Идеальный баланс

Юра проснулся, но глаза открывать не спешил. Ему нравилось включаться в новый день потихоньку, благо отпуск позволял. Бонусом к преподавательской карьере служили почти два месяца летней вольницы. Благодать! Под коньком крыши возилось суетливое птичье семейство, за окном шелестела на ветру берёза, поскрипывал на ржавой петле ставень, который давно пора было либо починить, либо и вовсе снять — кто полезет на второй этаж старой неухоженной дачи. Единственное, что портило идиллию тихого утра, это громогласные выкрики с соседнего участка. Вернее, того, что находился на другой стороне узкой улочки. — Па-аживей! На штык бери, не халтурь! По нитке иди, для кого натянули? Наряд вне очереди захотел? Юра застонал и накрыл голову подушкой. Опять на участке напротив движуха. Никакого покоя! А он-то надеялся вдумчиво поработать над докладом к конференции. Какой там! В их сонном дачном посёлке соседи эти появились года три назад. Моложавый полковник и его супруга. Снесли ветхий писательский дом вместе с кустами сирени и чубушника, и на оголившемся участке отстроили новый — скучно прямоугольный из безликого силикатного кирпича, зато со всеми удобствами, и крепкую бревенчатую баню. Посередине располагалось замощённое плиткой пространство — чисто гарнизонный плац в миниатюре. Но не успел полковник насладиться чаем с малиной после парной с дубовым веничком — скоропостижно умер, оставив вдову на хозяйстве. Она не раскисла — была из тех офицерских жён, кто, выйдя за щуплого лейтенанта, помоталась с ним по гарнизонам и хлебнула всякого, научилась в считанные дни обустраиваться на новом месте и сворачиваться по команде, забирая только самое необходимое. Варвара Степановна честно выдержала положенный сроком траур, а затем на её участке стало твориться что-то странное. Периодически появлялись там мужчины, и молодые, и не очень, которых гоняла она как сидоровых коз. Причём иногда в самом прямом смысле — хлёстким ивовым прутом. Ходили они преимущественно с голым торсом, а то и вовсе в одних плавках, выполняли всю работу по дому и участку и при этом недвусмысленно кланялись хозяйке. Конечно, напоказ такое не выставлялось — территория была надёжно обнесена двухметровым забором из профнастила — но вот со второго этажа Юриной дачи открывался полный обзор на плац, где поутру проходило построение. Обычно два, иногда три, реже единственный боец вставали навытяжку перед полковницей и принимали задание на день. Вечером все отправлялись в баню, откуда выходили совсем уж измочаленные. Жив бы был супруг, можно было бы подумать, что на участке в личных целях используются подчинённые. А так присутствие у соседки полуголых мужчин оставалось загадкой. И лишь неделю назад завеса над тайной приподнялась. К Варваре пожаловали гостьи. Осмотрев участок, те не переставали восхищаться чистотой и порядком, идеальными клумбами и зреющими в парнике плодами и воздавали хозяйке по заслугам. За вечерними посиделками в беседке дамы от души приложились к наливке, и раскрасневшаяся Варвара поведала секрет своего дачного благополучия. Юра отвлёкся от изучения теоретических источников и подошёл поближе к окну, укрывшись за занавеской. Соседка тихо говорить не умела, потому слышно было каждое слово. — Так когда Петюша помер, пухом ему земля, я ж одна осталась. А тут вон, почти двадцать соток! Думала уж продать, но жалко. Так мы мечтали о собственной даче! Ну и задумала я найти себе мужичка. — Так и правильно. Что ж вдовий век вековать! Тебе ж до полтиника ещё сколько? Во-от, живи, пока молодая. — И что, и что? Нашла мужичка-то, гляжу? Одной такое хозяйство не поднять! — Нет, девоньки, не нашла, — Варвара по-бабьи подперла рукой гладкую щёку. — На этих сайтах знакомств или халявщики, которым подай всё готовое, или извращенцы. — И не говори, Варюш, — согласилась