Селфхарм – страшная вещь

В любви мы лишены главного: возможности рассказать (показать) другому, как мы от него страдаем.

©Цветаева. Собрание сочинений. Том 4

＊*•͙✩•͙*˚🄳🄰🄽🅃🄴˚*•͙✩•͙*˚＊

      Каждый день, как только я открываю глаза, то стараюсь взглядом найти его. А он уже давно встал и снова занимается делами. Эх, если бы он только знал, что даже грубо кинутое в мою сторону "тунеядец" я прокручиваю в голове перед сном, обнимаю подушку, и ожидаю самые приятные сны. Пусть даже шея постоянно затекает. — Данте, приём. Ты уже проснулся? — на матрас, который лежит возле прохода в коридор, аккуратно садится Габриэль и прикладывает руку к уху – это, как я недавно понял, рация. У него уже традиция так будить меня каждое утро, если я лежу и засматриваюсь на Куромаку слишком долго. — Габриэль, приём. Уже вот-вот встану... — подыгрывая своему валету, я приложил свою руку к уху и тихо зевнул. На матрас с разбега прыгнул Вару, что заставило меня и Габриэля резко подлететь. — Черт. — Вставай, лентяй. Все только тебя ждут. Я уже есть хочу! — попрыгав ещё немного, Вару добился того, что я скатился на пол. Пришлось капитально вставать.       Пошатываясь, я подошёл к столу, отодвинул свой стул и лениво упал на жёсткую сидушку. Послышался скрип. Следом, прибежали Вару и Габриэль. Я повернул голову чуть левее. Куромаку снова смотрел на меня недовольно и держал в руках калькулятор. Сегодня уже первое число? Время как-то быстро пролетело. — Опять последний встал, тунеядец, — на одном дыхании сказал он, разворачиваясь к остальным. Я сдержал зевок.       За спиной послышалось чиханием. На диване, под слоем двух пледов, лежал Зонтик. Как ни кстати — он заболел. Но, мы уже привыкли к ночному кашлю и сопению, поэтому не ругали его. Да и ветрянку он переносит достаточно тяжело. Заболел самый последний, так ещё и в конце осени.       Я сам валялся с высокой температурой, и только и делал, что успевал между короткими промежутками сна пить микстуры и таблетки. Куромаку говорил, что нам нужны такие же потребности, как и обычным людям, но вот про имунную систему он молчал, пока Ромео первый не слёг с красными пятнами и жаром. — Вот, — Феликс выдвинул в центр стола кривую и помятую коробку, на которой так же криво было написано «На оплату счетов». — Отлично, — Куромаку пригладил свои растрёпанные волосы и принялся листать тетрадь. Было видно, что он не выспался.— В этом месяце вычитываем зарплату Зонтика, так как он заболел. — Эй?! Так не честно! — возмутился Вару раскачиваясь на стуле. — Схренали ему целую зарплату отдали, если на лекарства уходит максимум пять тыщь? — Он и так прилично отдавал, в отличие от некоторых, — возразил Куромаку что-то зачеркивая ручкой и считая на калькуляторе. — Да, ведь доставщики ахиреть как много получают! — сказал Вару с раздражением. Он развернулся в сторону Зонтика, но тот дремал с обмазанным в зеленке лицом. — Я попрошу, — вмешался Фёдор, который стоял возле микроволновки и разогревал свой завтрак. — А что? Самая убогая работа! Платят мало, чаевых не дают, — Вару начал загибать пальцы, но его перебил чих Зонтика. — Ещё и яжмамкины малолетки могут заразить!       Я обернулся на диван. Зонтика начало сильно знобить. Пришлось вставать из-за стола и искать градусник, так как давать таблетки наугад было не лучшей идеей. Пошарив в тумбочке под телевизором, я ничего не нашёл. Странно, ещё вчера там всё было. — Фёдор, а где градусник? — Аптечка в моей комнате, — жуя на ходу, Федя даже не посмотрел в мою сторону, а сразу пошёл в ванную. Я пожал плечами и направился в его комнату.       Как он и сказал — аптечка стояла прямо на столе. Достав жаропонижающее, на всякий случай, и градусник, я пошёл назад в гостиную, перешагивая надутый на ночь для меня с Габриэлем матрас.       Вообще, мы долго не могли решить, кто с кем будет спать. А виной этому были пиковые и червовые: с кем не положи — подерутся. Особенно: Феликс с Вару. Они, один раз, даже смогли во сне друг другу поставить синяки. С утра пришлось прикладывать им к глазам замороженные пельмени, но Феликс и Вару продолжали ссориться даже тогда. Хорошо, что был выходной.       