рубашку. Чимин дошивал цветок рядом с пчёлкой, когда Чонгук наконец справился с дыркой и тяжело вздохнул. — Не передумал насчёт клубники? — с улыбкой спросил Чимин. Работая бок о бок, они изредка переговаривались. Чонгук рассказал, что Тэхён любит клубнику, и поскольку в долгих плаваниях о свежих ягодах можно лишь мечтать, маленькая вышивка на рубашке будет поднимать ему настроение. — Конечно, не передумал, — ответил Чонгук почти обиженным тоном. Они договорились, что Чимин будет вышивать похожую клубнику на платке, чтобы Чонгук смотрел и пытался повторить, но дело продвигалось медленно. К обеду пираты зашли за рубашками и так долго благодарили и расхваливали Чимина, что он совсем смутился. А потом пришли другие. И ещё. И ещё. Один приносил штаны с оторванным карманом, другой показывал рубаху с дыркой на воротнике, третий — разошедшиеся швы. Гора одежды медленно росла, но Чимин никому не отказывал. Он радовался возможности быть полезным.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

— Ну что, раздел всю мою команду? — улыбнулся Намджун, садясь на подлокотник дивана, заваленного одеждой. Чимин разгладил рубашку с маленьким якорем на груди, оценивая работу, а затем отложил её на кресло, где стопкой лежала готовая одежда. — Они сами разделись передо мной. Клянусь, я увидел больше, чем мне хотелось бы. — Он зажмурился и рассмеялся. — Я начинаю подозревать, что их больше волнуют рисунки. Боюсь, как бы у меня не закончилась фантазия. Чимин взял новую рубашку с дыркой на рукаве. — Не удивлюсь, если ты прав. Им нравится твоё внимание. Зря ты в это ввязался. Они теперь не отстанут, пока каждый не получит по вышивке. Чимин посмотрел на него, и их взгляды встретились. Улыбка сама собой расплылась на его лице. — Ну, мне несложно. Надеюсь, это сделает твою команду опрятнее. — Их уже не спасти, — фыркнул Намджун. — Видел бы ты Тэхёна. Радуется, как дитя малое. Он осторожно подвинул одежду и сел рядом на диван, разглядывая катушки с нитками. Изначально их было немного — белые, чёрные, синие, жёлтые и красные, — но пираты, вероятно, собрали все нитки, что нашлись на корабле, потому что теперь в арсенале Чимина были самые разные оттенки. — Ага, он подходил ко мне. Сказал, мол, знает, что я помогал Чонгуку и очень благодарен. Я даже удивился. Думал, он всё ещё недолюбливает меня. Тем более, Чонгук вышивал первый раз и… Ну, его клубника похожа на что угодно, кроме клубники. Если честно, я немного боялся, что Тэхён разозлится на меня. — За что? — Ну, отчасти это моя вина, что его рубашка испорчена. — Испорчена? — переспросил Намджун и покачал головой. — Во-первых, никакой твоей вины тут нет. А во-вторых, Тэхён теперь никогда не выбросит её. Работа, сделанная рукой любимого человека, всегда самая драгоценная. И неважно, насколько она хороша. Чимин затаил дыхание. Его сердце не могло оставаться равнодушным, когда Намджун говорил о любви. — А у тебя есть что-нибудь такое? — тихо спросил он, орудуя ниткой, чтобы избежать необходимости смотреть ему в глаза. Намджун замялся, будто сомневаясь, стоит ли говорить, и каждая секунда казалась Чимину маленькой бесконечностью. Он невольно закусил губу, стараясь думать только о вышивке, а не о другом омеге, который занимает сердце Намджуна. — Да, — едва слышно ответил он. — Платок. — От того омеги, да? Про которого ты рассказывал? — Чимин старался говорить спокойно, но его голос невольно дрогнул, и он скрыл волнение за лёгким покашливанием. — Да, — ответил Намджун. — Знаешь, я до сих пор храню его, хотя прошло столько лет. — Хосок говорил, что этот омега тоже жил в Хоултауне, — нерешительно сказал Чимин, боясь, что Намджуну не понравится его любопытство, но и бороться с самим собой он больше не мог. — Вдруг я его знаю? Там была какая-то вышивка? Многие состоятельные семьи украшают платки своими инициалами или даже фамильными гербами. А у остальных обычно какие-то узоры или рисунки. Намджун улыбнулся. — Ты тоже украшал свои платки? — Ну… Конечно. Все так делали. — Чимин не стал говорить, что он вырос, донашивая всё за старшим братом, и его одежда никогда не отличалась красотой, поэтому он и украшал её вышивкой. — Я шил для всей семьи, и у каждого были свои рисунки на платках. Брату я, например, всегда вышивал розы. — А себе? Чимин сунул руку в карман и достал платок — одну из немногих вещей, которая осталась у него из дома. Он протянул его Намджуну. — Голубя. Намджун осторожно провёл большим пальцем по рисунку и улыбнулся как-то грустно. — У тебя золотые руки, — негромко сказал он, возвращая платок. — Научишь меня тоже вышивать? Боюсь, я буду ещё безнадёжнее, чем