День грядущий нам готовит радость

— Не стоит нервничать, — успокаивающе говорит Сюань Лу. Ее голос в динамиках телефона звучит легко и непринужденно, никакого беспокойства. Еще бы, это же не она собирается навсегда оставить след на своем теле иглой и чернилами. Сяо Чжань ей почти завидует. — Цзыи хорошо о тебе позаботится, обещаю. — Конечно, — отвечает Сяо Чжань, — но делать-то будет не она! — Он перебегает дорогу и идет вдоль улицы, вертя головой в поисках тату-салона. Он уверен, что это где-то здесь. — Очень жаль. — Сюань Лу в трубке хихикает. — У нее очень талантливые руки. Сяо Чжань слегка закатывает глаза. — Не сомневаюсь, что так оно и есть. — Как раз когда Сяо Чжань собирается в очередной раз залезть в карты Baidu, он едва не натыкается на рекламную стойку студии, и ему приходится резко затормозить, чтобы не споткнуться. Какая-то женщина ругается на него, и Сяо Чжань многословно извиняется, опустив голову, даже когда она уже уходит. — Я на месте, так что поговорим позже, ладно? — Удачи! — Она весело прощается, слишком явно подтрунивая над его страхом. — Не бойся! Вход в студию в стороне от главной улицы, в мощеном переулке, и Сяо Чжань сворачивает, радуясь целительным тени и тишине, так что он практически спокоен, открывая входную дверь тату-салона. Весело тренькает звонок, и молодая женщина за стойкой отвлекается от складывания коробочек. — Сяо Чжань, ты пришел! Это голос ему знаком, хотя он давно его не слышал. Сяо Чжань улыбается. — Я здесь. Цзыи выходит из-за стойки, чтобы встретить его как хорошая хозяйка. — Ну, давай. Позволь мне поухаживать. Ее волосы длиннее, чем в последний раз, когда Сяо Чжань видел ее на вечеринке по случаю дня рождения Сюань Лу прошлой зимой, и она собрала их в высокий хвост. На ней надета крошечная черная майка, скорее обнажающая верхнюю часть тела, и подчеркивающая все ее татуировки. Сяо Чжань, конечно, видел их раньше, но почему-то это кажется более важным теперь, когда он собирается заиметь одну себе. Изящные ключицы поддерживают словно живых птиц на груди, а гроздь розовых пионов на плече настолько реальна, что их лепестки будто покачиваются на весеннем ветерке, а не просто изгибаются при каждом движении тела Цзыи. — Как ты? — спрашивает она, цокая ногтями по клавишам, регистрируя его. Сяо Чжань нервничает. — Переживаю, — честно говорит он. Цзыи издает сочувственный звук. — Это совершенно нормально. Я до сих пор дергаюсь перед каждой новой. — Она отрывается от компьютера и опирается локтями на стол. — Но мы позаботимся о тебе, обещаю. Если не считать меня, Ибо лучший в своем деле. Она усмехается, сверкая белыми зубами. Сяо Чжань чувствует, как его нервы немного успокаиваются. — Мне нужно идти. Могу я что-нибудь предложить тебе пока ждешь? — спрашивает Цзыи, и Сяо Чжань качает головой. — На столике есть журналы и вода. Но Ибо освободится уже через пару минут. Сяо Чжань благодарит ее, и Цзыи уходит, собрав стопку картонных коробок, пара уток-мандаринок на ее предплечье двигается, когда она их поднимает. Цзыи подмигивает ему на прощание. На ней твидовые брюки с высокой талией, и когда она идет к выходу, Сяо Чжань видит еще больше пионов на ее спине, они спускаются сверху, через узкую полоску майки вниз, скрываясь под поясом брюк. «Должно быть, было больно», — думает Сяо Чжань, направляясь налить себе воды, — «забивать такой большой кусок спины». Цзыи явно намного круче, чем он; теперь, когда он один, он снова начинает нервничать. Сяо Чжань отпивает воду, конденсат на стенке стакана холодит кончики его пальцев. Студия оказалась красивой, светлой и чистой, теперь, когда у Сяо Чжаня появилась возможность осмотреться. Повсюду растения в горшках, а на стене аккуратно висят фотографии в черных рамках. Сяо Чжань решает рассмотреть их поближе. Он настолько поглощен происходящим, что даже не слышит, как позади него открывается дверь. Сяо Чжань делает еще один глоток воды, которая тут же попадает не в то горло, когда мужской голос окликает его: — Эй, красавчик! На мгновение Сяо Чжаню кажется, что он может задохнуться. Он все же сглатывает, но дыхание не желает к нему возвращаться, когда он поворачивается и сталкивается лицом к лицу с самым великолепным мужчиной, которого когда-либо видел. Сяо Чжаню посчастливилось по работе встречать много очень красивых людей. Но этот мужчина, одетый в дорогой на вид темно-серый комбинезон и с губами, которые так и просятся, чтобы их поцеловали, подобен каждой из фантазий Сяо Чжаня, воплощенной в реальность во плоти. — Эм-м-м. — Сяо Чжань заикается. Он ставит стакан и вытирает руки. — Извините, я вас не услышал. Мужчина улыбается, его губы изгибаются, затем пожимает плечами. Его уши все в пирсинге, а в правой мочке есть серьга с подвеской, которая звенит при движении. — Да ничего. Ты друг Цзыи-цзе? — Это вопрос, хотя и произнесен утвердительно. Тем не менее, Сяо Чжань кивает. — Да, это я, — хрипит Сяо Чжань. — Я Сяо Чжань. — Ван Ибо, — говорит Ибо, небрежно тыча большим пальцем в собственную грудь. — Проходи. Ибо разворачивается и уходит вглубь помещения, предоставляя