После этого, Фёдор предложил неоспоримый вариант: спать по мастям. Пик с Вару, сначала, были против, но вскоре привыкли, хоть за ночь и спихивали друг друга на пол. Правда, спальных мест было маловато. Пришлось импровизировать. В кладовке нашли двуспальную старую раскладушку, которую ставили в угол левее телевизора. Диван оказался раскладным, что очень хорошо. В той же кладовке нашли надувной матрас. Больше ничего не было, поэтому решили стелить на пол несколько слоёв толстых пледов и спать на них. Прямо возле балкона. Не знаю, кто первый додумался до этого, но никто не додумывался отодвигать на ночь стол и стелить пледы чуть дальше. Вот так и спали. Менялись по часовой стрелке каждую ночь и вставали по утрам, стараясь не наступить на тех, кто был на матрасе или пледах.       Подойдя к Зонтику, я продолжил слушать спор между остальными. — Как будто, ты больше получаешь, — сказал Феликс и сощурил глаза. — Прошу заметить, что да. На целых две тыщи! — гордо заявил Вару продолжая раскачиваться. — Так, замолкли оба, — сказал Куромаку и начал что-то записывать в тетрадь.       Я быстро встряхнул градусник и подал его Зонтику, параллельно трогая лоб. Довольно горячий. Зонтик совсем раскис и вяло спрятал руку с градусником назад под слой одеял. — Не грусти сильно. Мы все ей переболели. Тебе же лучше, что это именно сейчас, — Зонтик посмотрел на меня из-под полуоткрытых век и закашлял. — Здоровый дух будет только в здоровом теле, помнишь? — я потрепал его по волосам и Зонтик слегка улыбнулся, но продолжал трястись от озноба. — Вару даже понравилось тебя зелёнкой обмазывать. Не переживай так сильно, ты не делаешь нам неудобства. — Спасибо, — хрипло ответил Зонтик и прикрыл глаза. Я не стал его больше тревожить и положил таблетки на подлокотник дивана, чтоб ему было удобнее их брать, когда он останется один. — Данте, — позвал меня Куромаку. Пришлось быстро оборачиваться. Все смотрели на меня. — Ты в этом месяце положил меньше, чем в прошлый. — Да, я просто решил немного потратиться на себя, — я соврал. Время от времени, кто-то из нас действительно тратил чуть больше на себя и не мог доложить нужную сумму в нашу коробочку. А на роль спасателя приходил я. Докладывал из своей зарплаты и оставался с пустыми карманами. — Извини, — Ромео с благодарностью посмотрел на меня. В этот раз, я выгораживал его. — Надеюсь, что ты купил себе нормальную одежду. А то смотреть на твою футболку уже страшно, — Куромаку отвернулся к остальным. Я медленно пошёл к своему стулу и оглянул свою футболу. Ну, да, пришлось пришить пару заплаток, но не всё так страшно. — Пик, когда деньги сдашь? — Сегодня вечером. Как раз отработаю свои две недели и уволюсь нормально. Начальник уже все мозги проел, — Пик почесал затылок и откинулся на спинку стула. — Ладно, тогда отложим остальное до вечера, — Куромаку закрыл тетрадку и положил её поверх денег в коробочку, а затем поставил её в один из навесных шкафчиков. — Ура, наконец-то пожрать можно! — сказал Вару и пулей полетел к холодильнику. Его отпихивали Феликс и Ромео, которые не хотели уступать оставшуюся еду. — Я первее был! — кряхтел он и отпихивал остальных. — А я ещё вчера этот творожок себе купил! Руки прочь, — сказал Феликс протягивая руки к пластиковой коробочке.       Я, обычно, не ел с остальными за столом. Пик и Куромаку в один голос говорили, что ещё чуть-чуть и, я заработаю гастрит, но было как-то всё-равно. А вчера я отдал часть своих денег Ромео. Не помню, зачем они конкретно ему были нужны, но, в ближайшее время, буду ходить все дни голодный.       Кинув в кружку заварку, я залил всё кипятком и стал ждать. Фильтровать листья от воды было слишком долго, а чая хотелось поскорее — это моя ближайшая еда на две недели. Оперевшись о столешницу, я посмотрел на Куромаку. Он аккуратно размешивал свой кофе ложкой и что-то смотрел в телефоне. Как бы я не нелюбил этот напиток, он плотно стал ассоциироваться с нашим Куромаку. Каждое утро он заваривал его себе и пытался аккуратно пить, но обжигался или каждые несколько секунд вытирал очки от пара. Было забавно за ним наблюдать. Он меня и не замечал вовсе. Но один раз, Маку всё же заметил мой взгляд и быстро отвернулся.       