Сеанс

Входящий вызов застает буквально врасплох. Потому что, тот, кто звонит, вообще не должен его беспокоить в это время – он знает, что сейчас как раз антракт, ну или сам спектакль. Потому, нет стопроцентной возможности сразу ответить. Но звонок не обрывается, звонящий будто знает наверняка, что попадает четко во время антракта – придется ответить. Да и хочется, любопытно узнать, что ж там такого стряслось. Не договаривались ведь ни о каких звонках. - Привет, Ярик, у меня антракт. Что у тебя? - Привет. Знаю, Саш. Саш, выручай! У меня катастрофа. Точнее, собакострофа. - Чего? Ярик, я не понимаю. Тут шумно, да и у меня голова пока гудит после спектакля. - Собак не с кем оставить. А мне на один день всего к Скрипко на «стриптиз» и обратно. - Куда-куда тебе? - Да сольник Игоря, я ж тебе говорил. Я с Максом договорился, что он присмотрит, покормит, а у того температура вдруг. А сейчас больше не к кому в Питере обратиться. Некому доверить моих любимых псов. - И ты звонишь мне? - Саш, ну ты ж в Питере сейчас. Какая тебе разница, где ночевать: в гостишке или у меня? К тому же, у меня точно лучше, там есть в шкафу подушка для тебя ортопедическая. - Ярик, Ярик, стой. Что конкретно ты от меня хочешь? Ты забыл, что у меня аллергия на одного из них? - Не забыл, Саш. Ты просто их не трогай. Ну, Персика. Зосимку погладь обязательно, а то он расстроится. Тебе просто переночевать надо будет, их на кухне закроешь, утром покормишь и еды оставишь. И все. А вечером к ним уже Тема сможет после работы заехать. - Как у тебя все просто. Еще бы жил ты поближе к вокзалу. - Я переведу за такси, Казьмин, не занудствуй. Саш, не хочешь поспать в моей кровати? - Яр, блин. В твоей кровати, но без тебя. Ты к Скрипко уедешь. - Казьмин, не ревнуй. Там еще и Ермак будет. - Ярик! - Ну, Саш? - Ладно, конечно, я приеду. Высплюсь хоть у тебя на нормальной подушке. - Ну вот, слышу радость в голосе. Спасибо, Сашечка. Но я не настаиваю. - Ты позвонил с криками «выручай»! – уже откровенно смеется Саша в трубку, так и представляя опешившее выражение лица Ярослава: его распахнувшиеся глаза и округлившийся рот, вздернутые брови. - Так ты хочешь переночевать у меня или нет? Я уже ничего не понимаю, Саша. - Хочу, хочу. Приеду, не переживай. Все на этом? А то мне уже пора бежать. - Все. Еще раз спасибо. И это, там вино в холодильнике еще есть, и булочки, кажется. И конфеты. - Баярунас, ну какие еще булочки? Ты издеваешься? - С корицей, Саш. Утром съешь. - Ладно, спасибо. Посмотрю, что там за булочки ты жрешь. Ну все, пока тогда. - Пока. Бывай. Потом, до самого приезда в квартиру, еще не раз всплывал в голове этот разговор. Они с Яриком даже не попрощались толком, не поинтересовались делами друг друга; вообще, очень формально поговорили, но все равно воспоминания приносили легкую улыбку. И выпитое пиво после спектакля в компании коллег тоже повлияло, разумеется. Саша расслабился, никуда не торопился, слушал занимательные истории, наслаждался теплом питерской летней ночи и витающим вокруг него спокойствием. И вспоминал знакомые интонации Ярика и всегда немного странную, но безумно трогательную заботу, которой, честно, всегда не хватало. И даже совсем на хмельную голову он не признался коллегам, что Баярунас попросил его переночевать в своей квартире. Слишком личное, слишком важное, отдающееся трепетом и нежностью в сердце. Про него не забыли. На нетрезвую голову в мыслях всплывают самые искренние чувства – благодарность и радость, а не привычное и надуманное: «меня снова просто используют», из-за которого можно реально в это поверить. Саша всегда был мастером самостоятельно придумывать себе проблемы и надумывать лишнее. Особенно, с Ярославом, к которому долго приходилось привыкать; которого так сложно было всегда