Сяо Чжаню идти следом. Его волосы собраны в небольшой вьющийся хвостик, а на затылке у него вытатуировано что-то похожее на красный кубик Lego. Каким-то образом это выглядит круто и шикарно, а не инфантильно. — Значит, это твоя первая татуировка? — спрашивает Ибо. Находиться с ним в студии отдельное переживание. Сердце Сяо Чжаня собирается выскочить из груди, и дело не только в нервах. Но и в них тоже, так что Сяо Чжаню приходится глубоко и успокаивающе дышать, глядя по сторонам. К одной из стен приклеены бумажные вырезки с рисунками Ибо. Яркий солнечный свет падает с другой стороны, освещая Ибо сзади. — Да, первый раз. — Ты напуган? Сяо Чжань смеется и прижимает ладони к груди. — Что меня выдало? Улыбка Ибо очаровательна. — Это нормально. Набивать тату страшно. И в первый раз, и в пятидесятый. — Он садится перед ноутбуком и жестом предлагает Сяо Чжаню занять место рядом. — Я приложу все усилия, — говорит он, когда Сяо Чжань садится. — Но если ты почувствуешь неуверенность или захочешь остановиться в любой момент, просто скажи мне, ладно? Сяо Чжань кивает. С ним все будет в порядке. Это все равно что пойти к стоматологу или на особенно неприятный кастинг. За исключением того, что в итоге у него останется по-настоящему крутой боди-арт. Все, что ему нужно делать, это не дергаться и позволить Ибо делать свою работу. — Итак, я получил твои референсы, — начинает Ибо. Он разворачивается в кресле лицом к Сяо Чжаню, его ноги свободно расставлены между ними. Сяо Чжань видит то, что может быть мордой собаки, спрятанной под одной из его закатанных штанин. — Они реально очень хороши. Ты сам их нарисовал? Сяо Чжань откидывается на спинку стула, воздух покидает его вместе со словами. — Да, я люблю рисовать. Это такое хобби. — Сяо Чжань сглатывает и облизывает губы. Взгляд Ибо скользит вниз, но, возможно, ему просто хочется так думать. Он начинает чувствовать себя оторванным от реальности, как будто на самом деле это не он сидит здесь и собирается позволить этому красивому мужчине подступиться к нему с иглой. Ему это совершенно несвойственно. Он уравновешен, надежен и никогда не делает ничего даже отдаленно бунтарского. Вот только в этом-то и проблема; Сяо Чжань хочет это сделать, хочет этого крошечного нарушения приличий, даже если никто больше о нем не узнает. Он будет знать, и это все, что имеет значение. — Я не так хорош, как Ван-лаоши, — говорит Сяо Чжань, указывая на стену с рисунками и фото. — Но я подумал, что нарисовать самому — лучший способ показать, чего я действительно хочу. — Нет-нет, ты очень талантлив, — говорит Ибо. Сяо Чжань краснеет от удовольствия. — Плюс ты совершенно прав. Это же навсегда, так что нужно убедиться, что ты останешься довольным. — Ибо выдвигает ящик стола и достает несколько листков бумаги. Все они с эскизами: ветки деревьев разных форм и размеров занимают все пространство листа. Некоторые из них почти идентичны тем, что нарисовал Сяо Чжань. Другие больше, натуралистичнее или более стилизованы. Однако все они черно-белые и детализированы красивыми маленькими точками. Вот почему Сяо Чжань хотел, чтобы Ибо сделал ему эту татуировку. Вот почему он был готов просидеть в многомесячном списке ожидания Ибо, даже если бы Сюань Лу не попросила за него Цзыи. У Ибо именно тот стиль, который нравится Сяо Чжаню; мужественный, но элегантный, с такой легкостью деталей, которой Сяо Чжань восхищается как художник. — У меня есть пара идей, которые, мне кажется, могли бы получиться круто, но я хочу поработать над ними с тобой, чтобы мы могли вместе создать что-то, что тебе точно понравится. — Боже, Сяо Чжань кажется теряет сознание, да и как тут не потерять сознание, когда Ибо так ему улыбается? Все серьезно и замечательно. — Звучит здорово. Сяо Чжань разглядывает листы с эскизами, показывая на то, что ему нравится, и рассказывая Ибо, чего бы ему наоборот не хотелось. Прямо во время разговора Ибо делает новые наброски, и Сяо Чжань был бы счастлив даже просто сидеть и смотреть, как он работает. Он мог бы часами просто тихо наблюдать за тем, как рука Ибо уверенно движется по бумаге, а полуденное солнце окрашивает его каштановые волосы в почти золотистый цвет. — На самом деле я, эм… — нервно начинает Сяо Чжань. — Мне очень нравятся твои. — Сяо Чжань колеблется, не понимая, какой здесь протокол. Он знает, что татуировки должны быть уникальными и индивидуальными, и не понятно, прилично ли вообще говорить, что ему нравится те, что есть у самого Ибо. Ибо смотрит исподлобья, его глаза озорно сверкают, поэтому Сяо Чжань просто произносит это. — Татуировка на твоей руке. Обе руки Ибо покрыты татуировками, но Сяо Чжань кивает на левую. Ибо вытягивает ее и поворачивает туда-сюда, позволяя Сяо Чжаню хорошенько рассмотреть. Ствол дерева обвивает самую тонкую часть его запястья, сползает ниже и разделяется на отдельные ветви, как только доходит до пальцев. — Что-то в этой? — Мне кажется, эта тень из точек, это очень здорово, — говорит Сяо Чжань. — Ветки выглядят более естественными. — Ибо двигает пальцами и усмехается. У него такие большие руки. — Может быть, мы могли бы сделать что-то подобное с моей? Добавить немного такой тени для веток и цветов? — Отличная идея, — говорит Ибо, прежде чем снова начать рисовать. — Вполне можем попробовать. Они работают вместе еще немного, пока, наконец, не получают дизайн, который нравится им обоим. Сяо Чжань нервно наблюдает, как Ибо пропускает рисунок через маленький принтер в углу. Он снова видит кубик Лего и собаку: большого черного добермана, который покрывает каждый кусочек видимой кожи на икре Ибо. Горячо. Ибо такой горячий, что Сяо Чжань едва это выносит. Он не может поверить, что никто не предупредил его, что этот мужчина так хорош. — Ты хотел, чтобы она была у тебя на бедре, да? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань даже не осознал, что он вернулся. — Да, я думал, что здесь… — Сяо Чжань похлопывает себя по правому бедру, чуть выше середины. Реальность того, что ему придется снять штаны перед Ибо, внезапно поражает его, и Сяо Чжань судорожно вздыхает. — Не так уж много парней просят сделать им татуировки на верхней части бедра, — размышляет Ибо вслух. Он стоит возле своего стола и надевает пару латексных перчаток. Его слова не звучат обвиняюще, но Сяо Чжань все равно немного напрягается. — Я не могу ничего показывать, — поясняет Сяо Чжань. — Из-за особенностей моей работы. Все должно быть скрыто. Ибо поворачивается, чтобы взять бутылку, салфетку и небольшую бритву. — Ого? А чем ты занимаешься? Сяо Чжань колеблется. Его имя, конечно, не совсем нарицательное, поэтому его узнают не абсолютно везде, куда бы он ни пошел, но анонимность до сих пор была приятной и безопасной. Сяо Чжань не хочет, чтобы Ибо думал о нем по-другому, не хочет, чтобы Ибо думал, что он какая-то знаменитость, и начал относиться к нему иначе. Не то чтобы Ибо казался способным на подобное, но... — Я актер. Сяо Чжань ждет неизбежного допроса, который приведет к дистанции между ними. Но Ибо лишь кивает и говорит: — А, тогда понятно. На самом деле, отличное место для первой татуировки, и там не должно быть слишком больно. Плюс это очень секси, и как можно больше парней должны такое делать. Сяо Чжань чуть не стекает по креслу, и дело не только в том, что он обеспокоен своим болевым порогом. Ибо смеется и жестом приглашает Сяо Чжаня подойти. — Хорошо, Чжань-гэ, — говорит Ибо, и ух ты, если от этого Сяо Чжань не чувствует неуместного жара во всем теле. — Сними штаны, дай мне посмотреть, с чем я работаю. Сяо Чжань умрет. Умрет насмерть. И все же, нужно — значит нужно. Сяо Чжань снимает штаны и пересекает комнату, пока не оказывается неловко стоящим перед Ибо в одних носках и трусах. Ибо становится на колени и похлопывает Сяо Чжаня по бедру, его перчатки гладкие и чуждые по ощущениям. — Тут, да? Сяо Чжань кивает, и Ибо приступает к работе, протирая это место, а затем выбривая его, пока бедро не становится гладким. Сяо Чжань смеется. — Это очень странно выглядит. Мне придется дома побрить и вторую тоже. — Ибо открыто усмехается, а затем смазывает голую кожу бедра кремом. Его прикосновения нежны, и Сяо Чжань надеется, что это хороший знак на будущее. Потом Ибо прикладывает распечатку рисунка, и двигает его, пробуя разные положения, пока Сяо Чжань не выбирает итоговое место. — Вот здесь? — Сяо Чжань совершает ошибку, глядя вниз, а не на свое отражение в зеркале, и его глаза встречаются с Ибо, смотрящим на него снизу вверх. Взгляд Ибо такой темный, а его рот такой красивый, и Сяо Чжань не уверен, что сможет с этим справиться. — Да, — хрипит Сяо Чжань. — Что ты думаешь? Ибо отклоняется на пятках, чтобы посмотреть. — Я думаю, будет выглядеть круто. Но важно, чего хочешь ты сам. — Да, я… ​​это здорово. Мне там очень нравится. Ибо снимает пленку с распечатки, и Сяо Чжань смотрит на его макушку, пока Ибо разглаживает трафарет, прежде чем подняться. — Хорошо, если ты готов, можешь располагаться. — Ноги Сяо Чжаня кажутся свинцовыми, и он едва может сдвинуться. — Я хочу, чтобы ты лег на спину, головой к этому краю кушетки, хорошо? Просто расслабься. Внезапно все кажется неоспоримо реальным. Сяо Чжань действительно делает это, он делает татуировку. У его бедной матери случился бы припадок, если бы она узнала. Сяо Чжань слышит, как Ибо меняет перчатки, характерный звук металла, когда он возится с пистолетом, а затем он появляется в поле зрения Сяо Чжаня. — Все нормально? — Сяо Чжань показывает ему большой палец. Ибо пододвигает стул и оказывается прямо над голым бедром Сяо Чжаня. Сяо Чжань сможет увидеть его достаточно легко, если поднимет голову, и это, по крайней мере, обнадеживает, что он может выбирать, хочет ли он смотреть. — Я еще раз увлажню твое бедро, чтобы кожа стала мягче, — говорит Ибо. Он все объясняет, пока делает, и это бальзам на расшатанные нервы Сяо Чжаня. — Сейчас я сделаю одну пробную линию, просто чтобы ты почувствовал, каково это. Сяо Чжань смотрит в потолок. Он чувствует, как Ибо склоняется над ним, чувствует, как его рука ложится на мышцу бедра, а затем кончик иглы касается его кожи. Хуже всего шум: пронзительное жужжание, похожее на