Вот и сейчас — сидел с равнодушным лицом и старался не обжечь себя... Как же ты пьешь эту горечь каждое утро? — Завалили оба и отошли, — рявкнул Пик доставая масленку с маслом.       Замешательством Феликса воспользовался Вару и отнял коробочку творожка. — Фу, Боже. Диетический? — Вару поставил его на место и взял коробку яблочного сока, после чего сделал вид, что его тошнит. — И чем тебе он не угодил? — возмутился Феликс и сел за стол со своим завтраком. — Безвкусная дрянь, — налив себе в стакан сок, Вару снова начал раскачиваться на стуле. — Держи. Я сегодня добрый. А то до дома ещё не доползёшь...— Ромео протянул Вару небольшой бутерброд с вишнёвым вареньем. — Это по нашему, — довольно протянул Вару и выхватил хлеб у Ромео. — Будешь? — спросил он протягивая точно такой же мне. Я замотал головой влево-вправо и начал пить свой чай. Есть пока не хотелось. Но осознание, что к обеду я об этом пожалею, пришло сразу. Ничего страшного. До этого же как-то терпел. — Тогда, я два буду, — Вару уже хотел протянуть руку, но его опередили. — Э! Чревоугодие – это грех! — Будто ты Библию читал, — с набитым ртом сказал Фёдор и стал обходить кухню. — Ключи мои кто видел? Постоянно пропадают... — Ты вчера их возле телевизора кинул. Там поищи, — сказал Куромаку и встал из-за стола, пытаясь как можно быстрее помыть свою кружку и начать собираться. — Угу, нашёл. Спасибо. Буду поздно. За Зонтиком приглядите потом, — подойдя к Зонтику, Федя вытянул руку. В неё упал горячий градусник. — Уууу. И таблеток дайте. Всё, я ушел. — Носки, — сказал я, проглатывая несколько чаинок. — Что? — не понял Фёдор и остановился в проёме. — У тебя носки разные, — я кивнул головой на его ноги. Фёдор посмотрел вниз, но только махнул рукой и почти вылетел в коридор. А ещё все ворчат, что я небрежно одеваюсь и постоянно опаздываю... Ну, я всё же, часть Феди. Не самая лучшая, как мне говорили, но зато всё понятно, в отличие от Вару и Габриэля. — Че там у тебя? — Вару встал из-за стола и взял градусник в свободную руку, стараясь не заляпать его вареньем. — Ууу. Лошара. На, пожуй. Только в обморок не грохнись, пока мы на работе будем, — кинув Зонтику на плед блистер жаропонижающего, которое и так лежало рядом, Вару отошёл назад к столу. — А запивать мне их чем? — спросил Зонтик и выдавил себе в ладонь одну красную таблетку.       Вару пожал плечами и пошёл обратно на своё место. Пик закатил глаза и шумно выдохнул. Я молча продолжал наблюдать за всеми. Что ж, думаю, сегодня даже обойдётся без драки. Пик аккуратно прикусил свой бутерброд и налил стакан с водой, закинув туда несколько растворимых витаминов. — Опездол. Даже помочь не можешь, — отвесив своему валету подзатыльник, Пик отдал стакан. Зонтик начал жадно пить, но потом закашлялся. Я хотел подбежать к нему, чтобы помочь, но меня опередили. Пик постучал Зонтику по спине и забрал пустой стакан. — Тоже мне. Нашёлся, "Мамочка Тереза". Смотри, от злости не пукни, когда будешь мне второй подзатыльник давать, — Вару снова раскачался на стуле, но одна из ножек подкосилась и треснула. Не удержавшись за край стола, он упал вниз. Глухой удар. Испуганные вскрики черновых. Я заглянул под стол. Футболка Вару впитала в себя варенье, а на полу растекалась лужа липкого яблочного сока. — Твою мать... Спина... — Это карма, — спокойно сказал Феликс и закинул в мусорку пустую коробочку творожка. — Вытирай, пока не опоздал. Тебе не привыкать. — То, что я работаю уборщиком, не даёт вам права эксплуатировать меня, как домработницу! — барахтаясь на полу, кричал Вару. Я протянул ему руку. Немного подумав, он отказался и демонстративно отвернулся. — Надо же, какие ты умные слова знаешь, — хихикнул в кулак Ромео и пошёл в сторону ванны. — Куромаку, не давай ему в руки книги, а то читать научиться и будет свои права качать, — Пик быстро допил свой чёрный чай и поставил кружку в раковину. — Ой-ой-ой. Ты хоть раз посуду мыл вообще? — не церемонясь, Вару снял с себя грязную футболку и ей же вытер лужу от сока. — Готово, ëпт. — А так можно делать? — спросил Габриэль, который тоже начал раскачиваться на стуле. Я придержал его за спинку и пододвинул назад к столу, чтобы он тоже не упал. — Лужу видишь? — Не вижу. — Вот и не выëживайся, — накинув грязную футболку себе на плечо, Вару направился в ванную.       