понимать; с которым ты всегда не знал, чего же ждать; и от которого он ни за что бы не отказался ни тогда, ни теперь. Но собаки – это ведь такая мелочь, тем более что от него почти ничего не требуется. А возвращаться в маленькую квартиру Ярика всегда хочется, пусть он прямо никогда самому владельцу об этом и не говорил, а лишь жаловался на долгую дорогу в такси да придирался к вечному беспорядку и пыли. Но сейчас несмотря на то, что уже давно за полночь, спать совсем не хочется. Саша не отключается в такси, и, даже кажется, что путь занимает в два раза меньше по времени. В квартире тихо и темно, но душно – Саша еще не забыл, как часто открывал тут чуть ли не нараспашку все окна прошлым летом. Включая свет только в маленькой прихожей, он сразу спешит к пресловутым запертым окнам. Кидает рюкзак на кровать и идет в душ – скорее смыть с себя айсвильский пот вместе с накопившейся усталостью и задорным ночным весельем, пропитавшим и кожу, и одежду, и немного – мысли. Гиппоаллергенный шампунь и гель для душа в том же шкафчике, куда их убрал сам Саша в один из прошлых приездов сюда – приятно. Может, именно поэтому еще он чувствует какую-то странную радость сейчас – он тут давно не просто гость. Но без Ярика, кажется, вот так, чтобы не ждать его скорого приезда, еще не оставался. Хотя, ключи у него свои уже очень давно. И Баярунас намекал, что Саша может приезжать сюда в любое время, в независимости от того, в каком городе находится сам Ярик. Но Саша никогда не приезжал. В коридоре все так же подозрительно тихо, и Саша, наконец-то, заходит на кухню, включает свет, приоткрывает окно. Собаки мирно спят на диване. Персик даже не шевелится, а Зосима лишь слегка приподнимает голову, сонно моргает и снова закрывает глазки, укладывая голову на лапы. Сашино присутствие их совсем не беспокоит. Наоборот, кажется, что они только и ждут, чтобы этот ненормальный, взявшийся тут же мыть скопившиеся кружки и протирать стол, поскорее свалил спать, ведь на часах уже четвертый час. И Казьмин, вскоре, выключает свет и уходит, убедившись, что псам ничего не требуется, а кухня в относительном порядке: по крайней мере, теперь глаз ни за что не цепляется. А вот в комнате он точно не станет сейчас включать свет, иначе до самого утра придется прибираться. А уже просто адски клонит в сон. - На твою пыль, Баярунас, я посмотрю завтра, если не сдохну ночью от аллергии. Но таблетку я на всякий случай выпил. Саша устраивается на огромной кровати по центру, тянет к себе в темноте плюшевую акулу и прикрывает глаза. Но вместо сна стремительно бегут мысли и картинки. Сначала, совсем еще мелкий Ярик в брекетах, сбивчиво мечтающий о своей квартире и неловко уклоняющийся от поддержки в виде поцелуев. Мол, с брекетами не «айс» целоваться. Но Казьмину было плевать, с ними или без – просто хотелось, так как чувства сильнее. И потом вспоминаются вдруг шутки про «акулью» улыбку, и плывут огромные акулы перед глазами, но с закрытыми пастями. Они движутся над головой, как свинцовые тучи по небу, безразличные и холодные. И от них нет страха, они завораживают своим плавным размеренным движением. Ты будто бы его часть, чувствуешь прохладу воды и умиротворение. Но среди них вдруг появляется барахтающийся Ярик, тянет к Саше руки, умоляя взглядом и сведенными бровями помочь ему в чем-то. И тот отдает ему откуда-то вдруг взявшуюся плюшевую акулу, смеется, говорит, что они очень похожи. И что спать удобно только с ними. И Ярослав тоже смеется, открыто и заливисто, не смотря на нахождение под водой. Акулы исчезают, остается только игрушка на кровати. И нет больше никакой воды – перед глазами знакомая комната. И вдруг рядом с игрушкой медленно ложится на спину Ярослав, он в одном халате, что вот-вот распахнется. Он жадно смотрит и