пойманного в ловушку шмеля. От него у Сяо Чжаня сжимаются зубы. Сама игла причиняет боль, но не сильную. Так же быстро, как и начал, Ибо останавливается, закрывая иглу и отодвигаясь. — Как тебе? — Нормально. Вроде бы. Ибо улыбается обрадованно. Сяо Чжань невольно смеется. Его затылок взмок, но в целом сейчас он чувствует себя даже лучше, чем все утро. — Но помни: если ты чувствуешь, что тебе нужен перерыв или я причиняю тебе слишком много боли, дай мне знать. Ок? Ты можешь кричать, махать рукой или даже стукнуть меня. Как получится. — Стул скрипит, когда Ибо устраивается поудобнее, а Сяо Чжань глубоко вдыхает, наполняет легкие как можно лучше, прежде чем медленно выдохнуть. — Хорошо, давай сделаем тебе татуировку. Звук машинки возобновляется. Сяо Чжань откидывает голову и закрывает глаза, изо всех сил стараясь не обращать внимания на жужжание. Он пытается сосредоточиться на том, как рука Ибо прижимается к его бедру, на его нежном прикосновении, хотя перчатки все еще кажутся холодными и безжизненными. Ибо мало разговаривает, пока работает. Когда Сяо Чжань, наконец, набирается смелости взглянуть, Ибо сильно сосредоточен, склонив голову к его бедру, так что Сяо Чжань позволяет себе немного попялиться. Ван Ибо абсолютно великолепен; несмотря на сдвинутые брови и высунутый кончик языка, лицо его мягкое, открытое, выразительное. Из хвостика торчит прядь волос, и они свисают надо лбом красивым колечком. Сяо Чжань слегка приподнимает верхнюю часть тела. Он внезапно осознает, насколько близко Ибо находится к его члену, и теперь Сяо Чжань не уверен, что будет хуже: если у него встанет из-за того, что он продолжит смотреть, или сдвинуться и все испортить.. — Все в порядке? — спрашивает Ибо. Он не отрывает взгляда от бедра Сяо Чжаня, а Сяо Чжань смотрит на пистолет в его руках, и на то, как уверенно он проводит им по его коже. — Да, я… ​​— Сяо Чжань не хочет лгать Ибо, и он не хочет притворяться, что совсем не больно, пытаясь показаться круче, чем он есть. — Это неприятно, но ничего, терпимо. Ибо кивает и убирает иглу. Он осторожно вытирает бедро Сяо Чжаня салфеткой, и снова склоняется, еще приближаясь к внутренней части. — Знаешь, некоторые люди становятся зависимыми от этого чувства. Им нравится боль. Сяо Чжань думает, что с ним вряд ли такое произойдет. Это терпимо, но ему не совсем нравится этот опыт. — И ты из таких? — спрашивает Сяо Чжань. Ибо скалит зубы, игривый и опасный. Сяо Чжань смеется и со стуком опускает голову на кушетку. Кажется, что время превратилось в какой-то вихрь, пока он так лежит. Слушает жужжание иглы, наблюдает как пылинки танцуют в воздухе, проходя под лучом теплого летнего солнечного света, льющегося через окно. — Итак, откуда ты знаешь Цзыи-цзе? — спрашивает Ибо. Он снова вытирает бедро Сяо Чжаня, откидываясь назад и переходя на другую сторону. Сяо Чжань чувствует, как его локоть упирается в кушетку, как теплое дыхание Ибо касается его кожи. Он не может не дрожать, хотя изо всех сил старается это скрыть. — Ее девушка была моей партнершей в первой дораме, в которой я сыграл главную роль, — отвечает Сяо Чжань. Это было много лет назад, но Сяо Чжань до сих пор помнит, как он нервничал. Но Сюань Лу была очень добра к нему, и сделала весь процесс намного проще, чем он мог бы быть. Он всегда будет ей благодарен за это, но еще больше за дружбу. — Мы стали очень близкими друзьями. Так что она познакомила меня с Цзыи, когда они начали встречаться несколько лет спустя. — Сяо Чжань шипит, когда игла проходит по самой мягкой части его бедра. — А ты? — Я учился в студии, где она работала, — говорит Ибо. — Мы работали вместе несколько лет, а потом Цзыи-цзе предложила мне открыть где-нибудь собственную. — Ибо на мгновение замолкает, кладет инструмент и вытирает бедро Сяо Чжаня прохладной салфеткой. Сяо Чжань приподнимается на локтях и смотрит. — Это было то, чего я всегда хотел, и если бы я не мог позволить себе сделать это самостоятельно, я собирался сделать это только с кем-то, кому я доверяю как человеку и как художнику. Ибо не может быть больше двадцати пяти, но он говорит настолько уверенно, будто зрелость в таком юном возрасте не является чем-то примечательным. Сяо Чжань чувствует, что его внезапная влюбленность достигает совершенно невообразимой степени. — Должно быть, потребовалось много труда, чтобы достичь этого, — мягко говорит Сяо Чжань. Ибо смотрит на него пристально, пальцы все еще лежат на бедре Сяо Чжаня. — Вы оба должны очень гордиться собой. Улыбка Ибо мальчишеская и очаровательная. Он смахивает локон предплечьем, а затем берет пистолет с лукавым выражением лица. — Мы почти закончили. Осталось только добавить те детали теней, которые тебе понравились. — Сяо Чжань со стоном опускается обратно, а Ибо радостно смеется, похлопывая Сяо Чжаня по ноге. — Ты готов продолжать? — Хн. — Сяо Чжань закрывает глаза рукой. — Тебе это нравится, не так ли? — О, да. Сяо Чжань не знает, потому ли, что они почти закончили, или он просто привык к дискомфорту, но нанесение тени не кажется таким уж плохим. Впервые страх в его животе