Я тоже решил долго не тянуть. Оставив заварку на дне, поставил кружку в раковину. Куромаку начал мыть и её, после того, как домыл кружку Пика и несколько ложек. Уже было пора собираться. Наша утренняя ссора затянулась надолго. Габриэль тоже встал из-за стола и начал отодвигать сломанный стул. — Иди умывайся. Я сам всё тут уберу, — Куромаку вытер руки и быстро отодвинул обломки ближе к балкону, а потом подошёл к матрасу. Открыв клапан, он начал выпускать воздух. — Ты опять встал раньше всех, чтоб одному умыться в ванной? — спросил я перед тем, как зайти в коридор. — Тебе бы тоже не помешало настроить свой режим, Данте, — Куромаку сел поверх сдувающегося матраса. Воздух стал уходить быстрее. Не смотря на то, что Куро сидел довольно низко, смотрел он на меня сверху-вниз.       Габриэль решил отвести меня к остальным, пока Маку окончательно не разозлился. Схватив меня за руку, он уверенно зашагал в ванну. Там уже было довольно весело.       Феликс сидел на стиральной машинке и чистил зубы, пока она тряслась на режиме "отжим". Вару был прямо в ванне, закатав штаны до колен и застирывая свою футболку от розовых пятен. Ромео и Пик были возле раковины. Я проморгался, чтобы убедиться, что мне не показалось. Ромео наносил на своё лицо какой-то крем. Ладно, он мне не мешает — я ему тоже. Пусть делает что хочет. Пик пытался отпихнуть его и нормально побриться перед работой.       Габриэль отпустил меня, взял свою зубную щётку и присоединился к Феликсу. Машинка стала меньше шататься из стороны в сторону. — Пик, поделись пеной, пожалуйста. А то моя закончилась, — я встал на цыпочки, потянулся, и заглянул в зеркало. Почесав свою щетину на подбородке, я тихо вздохнул. Сейчас, вместо Бубнового Короля, в ванной находился какой-то кактус. — Что не купишь? — он протянул мне балончик с приклеенной бумажкой фиолетового цвета (так мы помечали в квартире свои вещи). — Это я виноват, — довольно спокойно сказал Ромео, пока втирал крем в кожу. — Никогда в жизни не поверю, что у тебя, где-то, кроме груди, что-то растёт, — сказал Вару и сдул зелёную прядь, которая упала ему на очки. Он продолжал яростно отстирывать пятно. — Да твою мать! Какой дебил решил машинку включить до того, как я положил туда свои вещи?! — Это Фёдор, — ответил Габриэль и продолжил чистить зубы, стараясь одновременно причесать свои непослушные волосы. Они у него очень хорошо отросли. Особенно чёлка. Феликс зажал в зубах свою зубную щётку и взял расчёску Габриэля, помогая ему расчесаться. — Я ему после работы такое скажу... — бубнил Вару себе под нос. — Нет, мне его пена для бритья не нужна. — Что, он тебя отгородил от бубнежа Куромаку по утрам? — Пик, на секунду, отодвинул бритву от своего лица и посмотрел на Ромео. — А ты откуда знаешь? — удивился Ромео и посмотрел на него в ответ. — А я думал, что это я одна такая мразь, что занимаю у Чаехлëба деньги, — сказал Вару и вытер пот со лба тыльной стороной ладони. — В тебе совесть наконец проснулась? — рассмеялся Пик и продолжил бриться. — Я тоже занимал, — сказал Феликс с щёткой во рту. — И я, — Габриэль поднял руку. — Я сейчас вас всех удивлю, но Зонтик это тоже делал, — я грубо размазал пену по своему лицу и медленно начал водить лезвиями бритвы. — Мда. И как ты нас до сих пор терпишь? — скорее у себя, чем у меня, спросил Ромео и стал закручивать крышку крема. — Да ладно. Я так... — Ага. Занимаем мы, а прилетает от Куромаку тебе, — нахмурился Феликс подходя к раковине и сплевывая пасту. Он открыл воду и зачерпнул немного в ладони, выливая себе на волосы. Я еле заметно улыбнулся, так как мне было даже приятно лишний раз послушать голос Куромаку. Особенно, если он разговаривал именно со мной. — Да, Курилка