облизывает губы, и Саша склоняется к нему, раздвигает халат на груди, тянет за пояс. Ярик выгибается и хватается за плечи горячими пальцами. Это, кажется, что-то из самых первых Сашиных приездов в квартиру, когда Ярослав написал, что кровать и холодильник в наличии, можно звать гостей. И Саша приехал при первой же возможности. И остался на ночь. Потому что матрас оказался безупречным, а Ярослав - дико соскучившимся. Уже почти во сне, Саша крепче прижался щекой к плюшевой акуле, пытаясь удержать перед глазами фрагменты той ночи, когда Ярослав самозабвенно отдавался, но и просил быть потише, так как еще ничего совсем не знает про соседей. И они оба предпочитали целоваться и прикусывать кожу друг друга в мгновения наслаждений, вместо рвущихся наружу стонов и редких слов. Ярик почему-то в Сашином полусне оказался ярко-рыжим и между поцелуями называл его «настоящий айс», но это уже было неважно. Главное, что Казьмин засыпал в желанной постели, абсолютно счастливый и расслабленный, с игрушкой-акулой в обнимку. И в отдалении, на фоне частого сбитого дыхания, едва слышно еще раздавался смущенный смех юного Ярослава. Саша чувствует мягкую тяжесть на плече и открывает глаза. - Александр, Вы проспите сеанс. Александр, повернитесь. Что? Кто? Какой еще сеанс? Кто здесь, вообще? - Александр, мы ждем. Саша поворачивается, моргает и едва не вскрикивает. Но тут же жмет к груди плюшевую акулу и резко садится, натягивая простыню по самый подбородок. И таращится во все глаза на открывшуюся картину. А посмотреть есть на что. В комнате уже достаточно светло, хотя шторы по –прежнему задвинуты. И то, что Саша видит, точно ему не мерещится: для подтверждения он еще пару раз моргает и прищуривается. В Яриковом стримерском кресле сидит, положив лапу на лапу, Зосимка с весьма важным видом и держит в передней лапе, опять же, баярунасовские очки, явно собираясь нацепить их на нос. И тут же приходит осознание, что именно его лапа только что касалась голого плеча: мягко и тепло. - Проснулись, Александр? - А? Эм. Да, наверное. Ты что такое вообще? - Я – твое подсознание, разумеется. – Отвечает пес и да, надевает очки на мордочку, чуть прищуривается и очень легко встает с кресла, на задних лапах подходит к двери на кухню и приоткрывает ее. – Персик, мы можем начинать. - Так, стопэ, собачки. Что вы собираетесь начинать? И, вообще, у меня на второго аллергия. Пока Саша ерзает на кровати, не спуская взгляда с Зосимы, в комнату, слава богу на четверых лапах, заходит Персик, запрыгивает на кровать и укладывается чуть ли не прямо на ноги. Саша чувствует его теплый мягкий бочок. - Здесь у Вас нет никакой аллергии, Александр. Но и не переживайте, Персик еще маленький. Он просто полежит рядом, послушает. Он и разговаривать не может. Вы не захотели давать ему слово, видимо. Бедный малыш. - Ха, эм, ясно. Ну ладно. Больше никто не появится? - А Вы еще кого-то хотели бы здесь увидеть? – белый песик настроен очень серьезно. И да, черт возьми, ему даже идут квадратные яриковские очки. Круглую милую мордочку они делают строже и солиднее. Самого Ярика эти очки тоже в «настоящего продюсера» превращали, что породило не мало шуток. - Ярослава, например? – уверенно произносит Саша и с удивлением замечает, как Зосима улыбается. Собаки ведь умеют улыбаться, да? Этот белоснежный пушистик-продюссер-профессор точно может. - Понимаю, Александр, Ваши желания. Но мы здесь собрались на сеанс, на котором присутствие Ярослава крайне нежелательно. Так что потерпите уж до какого-нибудь другого сна. - Ха. Ладно, понял. - Погладьте Персика и начнем. - Зачем мне гладить Персика? Может, мне лучше одеться? А то я в одних трусах на сеансе. Как-то неловко даже. Неловко перед собаками, ну да, конечно. - Если Вам будет комфортнее. Саша тут же