сменяется волнением и предвкушением, явным желанием увидеть искусство, которое Ибо нарисовал на его теле. — Как ты собираешься это скрывать, если нужно будет сниматься в постельной сцене? — неожиданно спрашивает Ибо. Сяо Чжань чуть не давится собственной слюной, и ему приходится сесть, чтобы откашляться. Ибо все еще работает, но Сяо Чжань видит, что кончики его ушей порозовели. — Да ладно, — смеется Сяо Чжань, но это звучит наигранно. — Ты шутишь, да? — О чем тут шутить? — Ибо все еще не смотрит на него, и это к лучшему, потому что Сяо Чжань чувствует, что вот-вот взорвется, и даже один взгляд Ибо может привести его к этой грани. Он снова поднимает иглу и убирает ее, на этот раз складывая к другим инструментам. — Ты великолепен, Чжань-гэ. Почему бы и нет? Сяо Чжань открывает рот, пытаясь найти ответ. Но затем Ибо откидывается на спинку стула, раздвигая ноги. — Ох, — говорит он. — Я тебя смущаю? — Нет! — Сяо Чжань заикается. Он чувствует, как его лицо пылает, Ибо откидывает голову назад, обнажая красивую линию горла и смеется. Он все еще посмеивается, даже когда встает и зовет Сяо Чжаня подойти к нему. — Все готово. — Ибо выжидающе стоит возле зеркала, и Сяо Чжань спешит присоединиться к нему, осторожно поднимаясь с кушетки. — Посмотри и скажи, что думаешь. Это должен быть нелепый образ: в нижнем белье и носках в зеркале. Скулы покраснели, а лоб влажный от пота, но Сяо Чжань почти не замечает этого. Все это кажется посторонними деталями, словно они часть его старого, скучного, ничем не выделяющегося тела. Сяо Чжань приближается к зеркалу, поворачиваясь так, чтобы как следует рассмотреть татуировку. — Ух ты. — Он поворачивается, а затем наклоняется еще ближе, касаясь собственного бедра, чтобы убедиться, что это реально. Это действительно он в зеркале. — Охренеть. — Тебе нравится? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань смотрит на него и улыбается, а он впервые выглядит немного встревоженным. Сяо Чжань кивает. — Очень. Татуировка начинается прямо под пахом Сяо Чжаня, свернувшись в тени между его ног. Отсюда выгибается ветка дерева, корявая и немного потрепанная, огибая переднюю часть его бедра, пока не разделяется на пучок более изящных ветвей. Каждая из меньших ветвей покрыта цветами, нежными маленькими цветками сливы, которые Ибо так замысловато заштриховал, что кажется, что они могут упасть прямо с ветки на пол внизу. Несколько цветов вылетели из рисунка, и они трепещут и колеблются каждый раз, когда Сяо Чжань движется. Это прекрасно, и превосходит все, на что Сяо Чжань мог надеяться. Когда Сяо Чжань наконец отрывает взгляд от зеркала, Ибо наблюдает за ним, склонив голову как любопытный щенок. На его губах играет довольная улыбка, которую Сяо Чжань очень, очень хочет попробовать. — Давай я ее оберну. Он снова становится на колени у ног Сяо Чжаня, и это действительно… слишком. Даже после того, как Ибо провел последний час, склонившись над его промежностью. Сяо Чжань наблюдает, как Ибо обматывает его бедро прозрачной пленкой. — Это примерно дня на три. Ты можешь принимать душ как обычно, но необходимо держаться подальше от солнца. — Сяо Чжань кивает. — Как только отслоится кожа, увлажняй эту область дважды в день. Если просто поддерживать ее в чистоте, все будет нормально, но если возникнут проблемы или вопросы, позвони мне или загляни сюда, хорошо? Ибо встает и направляется к своему рабочему месту. Сяо Чжань зачарованно наблюдает, как он снимает перчатки и затягивает хвост. — Я оставлю тебя одеваться, — говорит Ибо. — Когда будешь готов, подходи к стойке регистрации, и мы разберемся с неприятной частью оплаты. Сяо Чжань позволяет себе задержаться перед зеркалом еще на мгновение или два – он знает, что у него будет остаток жизни, чтобы смотреть, но непосредственность этого момента кажется важной, физическое присутствие само по себе. Ибо действительно проделал фантастическую работу. Когда он заканчивает смотреть на свою новую татуировку (свою новую татуировку!), Сяо Чжань надевает спортивный костюм и направляется к выходу. Ибо скучает у стойки регистрации с бутылкой чая с молоком. Он делает глоток, и Сяо Чжань наблюдает как двигается его горло, не в силах оторвать взгляд от выдающегося кадыка. Фасад студии теперь тоже залит солнечным светом, но Сяо Чжань не думает, что это причина сияния Ибо. — Доволен? — спрашивает Ибо, когда Сяо Чжань подходит к столу. — Это выглядит так круто, — говорит Сяо Чжань, совершенно счастливый. — Большое спасибо, Ван Лаоши. И за то, что ты меня вписал, я знаю, что у тебя длинный список ожидания. Ибо сияет. — Для меня это было удовольствием, не сомневайся. Сяо Чжань мог бы поклясться, что заметил, как Ибо рассматривает его, но опять же, он устал. Весь тот адреналин, который тек по его телу, наконец-то взял свое и Сяо Чжань явно не в своем уме. Ему нужно пойти домой и отдохнуть, приготовить себе ужин, свернуться калачиком с кошкой, прочитать сценарии, которые ждут своей очереди. Ибо закрывает чай с молоком и отставляет запотевшую бутылку в сторону. Он протягивает Сяо Чжаню буклет по уходу за