Чонгук, но я тоже хочу попробовать. Чимин недоверчиво вскинул голову. Ему не верилось, что он мог научить Намджуна, такого умного и разностороннего, хоть чему-то. — Серьёзно? — переспросил он. — Не мне же одному учить тебя всему, что я знаю, — улыбнулся Намджун. Чимин побоялся предлагать ему что-то из одежды пиратов. Конечно, они бы не осмелились злиться на капитана за испорченные штаны, зато могли направить всё недовольство на самого Чимина. Поэтому он дал Намджуну рубашку из своего сундука и иголку побольше. — Только не исколи себе все пальцы. Улыбка Намджуна стала шире. — Этого обещать не могу. Они сидели рядом, но это ощущалось куда волнительнее, чем было с Чонгуком. Чимин шил быстро, почти машинально, время от времени поглядывая на Намджуна, который то и дело запутывал нитку, а потом, нахмурившись и высунув кончик языка от напряжения, пытался исправить положение. Он выглядел таким очаровательным и неуклюжим, и Чимину так хотелось запомнить каждую минуту этого умиротворяющего вечера и бережно хранить их рядом с самыми счастливыми воспоминаниями своей жизни: Намджун рядом с ним, делает кривоватые стежки и с обречённым вздохом качает головой, а затем поднимает глаза, и их взгляды встречаются. Ох. В жизни Чимина было так мало любви, но он точно знал, что чувства, которые охватывали его рядом с Намджуном, не спутать ни с чем. Он влюблён. Так глубоко и бесповоротно, что уже не получится обманывать самого себя. — Всё-таки шитьё — это не для меня, — тихо сказал Намджун. Чимин заставил себя посмотреть на ткань. — Всё хорошо, смотри… — он придвинулся и осторожно накрыл его крупную ладонь своей, желая направить в нужную сторону. — Держи строчку ровнее. Стежки должны быть одинаковыми, а у тебя они куда-то косят, видишь? Это почти как письмо. Даже если строчек нет, нужно мысленно представлять их и писать по одной линии. Ты сам меня этому учил. — Шить не так просто, как писать, — пожаловался Намджун. — Ты просто не привык, — мягко улыбнулся Чимин, всё равно гордясь его результатами. — И не нужно каждый раз протаскивать иглу до конца. Давай ещё раз покажу.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Скрыться от шторма не удалось. Буря разыгралась на следующий вечер: внезапно налетел ветер, волны усилились, взмывая так высоко, словно стремились дотянуться до неба, а небо вдалеке прорезала первая вспышка молнии. — По местам! — Громогласный голос Тэхёна заглушил вой ветра. Пиратам не нужно было объяснять — они сами знали, что делать. Без раздумий, без сомнений. Наблюдая со стороны, Чимин восхищался, как слаженно они действовали. Быстро, но никакой паники. Юнги стоял на капитанском мостике, сжимая штурвал, и его взгляд был таким суровым, что на месте природы Чимин побоялся бы устраивать непогоду. Корабль вздрогнул, канаты зарычали, словно готовясь к бою со стихией. Чимина отбросило в сторону, но Намджун вовремя подхватил его, крепко держась за дверной косяк, чтобы сохранить равновесие. — Иди в лазарет! — Намджуну пришлось наклониться к его уху и почти кричать. Чимин вздрогнул от внезапного раската грома прямо над кораблём и, воспользовавшись качкой, прижался к Намджуну. — Хосок боится штормов и обычно сидит подальше от верхних палуб. Там не так сильно качает. Отвести тебя? Буря ещё не разыгралась, и Чимин лишь смутно представлял, насколько страшной она будет, но ему хотелось находиться поближе к Намджуну. Даже если это было опаснее. Чимин покачал головой. — Я буду в каюте, — крикнул он. Но пожалел об этом минут через пятнадцать, когда сидел в углу, закрыв уши руками и уткнувшись лбом в колени. Он дышал медленно и глубоко, стараясь унять тошноту. Корабль трясло, бросало в разные стороны, как маленькую щепку, а за окном ревело море. Чимин твердил себе, что должен доверять команде, но он впервые сталкивался с чем-то настолько могущественным и не поддающимся контролю. Эта неистовая сила приводила его в ужас. Дверь распахнулась, и на пороге появился Намджун, мокрый до нитки и встревоженный. Его взгляд заметался по каюте. — Ты в порядке? Страшно? — воскликнул он, бросаясь к Чимину, и, рухнув на колени, притянул его к себе. Его запах всегда олицетворял надёжность и безопасность. Чимин спрятался в его объятиях и невольно вздрогнул, когда корабль сотряс очередной раскат грома. — Всё хорошо, — ответил Чимин, слегка отстраняясь. Ему тоже хотелось быть храбрым и надёжным для Намджуна, хотелось показать, что никакая буря ему не страшна. — Тебе нужно вернуться к команде. Намджун бросил взгляд на дверь, и на его лице отразилась борьба. — Тогда спустись в лазарет. Я провожу тебя и вернусь. Я не могу оставить тебя