товарка. — Я как на дочкиных ухажеров погляжу, дурно делается. Один в желтом балахоне ходит, без порток вообще. Бритый налысо, мясо не то что не ест, трогать не может. Улыбается как малахольный и про харю Гришки какого-то поёт. — Харе Кришна, что ль? — Может, и так. А другой как его, этот, метросексуал, во! — Это что ж, они там в столицах своих этим делом прям в метро занимаются? — Ох, кто их разберёт, бабоньки. Ты, Варь, не отвлекайся, чем дело-то кончилось? Уже похолодало и Юра опасался, что дамы уйдут в дом, и он так и не узнает, откуда у соседки появляются работники. Однако наливка и обильная закуска грели их изнутри, а любопытство не позволяло прервать беседу. — А вышло так, — Варвара снова наполнила рюмки. — Плутала я, плутала по этим сайтам и нашла раздел, где обретается народ с нетрадиционными запросами. — Госпидя, те, что со скотиной, что ль? — Ну, такие там тоже имеются. Но есть и те, кому просто нужна крепкая рука. Ща, погодите, — Варвара взяла телефон и полистала вкладки. — Вот, например: «Робкий паж надеется встретить волевую госпожу. Припаду к ногам». Или ещё: «Вольный мустанг ищет укротительницу, которая хорошенько взнуздает его и стреножит. Выносливый, крепкий, горячий!» О, погоди-ка, я себе заметочку сделаю, мне канаву надо прокопать. Такие тоже часто пишут: «Сделай меня своим рабом! Приказывай! Накажи, если провинюсь!» — Погоди, так они ж про секс? — Ну! Им надо, чтобы помыкали, унижали, командовали. Уж чего-чего, а это я умею. Двадцать лет по гарнизонам. Они у меня к вечеру такие затраханные, что еле ползают. — Ну ты, Варвара даёшь! — Бывает, что и даю, — пожала плечами хозяйка. — Если кто глянется, то и секса могу отсыпать, я ж тоже не идол каменный. От таких откровений Юра чуть из окна не выпал. Вот это Варвара, вот это смекалка! Сам-то он на таких сайтах опасливо прятался под ником 4U, что должно было по его тонкому замыслу означать готовность предоставить себя тому, кто пожелает. Но то ли замысел оказался слишком тонок, то ли местная публика была несведуща в английских аббревиатурах, но к нему так никто и не постучался за исключением залётных авантюристов. Самостоятельных попыток познакомиться он не предпринимал. Тем более, что предпочтения его были самые что ни на есть нетрадиционные. Не в смысле, чтоб групповуха или в общественном месте, а просто хотелось Юрочке подчиняться, не самому решать, а просто следовать мановениям властной руки. С детства ему было легко слушаться — сначала родителей, потом учителей, преподавателей, как удобно! А вот в личной жизни так не получалось. До женского пола он был не охотник, а выходить из шкафа пока был не готов. Вот и смотрел только через щёлку — то ролики в сети, то рассказики почитывал на одном самодеятельном сайте. А Варвара и для дела пользу, и для тела удовольствие имеет. Смелая женщина, одно слово — жена командира! Юра выпил холодного компота и снова сел за работу. С экрана ноутбука на него уныло смотрел заголовок доклада «Нематериальные активы в различных видах финансовой отчётности». Его взяла злость — вот почему у него только нематериальные активы и есть? А где взять материальных? Пойти что ли, как Варвара, ва-банк и предложить себя всем желающим? Или самому начать откликаться на анкеты домов? Захлопнув ноутбук, Юра спустился на первый этаж и заметался в лихорадке. Пример соседки и цветник разнообразных мужчин на её участке не давали покоя. На глаза попалась оставленная с какого-то празднования недопитая бутылка коньяка. Юра отвинтил пробку и приложился прямо к горлышку. По телу пробежала жгучая волна, а затем в желудке уютно свернулся тёплый клубочек. Юра решительно поднялся наверх, открыл компьютер и зашёл на сайт знакомств. С тех пор, как он ясно написал о своих предпочтениях, прошла неделя. Правда, он так и не отважился посмотреть, откликнулся