татуировкой, Сяо Чжань проводит телефоном по маленькому устройству возле компьютера, чтобы заплатить, и на этом все завершено. Его время с Ибо подходит к концу именно так: чисто и эффективно. Что-то свербит у него внутри, но он изо всех сил старается не обращать на это внимания. Возможно, это и к лучшему, и раз он не сказал что-то слишком смущающее, он должен уйти, пока у него еще сохранилось какое-то достоинство. За исключением того, что пока Сяо Чжань придумывает, как попрощаться, Ибо, пользуясь случаем, заговаривает. — Послушай. Поскольку мы уже практически друзья, — говорит он. Сяо Чжань наблюдает, как он опирается локтем на стойку и подпирает подбородок открытой ладонью. Это простой жест, который не имеет права быть таким небрежно-эротичным. — Хочешь пойти со мной выпить на этих выходных? Я знаю место, где варят потрясающее крафтовое пиво, а из закусок только куриные ножки. На какой-то момент Сяо Чжань слишком потрясен, чтобы говорить. Хочет ли он? Больше, чем он хотел чего-либо за очень долгое время. Ибо подобен сверхновой — яркой и блестящей, от которой невозможно отвести взгляд. Сяо Чжань хочет, чтобы Ибо сожрал его. Он уже собирается принять это, попытаться пробормотать что-нибудь, что звучит не как «да, пожалуйста, отвези меня к себе и оттрахай», когда его предательский мозг умудряется включиться. — Я не могу. — Бровь Ибо дергается, но в остальном выражение его лица не меняется. — Мне очень жаль, мне нужно быть в Шанхае на кастинге. — Сяо Чжань любит свою работу, и это проект, в котором он действительно хочет принять участие. Но прямо сейчас, в этот момент, стоя напротив Ибо и вынужденный ему отказать, Сяо Чжань не может поверить, что он когда-то оставил свою уютную офисную работу. — Ой. Не извиняйся, — говорит Ибо. — Работа на первом месте. — Его лицо по-прежнему бесстрастно, но он все же выглядит разочарованным, а Сяо Чжань не может этого допустить. Он вытаскивает из кармана телефон и открывает свое расписание. Оно заполненное, но он может найти время. — Ты свободен в следующую пятницу? — спрашивает Сяо Чжань. — Где-то после шести? Ибо немного наклоняется вперед, все еще опираясь подбородком на ладонь. Его серьга покачивается, и Сяо Чжань пристально смотрит на него, застыв. — Ради тебя освобожусь. О Боже. — Я, э-э… — Сяо Чжань изо всех сил пытается откашляться. — Тогда я тебя запишу. Зубы у Ибо крупные и белые, а улыбка в форме сердечка. Сяо Чжань хочет его поцеловать. — Это свидание, — говорит Ван Ибо. Он берет из стопки на прилавке маленькую черную карточку, и вкладывает ее в ладонь Сяо Чжаня. — Моя визитная карточка. Добавь меня в WeChat, и мы что-нибудь организуем. Сяо Чжань кивает, сердце почти выпрыгивает из груди, когда пальцы Ибо касаются его ладони. Он хочет сдержать это чувство, электричество, которое пробегает между ними. То, как внимание Ибо заставляет Сяо Чжаня хотеть быть безрассудным и смелым, протянуть руку и прикоснуться. Если это все, что ему остается до следующего раза, Сяо Чжаню придется найти способ сдерживаться подольше. *** Оказывается, десять дней — это далекий от разумности срок для ожидания встречи с Ибо. Несмотря на то, сколько он в это время работает, каждый день тяжелее чем предыдущий, и мысли об Ибо пронизывают каждую минуту бодрствования. Они переписываются, и это само по себе волнительно, но не то же самое. К тому времени, когда наступает пятница, у Сяо Чжаня кружится голова, он нервничает и почти вибрирует от силы своего желания. Бар, куда Ибо хочет отвести его, находится рядом с тату-салоном, поэтому Сяо Чжань возвращается в Гулоу. Ночью здесь более оживленно, полно людей, которые, вероятно, ближе к Ибо по возрасту, чем он. Тем не менее, Сяо Чжань считает, что выглядит сносно в темно-синей льняной рубашке и свободных брюках. Его татуировка хорошо заживает, но он следует всем советам, которые дал ему Ибо, и не хочет надевать узкие джинсы, чтобы они не натирали все еще заживающую кожу. Ибо ждет Сяо Чжаня возле бара, небрежно прислонившись к кирпичной кладке стены, и Сяо Чжаню приходится напрягать всю свою силу воли, чтобы не броситься прямо туда и не проглотить его целиком. Когда Сяо Чжань видел его в прошлый раз, он был относительно прикрыт, но теперь на нем черная майка, из-под которой видны татуировки. Он привлекает немало взглядов, и есть маленькая, дикая часть Сяо Чжаня, которая обычно не дает о себе знать, но теперь чуть ли не мурлычет от восторга, когда Ибо поднимает голову и посылает ему разбивающую сердце улыбку. — Чжань-гэ! — Восклицает Ибо. Он отклоняется от стены, и Сяо Чжань позволяет себе смотреть вдоволь, теперь, когда он приближается. У Ибо на ключице переплетены замысловатые лозы, но от чего Сяо Чжань действительно не может оторвать глаз — это рукав на правой руке. На его плече сидит огромный и на удивление безмятежный лев, окруженный цветами лотоса на разных стадиях цветения. Это мужественно, но элегантно и потрясающе красиво. Сяо Чжань не мог бы представить себе ничего, что лучше подходило бы Ибо. — Ты прекрасно выглядишь, — выдыхает Сяо Чжань, и несмотря на то, что он