одного. Чимин сжал его руки в своих и сделал глубокий вдох. — Можно я буду с тобой там, на палубе? — Видя, что Намджуну не нравится эта мысль, он поспешно продолжил: — Я буду осторожен. Пожалуйста, я никогда не видел шторм. Чимин заглянул в его глаза с такой надеждой, будто искренне не желал ничего сильнее, чем оказаться снаружи. Намджун неуверенно кивнул и помог ему подняться. Корабль продолжал держаться под натиском стихии. Сидя в каюте, Чимин даже не осознавал, что пошёл сильный дождь, но теперь ветер безжалостно хлестал в лицо, а крупные капли стекали по его лицу. Это было невероятно. Ужасающе и прекрасно. Весь мир на мили вокруг словно перестал существовать: стояла кромешная темнота. Но молнии то и дело озаряли небо. И на мгновение — долгое, отчётливое — палуба и лица команды окрашивались в ослепительно-белый. У Чимина перехватило дыхание. Он больше не замечал Намджуна, Сокджина и Тэхёна, старавшихся держать под контролем команду, не замечал Юнги, яростно поворачивавшего штурвал, не замечал Чонгука, с горящими глазами вскинувшего руки. Нет, он смотрел только на волны, неукротимые, свободные, и впервые страх уступил место восхищению. После очередного раската грома, такой оглушительный, что, казалось, даже внутренности Чимина задрожали, что-то неуловимо изменилось: дождь продолжал заливать палубу, но волны стали чуть ниже, а ветер — чуть слабее. Молнии мелькали где-то вдалеке, но Чимин почувствовал, как все пираты разом выдохнули. В капитанской каюте ещё никогда не было так уютно, как в ту ночь. Корабль по-прежнему слегка качало, а ливень не стихал, но большая часть команды разошлись по каютам. Капли дождя стекали по вискам Намджуна, и Чимину хотелось притянуть его к себе и убрать волосы, липнувшие к лицу. Намджун ушёл в свою спальню и вернулся с одеялом. — У тебя даже зубы стучат, — неодобрительно сказал он, кутая Чимина уже во второе одеяло. — Не думаю, что это полезно для малыша. — Но я так счастлив. Разве это не полезно для малыша? — улыбнулся Чимин, прижимаясь щекой к ткани, пахнувшей Намджуном. — А ты не замёрз? Этот вопрос, необдуманный, слишком дерзкий, сам собой слетел с его губ. Должно быть, это шторм сделал его таким смелым. — Нет, я… — начал было Намджун, но, увидев, как Чимин робко приподнял одеяло, улыбнулся. — Вообще-то да, очень замёрз. Они устроились на диване, разделяя одеяло на двоих. Чимин обнимал его за пояс и наслаждался каждой секундой тепла. Несколько ламп догорело, и в каюте стало темнее. — Спасибо, — прошептал Чимин, прижимаясь щекой к груди Намджуна. Между ними царило такое спокойствие, что хотелось уснуть прямо так, в не самой удобной позе, после которой наутро будет болеть всё тело. — За то, что показал тебе шторм? Они тихо усмехнулись почти одновременно, и Чимин прикрыл глаза. — Ты показал мне не только шторм. Ещё множество волшебных мест: остров и тот волшебный водоём, звёзды и да, шторм. Совсем недавно я и подумать не мог, что мир так огромен и прекрасен. И ты продолжаешь показывать мне новые миры, которые раньше были мне недоступны. Через книги, свои истории и знания. Я даже не помню, когда в последний раз был таким счастливым. И таким нужным. Взаимны его чувства или нет — не столь важно, Чимин всё равно ощущал себя значимым рядом с Намджуном, будто прежде он был немым и теперь впервые обрёл голос, его видели и замечали по-настоящему, и он больше не был безликой прислугой. Прислонившись щекой к макушке Чимина, Намджун размеренно гладил его по плечу, спускаясь до локтя и поднимаясь вновь. — Я тоже, — тихо выдохнул он. Чимин хотел поднять голову и заглянуть ему в глаза, но не решился. Ночь была слишком уютной и сказочной, чтобы портить её разбитым сердцем. Может, Намджун считал его хотя бы своим другом? Чимина устроил бы такой расклад, если бы он мог оставаться рядом и тонуть в его успокаивающем сладком запахе.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

День близился к обеду, когда Чимин распахнул глаза и сел на диване, пытаясь отдышаться. В нос по-прежнему бил терпкий гранатовый запах, осквернённый кровью. Ему снова снился тот сон. Одетый во всё белое, он лежит посередине огромной постели и смотрит на балдахин, расшитый золотыми узорами, а под ним — никакого матраса, только горы гранатов. Чимин нащупывает ладонью гранат, поднимает его и чувствует гулкое сердцебиение внутри, а затем вонзает в него нож. С граната льётся кровь и стекает ему на лицо. Чимин начинает задыхаться и… — Ну, как ты? — Ласковый голос доносился будто из-под толщи воды. Он постарался сфокусировать взгляд на сидящем рядом человеке и на долю секунды увидел того, кто преследовал