вообще в последнее время оборзел, — развёл руками Вару и посмотрел на меня через зеркало. — Вот что ты в нём нашёл? — Ты про что? — я поднял одну бровь вверх и перестал дышать. Начинаю догадываться, куда зайдёт этот разговор. — Ой, вот только не строй из себя дурочка. У нас на эту роль есть Глючный, — Вару показал пальцем на Габриэля. Тот прищурил глаза скрестил руки на груди. — Поднимите руку те, кто заметил, что Данте втрескался в Курилку по уши, но находится во френдзоне, — все в ванной подняли одну руку вверх. Даже Габриэль. — Я уверен, что если бы с нами тут был наш Тряпка, то он бы тоже поднял руку вверх. — Не думал, что это так заметно, — я потупил взгляд в пол. — Твой румянец и тёплый взгляд не заметил только слепой, — сказал Ромео отходя от раковины. — На эту роль у нас Курилка с очками, — уверенно сказал Вару вылезая из ванны. Грязную футболку он всё же оставил в тазике с мыльной водой. — Если мы являемся клонами Феди, то получается, мы все братья. А Данте любит Куромаку. Но если они братья, то можно ли это считать инцестом? — я, от таких слов, слишком сильно провёл бритвой по щеке. Кровь тут же стекла до подбородка и смешалась с белой пеной. Рану начало щипать и я поспешил промыть её холодной водой. Пик отошёл в сторону, чтоб не мешать мне. — Хотя... Мы же все почти одинаковы. Значит, это лишь любовь к себе. А она не запрещена. Получается, что Данте самовлюблённ? — рассуждал Габриэль продолжая трястись на машинке. — Вот это ты выдал, — засмеялся Вару и посмотрел на меня. — Повод задуматься, Чаехлëб. — Вару, заткнись, пожалуйста, — Феликс, который до этого пытался вытереть свои влажные волосы, дал Вару мокрым полотенцем по голове. — Слушай, я бы, на твоём месте... — начал Ромео, но мысль свою он так и не закончил. В дверях появился Куромаку. Я тут же зачерпнул в ладони больше холодной воды и стал тщательно тереть лицо, чтобы спрятать свой стыдливый румянец. — Ой. — Уже выходить пора, — Куромаку показал на свои наручные часы и уже собирался уходить, но задержал свой взгляд на моей щеке. — Данте, пластыри в аптечке возле спрея для горла.       И он ушёл. Просто развернулся и направился в сторону кухни. Я медленно приложил ладонь к своей щеке и повернулся к зеркалу. Рана продолжала ныть и щипать. Вода почти ничего не смыла. Только размазала. — Ууу, да это прогресс, — Вару заиграл бровями и положил свои руки мне на плечо. — Скоро и разговаривать будете наедине. — Данте, только не вздумай привлекать так к себе внимание, — к нам присоединился Ромео и пригладил мои растрёпанные волосы. Они опять встали торчком, как только он убрал руку. — Селфхарм – страшная вещь. — Вот только давайте без вот этого вот, — Пик хлопнул мне по спине и вышел из ванны.       За ним пошли Ромео, Габриэль и Феликс. Вару, на последок, показал мне сердце из рук и широко заулыбался. — Смазку на водной основе покупай. В нашей аптеке по скидке пробивают, — он тихо засмеялся и закрыл дверь ногой. — Интересно, откуда ты это знаешь, — в один голос спросили почти все в коридоре.

＊*•͙✩•͙*˚ ˚*•͙✩•͙*˚＊

      Прошёл очередной рабочий день. Ноги уже меня не держали, поэтому, бросив куртку на крючок, я медленно поплелся в ванную. Там никого не было. Мне же лучше.       Стянув с себя пыльную одежду, я кинул её на пол и зашёл за шторку ванны. Из душа пошла тёплая вода. Голова гудела и была забита всеми мыслями, что накопились за день. Среди всего этого, где-то на заднем плане, крутились слова Габриэля про инцест. Становилось сразу же стыдно за себя и свои чувства. Даже не стыдно, а скорее, противно. Да, может, запретного в этом ничего и не было, в моём случае, но я почему-то начал переживать.       