вскакивает с кровати и одевается в привычные шорты и футболку, снова садится на кровать на расправленную простыню. - Все, я готов. - Персика забыли погладить, - тут же замечает Зосимка, подходя почти вплотную к кровати. В лапах у него уже появился планшет с бумагой. Саша протягивает руку к лежащему песику и касается шерсти. Чертовски приятно. Наверное, здесь ему и правда ничего не грозит. Поэтому младшему пушистому достаются нехитрые ласки, а Саша чувствует прилив внезапной радости. Персик напоследок еще и лижет его ладонь, тихо тявкает, сообщает, что остался доволен почесываниями. Ну ладно, Персик вполне себе обычный песик, никаких странностей. А вот Зосимка все еще немного пугает своей «человечностью». Но, видимо, так и задумывается. Поэтому Саша переводит взгляд на белого пса и снова кивает. В одежде ему намного комфортнее, теперь он готов абсолютно ко всему, даже пообщаться с говорящим псом Ярика в очках. - Отлично, Александр. Тогда начинаем сеанс. Я весь во внимании. Рассказывайте. - Что рассказывать? И это, Зосима, так ведь? Как мне тебя называть? Меня лучше просто Сашей. Мне ж еще кормить тебя утром. - Я хотел, как лучше, Саша. Хорошо, можем перейти на «ты». Тебе не только меня кормить утром, кстати, но и убирать за нами, так как рано ты точно не проснешься, а гуляли мы уже давно. - Понял, понял. Блин, Ярик не сказал, но я вас прекрасно понимаю. И не осуждаю. Так, ладно. А что рассказывать-то? - Саша, ну ведь мы здесь не просто так. У тебя накопилось много проблем и сомнений, мы знаем. И пусть Персик молчит, но он тоже в курсе всего. И сейчас тебе предоставляется уникальная возможность выговориться. - Хм. Что-то типа терапии, верно? – начинает догадываться Саша и вновь непроизвольно гладит Персика по голове, а тот благодарно тычется в ладонь носом и язычком. - Абсолютно, верно. И плюс ко всему – все, связанное с Ярославом. Начинайте. И Зосима снова усаживается в стримерское кресло, складывая лапки. - Да что тут рассказывать? Работы очень много, нагрузка не уменьшается и летом, а понимания вокруг, сочувствия, простых разговоров прикольных – катастрофически мало. Ярославу, вообще, в последнее время некогда даже просто послушать меня. Да я и не пытался… - Саша, Саша. Позвольте, я отмечу. Ты не пытался. Тогда, откуда такой вывод? - Да потому что нет от него отдачи в последнее время. Я про премьеру сообщаю, про новый проект – он спокоен. Он, вообще, очень спокойный стал. Я не понимаю теперь его эмоций. Вот раньше было все понятнее. - Это когда Ярослав прибегал с горящими глазами и «фонтанировал», да? - Типа того. - Но ведь Ярослав сам говорил, что теперь так не может. Но это не значит, что он ничего не испытывает и не чувствует. - Да я понимаю. Но мне мало простого: «я рад за тебя». Именно от него мало, понимаешь? - Понимаю. Записал. Продолжай, Саша. - Мало эмоций, мало внимания, мало встреч. Про встречи, это, вообще, беда. Но тут больше я виноват со своим сумасшедшим графиком. А Ярик, хоть и дома, но вечно занят. Тут, кстати, на следующей неделе будет парочка дней у меня свободных. И я очень хотел Яра к себе позвать, просто без повода, побыть вместе, поговорить не о работе, посмотреть что-нибудь прикольное. На его вкус. Но разве ж он согласится? Захочет? Целый день со мной провести. И ночь. - А почему ты думаешь, что не захочет? Ты ведь еще не предлагал. Так, записываю, позвать в гости. - Да потому что сомневаюсь, что Ярику это все еще нравится и интересно. Это раньше он сам напрашивался, стримы просил запускать, писал мне днями и ночами. - Ты скучаешь по прошлому, Саша? По прошлому Ярику? - Не знаю даже. Да, наверное, немного скучаю. Но сейчас Ярик мне нравится намного больше. Точнее, нет, не так. Теперь я больше не сомневаюсь в своих к нему чувствах, в том, как я к