его в каждом ночном кошмаре. Чимин отпрянул, прижав руку ко рту, но видение рассеялось. Юнги встревоженно коснулся его плеча. — Малыш? Ты в порядке? Чимин провёл ладонью по лбу, стирая пот, и несколько раз кивнул. — Да. Да, всё хорошо. Просто голова болит. Юнги сочувственно погладил его по плечу и взял со столика миску. — Что это? — нахмурился Чимин. — Сухари и немного мёда. Намджун сказал, что тебя беспокоят утренние недомогания. Съешь. Станет лучше. Чимин пропустил завтрак, но аппетита он не испытывал. Еда вызывала странное отторжение — казалось, стоит лишь поднести её ко рту, а его вывернет наизнанку. — Спасибо, — без особо энтузиазма сказал Чимин, и Юнги мягко улыбнулся. — Выглядит не очень, но это правда помогает, когда тошнит. Попробуй. Чимин последовал его совету и, жуя сухари, прильнул головой к спинке дивана, чувствуя едва уловимые феромоны. Вчера Намджун помогал зашивать ему рубахи. У него получалось чуть хуже, но пираты даже не смотрели на швы — их больше занимали маленькие рисунки вроде клевера, подковы или солнца. Поговаривали даже, что у кого на одежде нет вышивки Чимина, тот не из команды «Ми Корасон». Чимин улыбнулся своим воспоминаниям, но его сердце вновь растосковалось по Намджуну. Казалось, они не виделись месяцами, хотя лишь минувшим утром Намджун, опустившись на корточки у дивана, интересовался его самочувствием. — Надо вставать, — пробормотал Чимин, чувствуя себя виноватым, что в последнее время больше времени проводит в постели, чем на кухне. — Отдохнул бы лучше, — вздохнул Юнги и вдруг наклонился вперёд. — А пойдём ко мне. Там Чонгук чахнет над своими сокровищами, но мы прогоним его и побудем вместе. Хочешь? Предложение было слишком соблазнительным, и Чимин помнил большую и удобную кровать, напоминающую гнездо. Пусть оно и было чужим, ему так хочется залезть внутрь, свернуться калачиком и крепко уснуть. Тем более под надёжным крылом Юнги. Чимин с сомнением кивнул. В Хоултауне приглашать постороннего в свою спальню — священное место, принадлежавшее только альфе и омеге, — считалось настолько возмутительным, что Чимин не мог и помыслить об этом. Но на корабле порядки были проще, и вот он уже второй раз сидел на чужой кровати и оглядывал лёгкий беспорядок. Чонгука в каюте не оказалось: видимо, ушёл на чаепитие к Хосоку, пока Юнги дожидался пробуждения Чимина. — Давай, иди сюда. — Повернувшись на бок, Юнги похлопал по месту рядом с собой, и Чимин закусил губу. — А Тэхён не будет против, что я?.. — Он замялся. — Тут же останется мой запах. Юнги фыркнул. — Ты наш друг, и тебе плохо. Я, конечно, не лекарь, но бьюсь об заклад, тебе просто необходимо немного объятий. Если он не готов войти в твоё положение, пускай спит на полу. Мне не нужен альфа, не уважающий потребности беременного омеги. — Не слишком ли это сурово? — Чимин закусил губу, невольно проводя ладонью по мягкой простыни. Юнги рассмеялся, откинувшись на подушку. — Возможно. Но я знаю, что Тэ всё поймёт. Разве что поворчит немного, как обычно, но против точно не будет. К тому же… — Юнги приподнялся на локте и, приложив ладонь ко рту, шепнул: — Он так растаял после той клубнички. Уверен, теперь ни слова не скажет. Чимин улыбнулся в ответ и, сбросив обувь, забрался на чужую постель. Он лёг напротив Юнги и тут же почувствовал его руки на своей талии. — Спасибо, — прошептал он, встречаясь с ним взглядом. — Ты так заботишься обо мне, хотя я… Не заслужил ни капли сострадания и жалости. Юнги совсем его не знал: ни семьи, ни прошлого, ни хотя бы фамилии. Но всё равно был таким добрым, таким понимающим, что в глазах защипало от слёз. — Ну что ты, малыш? — Юнги притянул его к себе и начал гладить по спине. — Всё хорошо. Во время беременности часто хочется физического контакта, правда? Нежности, ласки, объятий. Чимин не нашёл в себе сил на ответ, поэтому, укрывшись в объятиях Юнги, лишь промычал в знак согласия. В каюте царила лёгкая прохлада. Шум с палубы сюда не долетал, как и солнечный свет, и даже корабль покачивался на волнах мягко, словно колыбель младенца. Чимина окутывали чужие запахи — приглушённые, они приносили ощущение покоя. Будто здесь, в кровати, напоминающей уютное гнездо, все проблемы уходили на задний план, почти терялись за хриплым бормотанием Юнги. — Мне так жаль, что ты оказался здесь в таком хрупком состоянии, когда тебе особенно нужен дом. Родные стены, родные люди. Ты больше всего заслуживаешь бережного отношения, — с искренним сочувствием продолжил Юнги. — Знаю, мы ещё не так близки, но ты можешь приходить сюда, когда захочешь. Если тебе нужно поговорить или… Просто молча полежать и пообниматься. Я