ли кто-нибудь на его запросы. А тут вдруг подумалось: «А что я теряю? В любом случае, это анонимно». Юра потянулся к телефону, лень было вставать, а в постели так уютно. Опять же можно дать себе волюшку пофантазировать, разглядывая анкеты, а там мало ли куда заведут мечты. Сердце ёкнуло — во входящих обнаружилось целых три письма. Правда, одно оказалось обычной рекламной рассылкой, зато два других были от вполне реальных людей. И, ура, Юрино предложение их заинтересовало. У первого на заставке можно было разглядеть только подбородок и волосатую, с проседью грудь. Мохнатость Юра ценил только у кота Маркса, поэтому сразу перешёл ко второму. Этот ему понравился. Крепкий, мускулистый с замысловатой татуировкой на плече. Лицо скрывали тёмные очки, но в целом облик соответствовал тайным фантазиям, которыми Юра тешил себя в часы интимного досуга. И ник отзывался в теле бодрящей вибрацией — БайкеРРР. Однако вот так сразу решить и ответить было боязно. Отложив телефон, Юра встал с постели, набросил полосатый халат и подошёл к окну. Сегодня у соседки творилось и вовсе невообразимое. Полноватый мужик в лиловом кружевном комбинезончике, весьма условно скрывавшем его не самые свежие прелести, копал ямы, предназначенные для посадки смородиновых кустов. Видно было, что к физической работе он непривычен. Доходящие до плеч тёмные локоны — судя по всему парик — то и дело лезли в глаза, и он откидывал их нервным движением головы. Рядом стояла облачённая в мужнину портупею поверх цветастого сарафана Варвара и обмахивалась полковничьей фуражкой. — Мадам, — взмолился, наконец, невольник, — я уже все ладони стёр! — Не мадам, а госпожа! — сурово поправила его Варвара. — Я говорила рукавицы надеть, а ты что? — Они такие грубые и уродливые! — Зато ты, гляжу, больно нежный! Иди попей, а потом ещё три лунки! Что нужно сказать? — Слушаюсь! «И повинуюсь», — добавил про себя Юра. У ворот он заметил припаркованный весьма солидный внедорожник, свидетельствовавший о немалом достатке сегодняшнего Варвариного посетителя. — А теперь как следует, — повысила голос соседка. — Так точно, госпожа! — раздалось в ответ. Только ближе к обеду решился Юра вступить в диалог с татуированным. Тот деловито выспросил предпочтения, попросил фото в личку и почти сразу написал, что готов к встрече, обозначив свои условия. Правда, когда Юра скинул адрес дачи — вести незнакомца в городскую квартиру, где и на соседей можно нарваться, и стенки, считай, картонные, не хотелось — замялся, стал сетовать на то, что далеко ехать, но поскольку у него самого места для свидания не имелось, всё же уговорились на пятницу. За оставшиеся дни Юра привёл в порядок дом, насколько это было возможно. Как сумел, покосил лужайку, а главное выскоблил себя снаружи и изнутри до скрипа. Условились, что всё необходимое БайкеРРР привезёт с собой. С Юриной стороны требовалось обеспечить место, выпивку и закуску. Днём он старательно гнал от себя мысли о том, как будет проходить их встреча, а вот ночью его одолевало возбуждение, когда он в воображении рисовал себе, как БайкеРРР, весь в скрипучей коже, прикажет встать на колени. Подушечки пальцев почти физически ощущали холодный металл заклёпок и царапающие зубцы молнии. Но иногда накатывал страх. Ведь он согласился на полное подчинение, а вдруг этот тип — садист-извращенец?! Надо не забыть договориться о стоп-слове, или как там это делается. Пару раз он подскакивал и хватался за телефон, чтобы узнать об особенностях отношений между сабом и домом, но чем больше читал, тем неувереннее себя чувствовал и всё больше жалел о предпринятой авантюре. Была даже трусливая мыслишка всё отменить, но в этот день у Варвары полол грядки такой шикарный мужик, что Юра провёл весь день у окна, любуясь. С утра пятницы он начал прислушиваться, не огласятся ли