В шуме воды не было слышно, как кто-то зашёл. Присутсвие Вару я заметил только тогда, когда меня обожгла ледяная вода. Мурашки покрыли всё моё тело. Стало больно, и неосознанно, я схватился за полку с шампунями, повалив несколько банок вниз. Послышался смех Вару параллельно с грохотом всякого хлама. — Привет, Чаехлëб. Ты ужин проебал, — он открыл воду в раковине и начал чистить зубы. Напор воды из душа стал слабее и ещё холоднее. — Я знаю. На работе задержался чуть-чуть. Ничего страшного, — проведя мокрой рукой по волосам, я осознал, что как только включилась холодная вода, то стало легче думать. — Отлично. Я всё равно твою порцию съел, — Вару сплюнул пасту и стал полоскать горло. — Приятного аппетита, — спина коснулась мокрой плитки на стене. Она казалась намного теплее воды. По всему телу снова прошёлся табун мурашек. Кожа начала гореть. — Ага. Воду тёплую вруби, дебил, а то ещё ты с температурой сляжешь, — он выключил воду в раковине и вышел в коридор, хлопнув дверью. Напор в душе снова стал прежним, обжигая кожу.       Вместо того, чтобы выйти, я продолжил стоять на месте, опираясь о стену. Было очень больно, но, голова перестала гудеть. Все мысли были направлены только на боль. Меня, словно, прокалывала сотня иголок. Больно. Очень.       Когда зубы уже начали не попадать друг по другу, я решил выключить воду и выйти. Чуть не поскользнулся на полу, но, вовремя схватился за раковину. Обтираясь полотенцем, я заметил, что вся кожа стала малинового цвета. Докасаться до себя было неприятно, но, руки сами надавливали на красные пятна. На глаза навернулось несколько слез от дискомфорта. Но, самое главное — я перестал беспокоиться и думать обо всём в этот момент.       В комнатах и коридоре уже выключили свет. Пришлось пробираться через матрас с Феликсом и Ромео, светя фонариком. Все тут же обратили на меня внимание. — О, ты вернулся, — потянулся Феликс и укрылся одеялом по самый подбородок. — Ты долго сегодня. — Форс-мажор, — коротко ответил я и сел на диван к Зонтику. Тот ещё не спал, но выглядел намного бодрее, чем утром. — Ты как? — Лучше, — Зонтик улыбнулся мне. Точки из зеленки уже почти стёрлись на его румяном лице. Выглядел он, и вправду, лучшее, чем с утра. — Эй, Чаехлëб, ты на пледах спишь сегодня, — Вару сидел на краю раскладушки и старался спихнуть Пика, который уже крепко спал на своем месте. Но, ничего не получилось. Он только пыхтел и мял простынь под собой. — Помню, — я встал с дивана и оглянулся.       Из-за ветрянки Зонтика, трефовые уже несколько дней спали только на диване, чтобы не тревожить Зонтика. Этим очень возмущался Вару, который любил спать именно там. Вот он сейчас и прогонял меня оттуда, видимо, чтобы не было так обидно. Мне было всё равно, где спать — напрягало только место из пледов возле балкона. И сегодня, я и Габриэль, спали именно там.       В комнате были все, кроме Фёдора и Куромаку. Первый уже спал в своей комнате.... А вот Маку я нигде не замечал. Но, учуял запах сигарет с балкона. Значит, он был там. Аккуратно обойдя Габриэля, который спал калачиком на пледах, я быстро открыл и закрыл дверь на балкон, проскользнув туда. Чуть не споткнулся о сломанный, ещё утром, стул, но быстро поймал равновесие. За хламом, почти в самом углу, стоял сгорбленный Куро, который держал в пальцах наполовину стлевшею сигарету. Как только он увидел меня, то постарался спрятать её, но, быстро сдался и сделал новую затяжку. — Доброй ночи. Я скоро пойду уже. И тебе тоже стоит, — Маку стыдливо отвернулся. Видимо, смутился того, за каким делом его застали. — А то опять, встанешь позже всех. — Все знают, что ты куришь. Не смущайся, — я встал рядом и облокотился об отлив балкона. Из открытой ставни дул прохладный ветер, но, он почти не чувствовался, после холодной воды. — Ну, я старался казаться правильным, — он выдохнул дым на улицу и прикрыл глаза. — Всмысле, "казаться"? — я стал разглядывать его уставший профиль. Куромаку проморгался и натянул очки на лоб. От оправы остались красные следы на переносице. — Я стараюсь следить за всем и всеми, чтобы Фёдору было легче... У тебя нет чувства вины за то, что мы свалились ему на голову? — серые грустные глаза посмотрели мне прямо в душу. Я слегка задумался, но, не успел ничего ответить. — У меня вот есть, хоть я и говорил, что Федя сам виноват в том, что создал нас, — Маку вытянул руку на улицу и стал её разглядывать. С утра он не выглядел так подавленным.       