нему отношусь. - Но продолжаешь сомневаться в его чувствах, да? - Да. Хотя Ярослав не дает мне никаких поводов. Он, наоборот, даже чаще меня говорит о чувствах. Но такой вот я дурак. И сам же из-за этого загоняюсь. - Ох, Саша. Творческим натурам это свойственно. Но твоя неуверенность только в твоей голове. - Ага. Знаю. И представляешь, Зосима, такое у меня только с самыми близкими людьми. Страх и боязнь потерять, отсюда и неуверенность. И вся хрень в бошке. - Потому что, Саша, уже такое было? – осторожнее и чуть тише спросил песик, да и Персик резко поднял голову и взглянул на Сашу. - Да, черт возьми. И давно такое было, и совсем-совсем недавно. Когда просто в один миг все резко меняется. Так почему и с Ярославом этого не может быть? Может. Я точно так же ему надоем. Наши интересы уже разошлись на приличное расстояние. И мы живем разные жизни. Мы с ним, вообще, на многое смотрим теперь по-разному. Ярослав сильно изменился не только внешне. - Но ты ведь принял и полюбил эти изменения, так ведь? - Да. Сразу и без раздумий. - Тогда нет никаких проблем для переживаний, Саша. - Я боюсь стать ему не нужным. И сейчас я не про концерты. Наверное, петь мы будем, реально, до старости – при лучшем раскладе, при худшем – еще лет пять-десять. Пока я буду просить делать мне концерты и вкладываться, он будет продолжать мне их делать и зарабатывать вместе со мной. Но в любой момент может появиться кто-нибудь другой. Моложе, красивее и талантливее, понимаете, псы? Персик молчит, Зосимка тоже задумывается, что-то быстро строчит на планшете. - Это интересно, Саша. Очень. - Да в смысле? Вы уже что-то знаете про Ярика, да? Блин. - Пока мы только знаем, что, услышь сейчас Ярослав твои слова, то сильно бы расстроился. - Я ему такого и не говорю. Но думаю об этом постоянно. - А не должен, Саша. Вот смотри, ты же хочешь петь с Яриком и работать до старости, чтобы именно он делал тебе концерты и прочее? И, самое главное, ты никого другого не рассматриваешь в качестве партнера в постели и по жизни, верно? - Мне сейчас с вами и это обсуждать, да? Саша слегка улыбается, наблюдая за засыпающим Персиком и вновь подошедшим к кровати Зосимой, положившим лапки на самый край, будто он что-то у Саши просит. - Разумеется. Мы должны разобраться абсолютно во всем. Во всем, связанном с Ярославом. - Но, боюсь, мои сомнения никуда уже не денутся. Скажите «спасибо» одной прекрасной женщине, которая вернула меня в реальность и показала, что в этом мире, по-прежнему, все не вечно, и все меняется. Ха. Именно так, да. И Ярику я тоже могу надоесть. Тем более, с его-то мозгами. И моими морщинами. - А есть что-то, что поможет тебе начать думать иначе? Если Ярик будет каждый день тебе говорить о своих чувствах, это поможет? - Эх, если бы. Но вряд ли это случится. И потому, ничто мне не поможет. Я просто буду наслаждаться тем, что есть. Вот он вспомнил обо мне. Попросил присмотреть за вами – и я уже счастлив. Заметьте, я не думаю, что он меня использует. Я радуюсь, что нужен ему хотя бы для этого. Это уже осознанные взрослые мысли, верно? И я благодарен Ярику. - Да, наш сеанс уже затянулся. Но надо продолжать. Если хочешь, то можешь и меня погладить. А то Персик задремал. - Гав! - Он явно против, - Саша снова чуть расслабляется и гладит собаку. – И кстати, я тут уже вам все рассказал, все свои загоны и прочее. А вы? Что мне в ответ скажете? - Ярослав тебя любит, Саша. Никаких сомнений. Ты ему по-прежнему нужен, необходим и очень интересен. - Ха. И чем докажете, пушистые? Нет, я, конечно, надеюсь, что чувства у Ярика еще остались. И все у нас по-другому совсем, не так, как у меня с женщинами; что много там судьбоносного хотя бы потому, что никто из нас больше в других парней так явно не влюблялся. - Персик, иди покажи