серьёзно. Пальцы Юнги перебирали его волосы, и Чимин едва сдерживался, чтобы не задремать. Он потирался носом о шею Юнги и удивлялся. Единственный омега, с которым прежде Чимин так сближался, был его братом, но и это являлось скорее исключением из правил: в их семье излишняя нежность друг к другу казалась чем-то противоестественным. Но Юнги не был его родственником и всё же с готовностью пригласил в свою постель и давал то, в чём Чимин так нуждался, хоть и не догадывался об этом. — Тебе нужно сделать своё гнёздышко, — сказал Юнги после недолгого молчания. Чимин с трудом заставил себя приоткрыть глаза и вникнуть в его слова. — Вот увидишь, тебе станет легче. Хочешь, я дам что-нибудь из одежды Чонгука? — Что? — переспросил Чимин, слишком сонный, чтобы сообразить, причём здесь Чонгук. — Для гнезда нужны вещи кого-то из близких, а вы с ним так подружились. Я подумал, тебе будет уютнее, если положить его вещи в гнездо. Тем более он не альфа… — Разве ты не будешь ревновать? — с сомнением спросил Чимин, но Юнги лишь тихо рассмеялся. — Чонгуки? Шутишь? Нет, он слишком преданный. И искренний. Если бы ты привлекал его хоть чуточку в романтическом плане, он бы первым делом сказал об этом нам. Чимин улыбнулся. — Я был бы рад и твоей одежде, — добавил он, остерегаясь, не слишком ли это самонадеянно с его стороны. — Хорошо, я подберу что-нибудь подходящее, — пообещал Юнги. — У тебя есть ребёнок? — спросил Чимин, покрепче его обнимая. — Ты так хорошо меня понимаешь. Юнги меньше всего походил на хранителя домашнего очага или семейного человека, но он знал о беременностях больше, чем Чимин, который так отчаянно мечтал о ребёнке. — Боже упаси, малыш, — ответил Юнги, легонько потрепав его по волосам. — Дети постоянно кричат, требуют слишком много внимания и отнимают всё замечательное, что есть в жизни. Это просто не для меня. Но вокруг меня было много беременных омег. Там, где я раньше жил. У нас были огромные кровати, и мы часто строили большое гнездо и лежали все вместе. Я рад, что мы убрались оттуда, но я многому там научился. Например, тому, что омеги всегда должны быть опорой друг для друга, а не соперниками. Чимину хотелось узнать больше о прошлом Юнги, хотелось поблагодарить его ещё примерно тысячу раз, но тихий голос, тепло человеческого тела и мягкие поглаживания так усыпляли, что последние слова доносились до него уже откуда-то издалека. Чимин не хотел, чтобы всё это заканчивалось, и знал, что будет скучать. Он понимал, что Юнги занимает на корабле очень важную должность и должен всегда оставаться на чеку, а не сторожить его сон, но каждый раз, ворочаясь, Чимин чувствовал, что Юнги продолжает обнимать его со спины. Впервые за долгое время он спал настолько сладко, и снились ему не кошмары, а согревающие сказочные сны — неуловимые и расплывчатые, лишь ускользающие образы в тёплых тонах: ямочки Намджуна, его пухлые губы и улыбки, предназначенные ему одному, тихий голос и запах, такой родной, такой нужный. Чимин потянулся носом вперёд, утыкаясь в горячую шею и пытаясь вдохнуть ещё глубже. — Тш-ш-ш, всё хорошо, — прошептал Намджун. — Почти пришли. Чувства возвращались к нему постепенно. Чимин вдруг понял, что он на руках у Намджуна и это уже не сон. Голова казалась ужасно тяжёлой, сознание — спутанным. Солнце уже село, на палубе почти не осталось пиратов, а значит, он умудрился проспать целый день. Намджун прижал его ещё крепче к себе, когда открывал дверь, и в голове промелькнула приятная мысль, что Намджун такой сильный и может удержать его даже одной рукой. Самый сильный на свете. Чимин улыбнулся и потёрся щекой о его плечо. — Можно ещё минутку? — Ему так хотелось оставаться на руках у Намджуна подольше. Желательно до самого утра. Чимин услышал его тихий смешок, такой нежный, что кожа покрылась мурашками. — Я только сяду. Намджун сел на диван и откинулся на спинку. Чимину стоило устыдиться, что он так удобно устроился на коленях у альфы, который ему не принадлежал, но рука Намджуна покоилась на его спине, и Чимин мог думать лишь о том, что они дышат друг другу в такт. Прошло уже больше минуты, но они словно не замечали этого. — Как ты себя чувствуешь? Принести тебе поесть? — тихо спросил Намджун, и, касаясь носом его шеи, Чимин чувствовал слабую вибрацию, словно его забота вдруг стала такой осязаемой. Он так увлёкся, что едва не забыл ответить. — Замечательно. — Чимин надеялся, что Намджун спишет мечтательность его голоса на сонливость, потому что сам он уже ничего не мог с собой поделать. — Я не голодный. — Юнги сказал, тебе нужно гнездо, — сказал Намджун после недолгой паузы. Чимин невольно