Внезапно, пошёл снег. Мы одновременно посмотрели вверх. Снежинки крутились в свете уличного фонаря. В этом году зима началась рано. — Зима рано в этом году, — сказал Куромаку и опустил обе руки на улицу. В одной, всё ещё, была тлеющая сигарета. — Слушай, я до этого не говорил, но... — я задумался. Куромаку кинул взгляд на меня. Я много чего ему не говорил. И сейчас много чего не скажу. — ты самый "правильный" из нас. Даже если ты так не думаешь. Честно. Никто в этом доме не похож на тебя, хоть мы и клоны. Я, даже, восхищаюсь тобой, — Куромаку молча впитывал всю эту информацию. А я сгорал внутри со стыда, хоть по мне и не было видно. Захотелось снова под ледяную воду из-за того, что я решился заговорить.       Куромаку вернул руки уже без сигареты, натянул рукава до запястий, скрестил их... И слегка улыбнулся. Я замер от его вида. На лицо аккуратно падал свет фонарей, показывая его синяки под глазами. Он казался мне всегда таким хрупким, по сравнению со мной или другими ребятами. Постоянно хотелось обнять Маку за хрупкую худую талию, но, никогда не осмеливался. И сейчас не осмелюсь. — Мило с твоей стороны. Ты, обычно, так избегаешь меня. Не ожидал такого откровения, — он взял ещё одну сигарету из пачки, которая лежала у него в кармане, и снова закурил.       Между нами снова повисла тишина. Я не знал, что ещё ему сказать. Вернее, знал, но не осмеливался. — Вторую подряд? — я кивнул на маленький огонёк меж его пальцев. — Четвёртая. Не беспокойся, это последняя. Весь день не было возможности перекурить. Я совсем скоро пойду, — Куро сделал ещё одну затяжку.       Я постоял на месте. Попытался ещё что-то сказать — не вышло даже вздоха из себя выдавить. Вспомнилась боль в ванной.       Думаю, мне уже давно пора идти. Куромаку сейчас не в настроении обсуждать со мной что-то. Даже не знаю, почему я сюда зашёл. Просто хотел убедиться, что он тут? Да, возможно. Просто без причины захотелось постоять с ним рядом в тишине — это было редкостью в нашей квартире. Перешагнув стул, который так никто и не починил, я уже схватился за ручку двери балкона. — Прости за то, что ворчал на тебя утром, — услышал я из-за спины и замер. — Ты тоже кое-что делаешь по дому. За Зонтиком следишь, например. На работе, просто, сейчас напряжённая атмосфера... Да и в принципе, извини за то, что ворчу на тебя постоянно. — Никогда и не обижался, Маку, — я улыбнулся и вышел с балкона. На душе стало даже теплее от его извинений.       Все уже спали. Феликс раскинулся звёздочкой на матрасе и почти лежал на Ромео. Тот же обнимал свою руку и крепко спал. Вару отнял у Пика одеяла и накрылся им, пока его одеяло валялось где-то на полу. Зонтик и Габриэль свернулись калачиками на своих местах и мирно сопели.       Я подошёл к раскладушке пиковых, поднял одеяло Вару и накрыл им Пика. Он, видимо, быстро согрелся под ним и выпрямился, неосознанно сбивая очки валета с носа. Я поднял и их, аккуратно одевая на Вару. — Данте, — послышался шёпот где-то сзади. Это был Зонтик. — Данте, — я быстро обернулся и пошёл в его сторону. — Как там Куромаку? Он за ужином такой нервный был, когда ты не пришёл, — тихо-тихо говорил Зонтик, чтобы никого не разбудить. — Сейчас с ним всё нормально. Сказал, что на работе запара, вот и всё, — я сел на пол возле Дивана и положил свою тяжелую голову возле живота Зонтика. Он погладил меня по макушке, слегка трепя волосы. — Ты очень уставший. Ещё и не ел весь день, да? — А по мне видно? — я улыбнулся уголками губ и прикрыл глаза. Возле трефовых всегда было очень комфортно. Мне даже захотелось спать. — Конечно. У тебя руки трясутся с коленями. Я не замечал, если честно, пока Куромаку не сказал. И ты очень холодный сейчас. Может, поешь что-то перед сном? — Зонтик убрал руку с моей головы и положил её под подушку, начиная тихо кашлять. — Спасибо, но, я пойду спать. Завтра утром поем, — я зевнул и встал на ноги. Колени и вправду тряслись. — А Вару так и не отстирал свою футболку, — тихо сказал Зонтик и чуть-чуть улыбнулся. — Я завтра сам отмою. — Он её выбросил. — Правда? — я сдержал смешок, представляя злого Вару, который так и не смог отмыть пятно.