окрестности дробным грохотом приближающегося мотоцикла. Но тишину нарушали разве что вскрики чьей-то бензопилы и краканье* воронов на вышке ЛЭП. Ближе к полудню напряжение достигло пика, и когда в калитку постучались, Юра даже подпрыгнул. На негнущихся ногах он преодолел двадцать метров потрескавшейся бетонной дорожки и неверной рукой отодвинул щеколду. В глазах немного помутилось, видно, на нервах скакнуло давление, а когда зрение прояснилось, то пред светлыми Юриными очами предстал отнюдь не потенциальный сексуальный партнёр, а Игнат Ерохин — третьекурсник, от цепкого взгляда которого Юра начинал заикаться на лекциях и тупил на семинарах. Правда, на экзамене они поменялись ролями, и Юра с мстительным удовлетворением влепил ему заслуженный неуд. — Здрасть, Юрий Леонидович! — поздоровался Ерохин. — Добрый день, — строго ответил Юра, вспоминая, как следует общаться со студентами. — Ты зачем здесь? — Так пересдача, — пожал плечами Ерохин, как будто это было совершенно в порядке вещей. В голове пронеслась кошмарная мысль: вот-вот здесь появится БайкеРРР, и как тогда выкручиваться?! «Вот знал же, знал, что ничего хорошего из этого не выйдет!» — корил себя Юра, прикидывая, как бы поскорее избавиться от непрошенного гостя. — А с каких это пор на пересдачу приезжают к преподавателям на дачу? И вообще, у вас же Инга Валерьевна должна принимать. — А она это, заболела. А вас разве не предупредили? Мне в деканате ваш адрес дали, сказали, вы в курсе. Юра с ужасом сообразил, что за истекшую неделю ни разу не проверил рабочую почту. Совершенно из головы вылетело со всеми этими приготовлениями. Оставлять студента за калиткой не позволило воспитание и профессиональная этика, поэтому Юра, молясь всем богам, чтобы БайкеРРР где-нибудь задержался подольше, двинулся к дому, кивнув Ерохину, чтобы следовал за ним. — Ого, вот это участок у вас! Не то что наши шесть соток в чистом поле! Участок и вправду был хорош. Выделенный ещё в пятидесятые в посёлке для творческих и научных работников, он примыкал к лесу. Ни дед с бабушкой, ни родители не тяготели к сельскохозяйственным работам, поэтому клумб и грядок никто не разбивал. Где-то у забора дико произрастала малина, нахально заявившаяся от соседей, две яблони изредка осыпали невиданным урожаем, а остальная территория представляла собой заросший разнотравьем луг, на который наступали никем не контролируемые липы и берёзы. В тени пристроился полосатый гамачок, где Юра любил почитать что-нибудь из фантастики, а то и подремать в жаркий день. — Проходи. Подожди здесь, — Юра указал на потемневшее от времени плетёное кресло. — Пить хочешь? У меня квас, кажется, остался. — Да нет, спасибо, — вежливо отказался Ерохин. Здесь, на чужой территории он не казался таким дерзким. В университете его острого языка многие побаивались. Он вовсе не был глупым, скорее даже отличался богатой эрудицией и любил закидать преподавателей каверзными вопросами к всеобщему удовольствию сокурсников. Кому же не понравится посмотреть, как лектор будет выкручиваться? Молоденькая Инга Валерьевна так и вовсе однажды расплакалась, когда не смогла ответить, как отражать ковенанты в балансе. Юра разблокировал телефон и зашёл в рабочую почту. И точно — два письма из деканата. Попутно глаз зацепился за красненький огонёчек в мессенджере. Ну конечно! БайкеРРР писал, что у него возник срочный заказ, и спрашивал, можно ли перенести встречу на следующую неделю. С досады Юра шарахнул телефоном об стол. Ну хоть неловкой ситуации получится избежать. — Что ж, раз приехал, приступим! — он придвинул к столу второе кресло и устроился в нём так, чтобы не слишком сильно давила пробка, которую он разместил у себя в заднице по приказу БайкеРРРа. — А билеты? — вскинул глаза Ерохин. Вблизи они оказались изумительно хороши — серо-голубые, почти