испытывает самую сильную жажду, которую когда-либо испытывал, он по-прежнему учтив. — Привет. Ибо самодовольно ухмыляется, как будто знает. Потому что, конечно, он знает. Нельзя так выглядеть и не знать об этом. — Нет-нет, — поддразнивает он. — Чжань-гэ посрамляет мой скромный вид. Сяо Чжань колеблется, но затем Ибо наклоняется вперед и переплетает их пальцы, и у Сяо Чжаня больше нет шанса заговорить, он беспомощно нем. Ибо легко сжимает пальцы и тянет Сяо Чжаня к стойке. Страх, что его могут узнать, сохранялся в глубине души Сяо Чжаня с тех пор, как он покинул свою квартиру, но бар маленький и тускло освещенный, уютный, но не претенциозный. Здесь еще всего штук пять столиков, и они заняты мужчинами около сорока, что определенно не целевая аудитория романтических дорам Сяо Чжаня. Ибо заказывает для них по кружке пива и общую тарелку с куриными ножками, смиренно отходя в сторону с милой улыбкой, когда Сяо Чжань настаивает на оплате. И только когда они оказываются за столиком, сидя достаточно близко, чтобы Сяо Чжань мог чувствовать тепло, исходящее от тела Ибо, Сяо Чжань осознает, что пялится на него. Его взгляд продолжает фиксироваться на обнаженном плече Ибо, на игре серых чернил на его коже. — Тебе нравится? — спрашивает Ибо, свободно откинувшись на спинку стула, и положив ногу на ногу. Он выглядит даже лучше, чем помнит Сяо Чжань: на этот раз его волосы распущены и вьются на лбу. По крайней мере, у Сяо Чжаня хватило такта покраснеть. — Ах, извини. Я веду себя грубо. — Нет, все круто. — Ибо усмехается, его зубы сверкают в темноте. — Есть еще кое-что, что я хочу добавить в портфолио, но это моя гордость и радость. — Он делает паузу, а затем: — Если хочешь, можешь потрогать. Сяо Чжань еще даже не понюхал пиво, а уже чувствует себя пьяным. И все же, что он может сделать, сказать «нет»? Ибо ерзает, и Сяо Чжань сокращает расстояние между ними, прижимая кончики пальцев к теплой, гладкой коже. Ибо выкручивает руку и напрягает мышцы, и Сяо Чжань восхищается игрой мышц под его прикосновениями. Он так близко, что Сяо Чжаню не потребовалось бы никаких усилий, чтобы наклониться и поцеловать его. Какая-то часть его хочет этого, на самом деле огромная часть, но Сяо Чжань проводит рукой по сгибу локтя Ибо, а затем вместо поцелуя тянется за пивом. — Тебе, должно быть, очень нравятся львы, — говорит Сяо Чжань, и тут же сожалеет об этом. Слегка Но Ибо просто говорит: — Я Лев, — будто это все объясняет. На самом деле нет, но кто такой Сяо Чжань, чтобы сомневаться в его словах. Он делает глоток пива; оно немного острое, и губы Сяо Чжаня покалывает. Когда он поднимает голову, Ибо смотрит на него, и его глаза мерцают в тусклом свете. Сегодня вечером между ними есть какое-то предвкушение, и оно выросло за то время, пока они не виделись. Сяо Чжань чувствует его за собственными ребрами, в изгибе губ Ибо, когда он говорит. К третьему пиву Сяо Чжань всем телом развёрнут к Ибо, а его ноги у Ибо под стулом. Сяо Чжань не знает, когда Ибо положил руку ему на затылок, но знает, что ему это нравится: равномерное поглаживание вдоль каждого позвонка успокаивает. — Я могу как-нибудь прокатить тебя, если хочешь, — говорит Ибо. Щеки Сяо Чжаня краснеют, а мысль о том, чтобы ехать позади Ибо на мотоцикле (потому что, разумеется, у него есть мотоцикл), слишком тяжела для Сяо Чжаня, и он разгорячен настолько, что скоро начнет дымиться. — Только если Ван-лаоши не гоняет, — говорит Сяо Чжань. Он плавает в счастливом нетрезвом тумане — настолько пьян, что подставляется под пальцы Ибо как кошка. Ибо качает головой, каждый из его многочисленных пирсингов в ушах бликует. — Нет, — он запускает пальцы в волосы Сяо Чжаня. — Я обеспечу безопасность Чжань-гэ, обещаю. Сяо Чжань закрывает глаза и глубоко дышит. Этого уже так много, но и недостаточно. Желание пульсирует под его кожей, вызывая зуд в кончиках пальцев. Ибо наклоняется ближе, его губы касаются мочки уха Сяо Чжаня. — Хочешь уйти отсюда? — Он спрашивает. — Я живу недалеко. Сяо Чжань кивает, и они выходят на улицу. Ибо берет Сяо Чжаня за руку, чтобы они не потерялись в поисках такси. Дорога занимает около пятнадцати минут, учитывая пробки. Сяо Чжань удовлетворенно наблюдает, как свет снаружи падает на красивое лицо Ибо, отбрасывая тени на линию его подбородка. Когда они входят в его жилой комплекс, Ибо прижимает Сяо Чжаня к стене, и Сяо Чжань едва успевает подумать «Оу, он собирается…», перед тем как они начинают целоваться. Рот Ибо горячий и влажный, губы немного жирные от курицы. Но Сяо Чжань не может заставить себя обращать на это внимание теперь, когда он, наконец заполучил рот Ибо, а их тела плотно прижаты друг к другу. — Я хотел поцеловать тебя весь вечер, — выдыхает Ибо, его губы блестят, когда он отстраняется. Сяо Чжань хотел поцеловать его с той минуты, как впервые увидел. — Тогда почему ты этого не сделал? Ибо смеётся низким и хриплым смехом. — Потому что я знал, что не смогу остановиться. Он пытается открыть входную дверь, и они снова целуются. Они бредут по квартире, Сяо Чжань следует за Ибо в темноте. — Вот, — говорит