＊*•͙✩•͙*˚𝕂𝕦𝕣𝕠𝕞𝕒𝕜𝕦˚*•͙✩•͙*˚＊

      Когда Данте вышел с балкона, я снова закатал рукава по самый локоть. Последнее время так часто чувствую себя каким-то ненастоящим. Каждый день грызёт мысль о том, что мы всего лишь какие-то клоны. Я снова вытянул руку на улицу и рассмотрел её под светом фонарей. На бледной коже хаотично располагались круглые ожоги от сигарет. Они очень ныли и болели, особенно сейчас.       Страх после того, что Данте может их заметить, постепенно начал уходить. Возможно, я действительно груб с ним. Он ведь старается каждый день. Вообще не щадит себя, лишь бы только нам угодить. Данте тоже клон, как и я. Только, немного другой. Во мне собрались почти все худшие качества Фёдора. Чем же я, тогда, отличаюсь от грубого Вару, если так веду себя последнее время? Просто ещё одно недоразумение. Я потушил и эту сигарету о свою руку. Тихий стон сорвался с моих губ.       Я выбросил окурок на улицу и закрыл ставню балкона, стараясь отдышаться. Не могу остановиться обжигать себя. В моменты боли я чувствую себя таким живым. Я чувствую в моменты боли себя. Но самое главное — признаюсь самому себе во всём. Признаюсь в слабости. Признаюсь в чувствах. В голове проносятся все мысли, которые я бы никогда не сказал Данте. Я просто не имею права признаваться ему в чувствах после того, как на постоянной основе начал называть его "тунеядцем". Он почти избегает меня — редко говорит и только кидает взгляды в мою сторону. До сегодняшнего дня всё бы отдал, лишь бы извиниться перед ним. Сейчас же стыдно за то, что так резко извинился, словно из жалости. Я такой идиот.       Снова опустил рукава до запястий и провёл ладонью по ноющим ожогам. Вся рука ныла.       Я открыл дверь балкона и вышел, аккуратно закрывая её. Все спали. Было очень темно. Я переступил через Габриэля, который лежал калачиком, и Данте, который обнимал подушку и крепко спал. Дойдя до дивана, постарался аккуратно сесть. Пружины еле скрипнули. Сняв с себя очки, я положил их на подлокотник дивана и лёг на подушку. В голове прокручивались по кругу слова Данте. На душе сразу стало очень тепло и захотелось спать. Жаль, что мы перестали спать не по мастям. Данте, во сне, иногда путал меня с подушку и крепко обнимал.

＊*•͙✩•͙*˚⋆‌·‌𖧵 ·‌⋆‌˚*•͙✩•͙*˚＊

      Габриэль проснулся посреди ночи. Зевнув и потянувшись, он потер свои уши. Они очень болели от сна только на одних пледах. Как и Данте, ему не нравилось спать на этом месте, как раз таки из-за этого. Оглянувшись по сторонам, Гэб заметил Зонтика, который встал попить воды. Он стоял к нему спиной и не видел, что бубновый встал. — Зонтик, — Габриэль коснулся плеча друга. Зонтик подавился водой и чуть не выронил стакан из рук. Вытерев губы рукавом пижамы, он повернулся к Гэбу. — у меня опять уши болят очень сильно. — Ох, — Зонтик задумчиво приложил ладонь ко рту. — Я даже не знаю, как тебе помочь на этот раз. Уже ничего не помогает. — Чего вы тут шуршите? — к ним подошёл Куромаку, который проснулся от шума в кухонной зоне. — Куромаку, Габриэлю больно спать на полу. У него уши затекают сильно, — в подтверждение слов Зонтика, Габриэль потер свои красные уши. — А раньше почему не сказали? Живо спать, завтра вставать рано, — Куро подтолкнул обоих валетов за спину и повёл к дивану. — На диван, оба.       Габриэль и Зонтик переглянулись между собой. — А ты куда? — спросил Гэб и сел на место Куромаку. — Посплю на твоём месте. Ничего страшного, — Маку сонно пошёл в сторону пледов и лёг на место Габриэля. Он почти сразу уснул.       Валеты снова переглянулись между собой. Зонтик лёг и укрылся пледами. Габриэль повторил за ним. — Как думаешь, они признаются когда-то друг другу? — тихо-тихо спросил Габриэль. — Не знаю, — так же тихо ответил Зонтик.       Так прошла вся оставшаяся ночь. Первыми, на удивление, встали не трефовые, а пиковые. Вару зажмурился, когда открыл глаза. Поняв, что очки слетели с него, он быстро поднял их с пола и надел на нос. Пик же проснулся из-за шуршания своего валета.       Все ещё спали. Было только полседьмого утра. — Вару, ты куда подорвался? — Пик потер глаза и поднялся с раскладушки. — Жрать хочу. И хватит ночью храпеть, как трактор, задолбал, — Вару почесал плечо и пошёл в зону кухни. Остановился он около балкона, где спал только один бубновый и только один трефовый.       Данте отпихнул свою подушку в сторону и лежал на краю другой, на которой так же спал Куромаку. Оба обнимали друг друга. Данте притянул Маку за талию к себе и утыкался ему в лоб носом. Куро же закинул одну ногу на талию бубнового.       Вару тихо засмеялся и достал из кармана шорт телефон. Потирая голый торс, он сфотографировал этих двоих. Пик быстро подошёл к нему и дал хороший подзатыльник. Вару зашипел и потер место ушиба.       Глаза открыл и Зонтик. Он поднялся на локтях и посмотрел на сожителей. — Удаляй, идиот, — Пик нагнулся к полу, взял сползший плед и накрыл Данте с Куромаку, чтобы те не замёрзли. — Ой, ладно-ладно, — закатил глаза Вару и быстро стёр фото из галереи.       Так Данте с Куромаку и пролежали, почти до восьми утра. У одного болели руки от ожогов, у другого всё тело от лёгкого обморожения. Оба спали с улыбкой на лице.