дымчатые. — Нет уж, пройдёмся по всему курсу, — Юра решил отыграться за испорченный день по полной. Он гонял Игната вдоль и поперёк, заставляя краснеть и потеть. К вящему Юриному удивлению, тот ответил на все вопросы и кое в чём даже продемонстрировал углублённые познания. — Ну что ж, неплохо, очень неплохо, — похвалил Юра. — А почему же на экзамене ты так невразумительно мямлил? — Ну, — потупился Ерохин, — были причины. Так я сдал? — Сдал. Отлично поставить не могу. А твёрдую четвёрку ты заслужил. Зачётка с собой? Юра вывел оценку и расписался. В их вузе до сих пор пользовались традиционными зачётными книжками наряду с электронной системой учёта, и каждый раз оставляя в них свой автограф, Юра чувствовал себя причастным к великому. — Может, пообедаешь со мной? Ты же, наверное, голодный? Смущённый и тихий Ерохин уже не так раздражал. — А я не помешаю? — В компании веселее, — улыбнулся Юра и пошёл в дом. Они в четыре руки порезали салат, а мясо разогревать не стали. В жару отлично пошло холодное с хреном. Юра расспрашивал Игната про практику, про планы на лето, но тот отвечал непривычно односложно. — Ты как-то сам на себя не похож. В университете тебе палец в рот не клади, а сейчас тише воды, ниже травы. Ты не болен, часом? — Юрий Леонидович! Хотите скажу, почему я не сдал в прошлый раз? — Ерохин поднял свои невозможные глаза и посмотрел в упор. — Я вас люблю! — выпалил он, не дождавшись ответа. — Вы такой, такой! Игнат беспомощно закусил губу, а Юра совершенно потерял дар речи. — Я когда вас вижу, у меня сердце замирает. Я же за вами до дома всю дорогу иду. Вдруг кто обидит. Вы не спортивный совсем, даже убежать не сможете. А у вас район неспокойный. Кстати, вы прекратите дорогу напротив стекляшки переходить! Там из-за поворота запросто может какой-нибудь придурок вылететь. Неужели сложно до подземного дойти? А зимой шапку не носите, я всё видел. Надавать бы вам по заднице! Ой, простите! Игнат осёкся, а у Юры ощутимо засвербело в упомянутом месте. Высокий и мускулистый Ерохин при желании мог бы Юру так скрутить, что тот бы ни за что не вырвался. И отлупить тоже вполне бы получилось. Вон ладони какие! В паху стало жарко, а затем горячая волна поднялась по животу, по груди, окрасила в пунцовый шею и залила лицо. — С чего вдруг такие откровения? — вымолвил, наконец, Юра, чтобы прервать затянувшуюся паузу. — Да сил больше нет терпеть! А ещё в универе вы такой официальный — костюм, галстук, очки эти ваши. А здесь совсем другой — домашний. И волосы отросли. Вам так лучше. Вы меня сейчас, конечно, выгоните, но сначала… Тут Ерохин вскочил, выдвинул Юру из-за стола прямо с креслом, подхватил под мышки и вздёрнул на себя. Лёгкое тело послушно упало на широкую Ерохинскую грудь, крепкие руки прижали его, как надёжные струбцины, а дерзкие губы впились таким ненасытным поцелуем, будто Игнат вознамерился выпить Юру до дна. Впоследствии Юра не мог припомнить, как они оказались в доме, почему у него саднит бок, когда они успели раздеться. В память впечатался только возглас удивления и восторга, когда пальцы Игната нащупали силиконовую затычку, и собственные ощущения от того, что он с ней потом вытворял. Как оказалось, Ерохин отлично разбирался не только в финансовой отчетности и системах кредитования, но и в куда более актуальных вопросах. Он вертел Юру, как жонглёр булаву, заставляя извиваться на своём внушительном члене и затыкая неубедительные протестующие возгласы умелыми поцелуями. Игнат задержался на даче до понедельника, а после приезжал каждую пятницу после практики. В его руках Юра становился податлив как пластилин и напрочь забывал о пусть и незначительной, но всё же разнице в возрасте. Доклад они дописали вместе, а когда была поставлена точка, Юра с облегчением улыбнулся. У него теперь имелся вполне материальный актив.