Саше, как Ярослав его любит. - Чего? Саша убирает руку от начинающего вставать пса. Персик идет прямо к нему, поднимается на задние лапы, что уже стоят на Сашиных бедрах, а передние кладет на грудь. И тянется к лицу мордочкой, без спроса лижет в нос и в губы, проходится по щеке, пока Саша пытается унять смех и немного отстраниться. Но гладит песика по спинке. -Ха-ха, я понял, понял. Спасибо, весьма доходчиво объяснили. - Саша, ну тебе стало полегче? Ты выговорился, ты разобрался в сомнениях, ты поделился наболевшим. Что чувствуешь? И тут уже и Зосима снял очки и абсолютно привычно запрыгнул на кровать, ступая всеми четырьмя лапками подошел поближе, ткнулся головой в колено, требуя и его почесать. Совсем обычный пес, если не вспоминать, что он тут говорил минутами ранее. И Саша охотно стал гладить сразу обоих «психологов», с удовольствием и наслаждением. И те даже благодарно завалились на спины, подставляя животы под ласкающие их руки. - И все-таки, псы, днем уже мы с вами расстанемся, и я и не вспомню о нашем психоделичном сеансе. Ты уж прости, Зосима, но ты в очках Ярослава на задних лапах – это чистая наркомания. Не в обиду тебе. - Саша, есть еще кое-что. И это точно немного тебе поможет меньше сомневаться. Зосима и Персик дружно соскочили с кровати и побежали к стримерскому креслу. Оба запрыгнули в него и потянулись к полке. - Что там? Я должен что-то найти? - Гав! - Да, в комиксах. Саша уставился на небольшую полку. У Ярика тут всего пара-тройка подаренных комиксов, долго искать не придется. И уже в первом он находит фотографию. Несуществующую, потому что никогда они так страстно не целовались на камеру. Не было такого, да и не стал бы никто из них сохранять даже просто в телефоне подобные компроматы. - Это порнография какая-то, у Ярика точно я такого на полках не найду. Но смотримся мы роскошно, конечно. Горячо. Какая красивая у Ярослава рука в моих волосах, блин. Проснусь и сразу ему напишу. Но не вспомню же нифига. - Гав! Гав! Глаза от постороннего шума открываются сами собой. Почти десять. Ну что ж, он вполне даже выспался. И сон такой занятный посмотрел. Но реальность – это уже не сон. Саша проснулся с заложенным носом и слезящимися глазами. Кажется, пора кормить псов, пить таблетки и сваливать поскорее отсюда, пока горло не отекло. А то вечером на спектакле не спеть ему красивых песен в морозном Айсвилле. Саша осторожно заглядывает на кухню. И тут же встречается с черным внимательным взглядом. Зосима смотрит на него неотрывно, подняв голову, а рядом лежит Персик, не спит уже, но и в глаза не заглядывает. - Привет, псы. Вы тут как? На внимательного Зосиму смотреть немножко неловко, но пришло время поухаживать за собаками, выполнить просьбу Ярика. Тем более, что еды в мисках практически нет. А возле стола Саша едва не наступает в небольшую лужу, обещанную, надо сказать, еще во сне. О боже мой, вот это совпадение. Но нет, Саша просыпается без одежды, как и ложился, а собаки молча идут к мискам, едва он только уходит с кухни. Но в комнате на глаза попадается та самая полка с комиксами. А что, если? В реальности комиксы совсем другие и их гораздо больше. Саша даже что-то находит из своего, что когда-то давал Ярику почитать, еще в прошлой жизни, наверное. И именно в своем он находит фотографию. И не может поверить своим глазам. На ней они с Яриком, совсем недавно, кстати, может, полгода или год назад, счастливо смотрят в камеру, прижимаются щеками и улыбаются. И это намного лучше, чем тот страстный голодный поцелуй из сна. Кажется, Саша все-таки не зря согласился приехать. И начинающаяся аллергия уже не так беспокоит, когда Саша садится чуть позже в такси и отправляет Ярику фотографию со словами: «кое-что нашел». И тут же приходит лаконичный ответ: «меньше, чем три».