напрягся. Гнездование всегда было слишком личным, чтобы обсуждать его с альфами, тем более с Намджуном. Он и представить себе не мог, как соорудить себе уютное и безопасное местечко и лежать в нём прямо под пристальным взглядом Намджуна. Это было полной противоположностью комфорта. Его смущало даже то, с какой непринуждённостью говорит об этом Намджун. Будто Чимину нужно что-то обыденное и естественное вроде новых сапог. — Да не то чтобы… — пробормотал он. — Я проживу и без этого. Ты ведь наверняка против беспорядка. — Нет, — ответил Намджун как-то слишком поспешно. — То есть… Беспорядок я не люблю, но если это касается твоих… потребностей, то… Не отказывай себе. Главное, чтобы ты был здоров и хорошо себя чувствовал. На остальное плевать. Чимин почувствовал, как к щекам приливает жар, и порадовался, что Намджун не видит его лица. — Хорошо. Я подумаю. — Может, ты… — Намджун запнулся и прочистил горло. — Юнги сказал, что для гнезда хорошо бы одежду кого-то из друзей, а мы, можно сказать, друзья, так что если вдруг ты захочешь что-нибудь из моего… — Мы друзья? — Чимин приподнял голову с плеча Намджуна и затаил дыхание. Так отчаянно хотелось заглянуть ему в душу и узнать, есть ли надежда, что Намджун видит в нём нечто большее, чем жалкого омегу в беде. Глаза напротив казались такими глубокими, словно сама бездна утягивала Чимина в свои крепкие объятия и он не хотел даже сопротивляться — лишь бросился вниз с обрыва и молился, что его поймают. — Ты мне очень дорог, Чимин, — тихо ответил Намджун, крепче прижимая его к себе. И Чимин почувствовал, что его поймали. Сердце затрепетало, будто внутри пробудились сотни бабочек. Он невольно улыбнулся, и Намджун улыбнулся в ответ и заправил прядь его волос за ухо. Ладонь задержалась у его лица, и Чимин ощущал щекой её тепло. — Хочешь, я тебе почитаю что-нибудь перед сном? — Ещё спрашиваешь, конечно, хочу. Чего Чимин не хотел, так это слезать с колен Намджуна, но ему пришлось, чтобы достать свою книгу. Было бы странно вернуться на своё прежнее уютное место, поэтому Чимин сел рядом. Намджун открыл книгу на случайной странице и притворно нахмурился. — Сможешь прочитать? Тут что-то заголовок такой сложный. — Улыбнувшись, он закинул руку на спинку дивана, и Чимин расценил это как приглашение. — Без твоей помощи не справиться. — Я думал, это ты мне будешь читать. — Он передвинулся ближе и прильнул к боку Намджуна. — Рыбка? По… Что? Это нечестно, он правда сложный. Я думал, ты будешь находить мне самые простые слова, чтобы я чувствовал себя умным. Намджун рассмеялся, откинув голову назад. — Поньо. Это её имя. — Всё, дальше сам читай, — сказал Чимин и обнял его за пояс. Было так удобно, что ни о каких гнёздах можно было не беспокоиться. Его почти пугало, с какой лёгкостью он привык к этой близости и с каким рвением жаждал её, словно не было ничего более естественного, чем сидеть в обнимку с Намджуном. Но своё самое уютное и безопасное место он уже нашёл.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

Их каюта нуждалась в уборке, и сразу после завтрака Чимин решил всерьёз заняться этим, пока каждый миллиметр не заблестит от чистоты. Из всех бытовых обязанностей подметать и мыть полы нравилось ему меньше всего, но сейчас он думал только о том, как обрадуется Намджун, вернувшись и увидев порядок. Лёгкую резь в глазах и тяжесть в голове он чувствовал с самого утра, но надеялся, что все недомогания пройдут после завтрака. Не прошли. Теперь от света слезились глаза, а мысли путались всё сильнее и сильнее. Чимин схватился за край письменного стола, пытаясь прийти в себя. Костяшки побелели, но мир вокруг продолжал качаться и гудеть. Пульсация всё нарастала, будто кто-то специально вонзал гвозди ему в голову. Веник давно упал на пол и теперь, бесполезный, лежал в ногах. Нужно было прилечь. Хотя бы сесть, потому что колени стали ватными и могли в любую секунду подвести его. Чимин двигался почти на ощупь. Боль сводила с ума, и он сам не знал, что ищет, куда идёт. Лишь бы всё это закончилось. Скрипнула дверь. Перед глазами замельтешили белые пятна. Чимин прильнул лбом к прохладной ткани подушек и сжал руками виски. Он старался не двигаться, только глубоко дышать, чтобы сладкий сандаловый запах заполнил всё его существо, вытеснив боль. Насыщенный, тёплый, он напоминал закатное солнце, опускающееся за горизонт, пряности цветастых торговцев, старые книги, хранившие множество воспоминаний. Запах мягко обволакивал, вязкий, тягучий, словно мёд на бронзовой коже. В нём было нечто утешительное, будто его обладатель находился рядом и обещал помочь. Защитить. Уберечь. Спасти.

⋆.  ˚　✦ ⋆. ˚ 　⋆

На кухне Чимина не было. В трюме, кают-компании и на палубах тоже. Не нашёлся он и с Чонгуком, Юнги или Хосоком. Сокджин и Тэхён также его не видели. Намджун уже заглядывал в каюту и сразу ушёл, не найдя там Чимина. Что-то тревожило его. Здравый смысл отказывался находить правдоподобные объяснения. Намджун никогда не следил, чем занимается Чимин в течение дня, куда он ходит и с кем общается. В последнее время, перешив, наверное, сотни рубашек, он стал пользоваться бо́льшей популярностью среди пиратов, поэтому мог находиться в любой личной или общей каюте, любом коридоре, любом укромном уголке. Намджун был уверен почти во всех своих ребятах, будь то страх или искреннее расположение, они не навредили бы Чимину. И всё же… Оставался Дживон: после наказания канониров он сидел тише воды, ниже травы, но наверняка не отказался от своих козней. Интуиция подсказывала Намджуну, что Дживон ищет способ добраться до него и капитанского поста, а сделать это проще всего через Чимина. Захлопнув дверь в каюту, Намджун тяжело вздохнул и провёл пятернёй по волосам. Диван был убран. Сундук закрыт. Бумаги, которые старательно исписывал Чимин перед завтраком, лежали на углу стола. А внизу валялся веник. Намджун собрался поднять его, но замер и принюхался. В нежный цветочный запах вплелись горькие нотки, будто Чимин испытывал сильный стресс или страх. И ощущался он всё сильнее по мере того, как Намджун приближался к своей спальне. Чимин прежде не заходил туда. Дверь никогда не запиралась на ключ, но это место было слишком личным. Слишком интимным. Внутри царил хаос. Ящики комода были распахнуты, из них свисала одежда. Содержимое опрокинутых сундуков валялось на полу. Но всё это меркло на фоне груды одежды, сваленной на кровати. Среди собственных рубашек и штанов Намджун увидел и чужие вещи: после красноречивых намёков Юнги каждый из парней предложил что-нибудь своё для гнезда, и Чимин, хоть и смутившись, всё принял и куда-то припрятал. Теперь, укутавшись в рубашку Намджуна, он лежал в своём уютном коконе и казался спящим. Но при звуке шагов Чимин тихо застонал и пошевелился. — Голова. — Его голос заглушала подушка. Сердце Намджуна упало в пятки. Ещё утром Чимин выглядел бледным и немного вялым, но не больным. Сейчас же щёки порозовели, а лоб был влажным и липким от пота. Намджун коснулся его ладонью, чтобы проверить, нет ли жара, и Чимин потянулся за прикосновением. — Сейчас, позову Хосока, — пробормотал Намджун, но Чимин заскулил, зарываясь глубже в гнездо. Он забормотал что-то сбивчиво, и Намджун с трудом разобрал: — Не уходи. Так плохо. Очень. Прошу. — Чимин схватил его за руку, но пальцы дрожали от слабости. — Я ненадолго. — Намджун опустился рядом, обхватывая его ладонь обеими руками. — Потерпишь немножко? И я больше не оставлю тебя ни на секунду. Чимин промычал что-то в ответ и потёрся носом о подушку. К счастью, Хосок разговаривал на палубе с Сокджином и тут же поспешил на помощь, но выведать у Чимина что-то о его самочувствии оказалось задачей почти невозможной. — Ох, милый… — выдохнул Хосок, с сочувствием глядя, как он сжимается в комок. — Проследи, чтобы он сегодня не вставал, ладно? Я дал ему лекарство. Должно помочь. Даже если станет лучше, пусть лежит, отдыхает и пьёт побольше воды. Я загляну через час. Хосок бесшумно прикрыл за собой дверь, и Намджун присел у кровати. Чимин не поднимал лица с подушки, но протянул руку в его сторону, рассеянно шаря по краю и случайно сбрасывая на пол пару рубашек. Намджун поймал его ладонь и мягко сжал. — Я здесь, — прошептал он. — Хочешь пить? — Посиди со мной. Прошу. Мне… — Чимин снова застонал, и Намджун осторожно погладил его по волосам свободной рукой. — Мне страшно. — Почему? Ты же сделал гнездо. Может, мне уйти, чтобы ты… Ну, больше чувствовал себя в безопасности? Чимин впервые приподнял голову с подушки и крепче сжал его ладонь. — Нет. Нет, нет, нет, прошу, — взволнованно зашептал он и зажмурился. — Глазам больно. — Тш-ш-ш, я никуда не ухожу. Просто хочу, чтобы тебе поскорее стало легче. А для этого тебе нужно отдохнуть и ни о чём не… — Ляг ко мне, — оборвал его Чимин своим самым несчастным тоном, и хотя Намджуна тут же обдало жаром, он знал, что выполнит любую просьбу, лишь бы облегчить его страдания. — Уверен? — уточнил Намджун, убирая волосы с его влажного лба. Чимин приоткрыл один глаз и слабо кивнул. Эта кровать принадлежала Намджуну уже много лет, и он ни с кем её не делил. Да, бывали мимолётные связи на суше, но те спальни были лишь временным пристанищем, эта же — его настоящим домом. Подушки и одеяла, простыни, почти вся одежда — гнездо было наполнено вещами Намджуна, тем, что он носил, чего касался изо дня в день. Но, осторожно ложась рядом, он чувствовал, что ступает на чужую территорию. Будто это Чимин пустил его в своё самое сокровенное место, а не наоборот. Чимин отодвинул подушку и прижался к Намджуну, упираясь лбом ему в плечо. Он дышал тихо, осторожно, словно даже это причиняло ему боль. — Можно я… — начал Намджун, сомневаясь, не будет ли это слишком. Но сейчас, в минуты сильной боли, Чимин сам тянулся к его запаху, искал в нём спасение. — Да, — прошептал он, пряча лицо в изгибе шеи, там, где пахло особенно сильно. И Намджун окутал его своими феромонами целиком, будто плотной, надёжной скорлупой. Напряжение постепенно рассеивалось: плечи опустились, хватка ослабла. Чимин потёрся щекой о шею, и Намджун почувствовал кожей его слабую улыбку. Он гладил Чимина по волосам, а потом спустился к вискам и стал бережно массировать их. — Как хорошо, — выдохнул Чимин, и в этих двух словах Намджун услышал всё его облегчение и благодарность. Время не остановилось — оно словно перестало существовать, как и весь внешний мир, сузившийся до них двоих. Намджун старался не шевелиться без нужды, чтобы не нарушать хрупкий сон, в который погружался Чимин. Пару раз к ним заглядывал Хосок и жестами спрашивал, всё ли в порядке и нужно ли что-то принести. Но Намджуну ничего не было нужно. Он обнимал спящего Чимина и гладил его по спине. Вверх и вниз, вверх и вниз. Их феромоны заполняли всю каюту, и вся одежда на кровати, на полу, в ящиках пропитается ими и ещё долго будет хранить их запах. Иногда Чимин бормотал что-то несвязное, ускользающее, ёрзал, но не отодвигался ни на сантиметр. Наоборот, казалось, будто становился всё ближе и ближе. Его щека прижималась к груди Намджуна, а ладонь сжимала рубашку у него на боку, словно старалась удержать. — Такой котёнок, — прошептал Намджун, глядя, как дуются его губы во сне. Будто только и просят о поцелуе. — Котелок? Я же всё вымыл, — пробубнил Чимин, нахмурившись, и приоткрыл глаза. Намджун замер на мгновение, но тут же улыбнулся. — Так соскучился по кухне, что она тебе снится? — спросил он, убирая волосы со лба Чимина. — Как ты себя чувствуешь? Чимин вновь прикрыл глаза и умиротворённо вздохнул. — Нормально. Голова такая тяжёлая. И спать хочется. — Тогда спи. Хосок сказал, чтобы ты сегодня полежал и отдохнул. — Ты устал? — Чимин повернул голову, уперевшись подбородком ему в грудь. — О боже, я занял твою кровать. Какой стыд. Прости, я сам не понимал, что творю. Правда, прости, пожалуйста, я сейчас уйду. Вопреки своим словам, Чимин не сдвинулся с места, только снова потёрся щекой о его грудь, и Намджун мысленно взмолился, чтобы он не услышал учащённое биение сердца. — Ничего. Тебе же было плохо. Отдыхай. Я могу поспать сегодня и на твоём диване, если захочешь остаться один. Чимин улыбнулся такой счастливой улыбкой и крепко обнял его. — Ты такой хороший, Намджун. Слишком хороший. Боже, если бы мой муж был хотя бы на четверть таким же хорошим… — вздохнул он. Чимин ещё никогда не говорил о своём муже, хотя Намджун и знал о его существовании. Наверное, не стоило сейчас ворошить прошлое, но слова вырвались сами собой: — Ты был замужем? Чимин напрягся и через пару секунд медленно поднял голову. — Был. Намджун услышал нотки страха в его тихом голосе и тысячу раз пожалел о том, что просто не пропустил это мимо ушей. Но ему нужно было кое-что прояснить. — Ты сбежал от него? Чимин приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но закусил губу и молча кивнул. — И ты… Может, хочешь поговорить об этом? — Намджун не хотел давить и вытягивать его тайны, но он чувствовал, что Чимин хранил в себе слишком много боли и горечи, которые преследовали его и не давали покоя. Но Чимин покачал головой и снова уткнулся лицом ему в грудь. — Если ты хочешь, чтобы я рассказал… — приглушённо ответил он, обнимая Намджуна за талию. — Хорошо, только не сейчас. Может, на Тортуге? Это очень… Всё сложно. — Не надо. Ты не обязан ничего мне рассказывать. — Намджун обнял его в ответ, поднимая глаза к потолку. — Просто знай, что он остался в прошлом и никогда тебя не найдёт. — Я знаю, — прошептал Чимин. — Он никогда меня не найдёт. Ни меня, ни моего малыша.