Ибо. Они проходят через еще одну дверь, останавливаясь только для того, чтобы включить лампу, а затем Сяо Чжаня опускают на кровать. Ибо садится к нему на колени. Сяо Чжань ничего не слышит из-за шума крови в собственных ушах и влажного звука соприкасающихся ртов. Он чувствует себя растворенным в самых животных, первобытных инстинктах. Ему хочется содрать с Ибо одежду, хочется облизать каждый сантиметр его тела. — Черт, — стонет Ибо над ним. Его задница прямо над членом Сяо Чжаня, и он плотно прижимается, заставляя их обоих стонать. — Бля, ты такой красивый. — Он склоняется, впиваясь ртом в изгиб шеи Сяо Чжаня. Сяо Чжаню трудно думать, когда Ибо не перестает его целовать. — Ты самый горячий парень, которого я когда-либо видел. Ибо отстраняется, а на его губах появляется довольная улыбка. Он снова наклоняется, обхватывая ладонью подбородок Сяо Чжаня, и покусывает его челюсть. — Хочешь увидеть еще немного? Это такая глупая фраза. Сяо Чжань смеется и кладет руки на бедра Ибо. — Да, покажи мне. Ибо одним движением сдергивает с себя майку и откидывается, выставляя себя напоказ. Он худой и мускулистый, с выраженным прессом, от которого Сяо Чжань не смог бы оторвать взгляд, если бы не два маленьких металлических шарика в левом соске Ибо. — О… — Сяо Чжань слышит свой голос, импульсивно поднимая руку, чтобы коснуться. Он собирается опустить ее обратно и спросить разрешения, но Ибо берет руку Сяо Чжаня и кладет ее себе на грудь. — Давай, прикоснись к нему. — Его голос понизился на целую октаву, и от этого все внутри Сяо Чжаня скручивается и тянет. Он осторожно трогает металл, покручивая один из шариков большим пальцем. Это круто на ощупь. Ибо издает звук удовольствия. — Это… — В горле Сяо Чжаня так пересохло, что ему приходится сглотнуть один или два раза, прежде чем он может закончить предложение. — Это чувствительно? Рука Ибо все еще лежит на его руке, и он побуждает Сяо Чжаня прикасаться еще больше, сжимая пальцы до тех пор, пока Сяо Чжань не уловит намек и не сожмет сосок покрепче. — О да. — Сяо Чжань рад услышать, что он тяжело дышит, и делает это снова, осторожно потянув. Ибо приподнимает грудь вверх. — Но это так хорошо. Это потрясающее ощущение, когда его крутишь. Он позволяет Сяо Чжаню играть с пирсингом, пока снимает с него рубашку. Потом Ибо снова вцепляется в шею Сяо Чжаня, осыпая ее новыми поцелуями, сдвигаясь ниже и облизывая выступы ключиц. Ибо удается раздеть Сяо Чжаня до трусов, пока он занят его сосками. — Несправедливо, — говорит он, но Ибо на это не отвечает. Вместо этого он соскальзывает с колен Сяо Чжаня и предлагает ему лечь дальше на кровать. Как только они устраиваются на кровати, Ибо ложится между ног Сяо Чжаня и раздвигает их. Он прикасается пальцами к цветку сливы, нежно, почти благоговейно очерчивая его розовые края. — Заживает хорошо, — говорит Ибо. — Ну, — приглушенно начинает Сяо Чжань. — У меня был отличный мастер. Ибо кладет подбородок на бедро Сяо Чжаня и смотрит вверх. Его взгляд обжигает, и Сяо Чжань не может пошевелиться, даже когда Ибо утыкается носом между его ног и засасывает отметину на самой высокой части бедра. Он продолжает кусать и облизывать, пока перед ним не оказывается член Сяо Чжаня, все еще в нижнем белье. Сяо Чжань выдыхает его имя, и Ибо открывает рот, смыкая его вокруг члена Сяо Чжаня. Жар сильный даже через ткань, и когда Ибо отстраняется, он оставляет очень заметное влажное пятно. — Могу я отсосать тебе, Чжань-гэ? — спрашивает Ибо. Сяо Чжань кивает, не успев дослушать вопрос, зарывшись руками в волосы Ибо и осторожно направляя его вниз. Получив зеленый свет, Ибо не теряет времени даром. Он просовывает пальцы под пояс трусов Сяо Чжаня и снимает их, отбрасывая в сторону. Ибо снова целует и даже не дает Сяо Чжаню шанса расслабиться, прежде чем сомкнуть рот вокруг головки члена. Трудно не дергаться, но Сяо Чжань справляется с этим, вместо этого упираясь ногами в матрас. Ибо мычит и только сосет сильнее, пока Сяо Чжань не чувствует, что вот-вот потеряет сознание. — Ибо, Ибо, — вздыхает Сяо Чжань. Он убирает со лба Ибо взмокшие волосы и смотрит на его красивое лицо. У Ибо на глазах бронзовые тени для век, они поблескивают в полумраке, вызывая такой интуитивный и тревожный жар в животе Сяо Чжаня, что ему приходится оттолкнуть Ибо. — Подожди, я собираюсь… Ибо с причмокиванием отстраняется, рот опух. Он ухмыляется. — Так хорошо, да? Сяо Чжань откидывает голову назад и прикрывает глаза предплечьем. — Ты невыносим. Ибо только хмыкает. Он поглаживает обеими руками внутреннюю часть бедер Сяо Чжаня, широко раздвигая ноги. Он продолжает находиться в опасной близости к его члену, и Сяо Чжаню приходится зажмурить глаза, чтобы попытаться вернуть себе хотя бы часть самообладания. Это трудно, пока Ибо продолжает прикасаться к нему, когда кажется, что Сяо Чжань может самовоспламениться от одной только его близости. — Ты в порядке? — спрашивает Ибо после недолгого молчания. Матрас прогибается от движения, и когда Сяо Чжань открывает глаза, Ибо нависает над ним, глядя в лицо, прищурившись. Его джинсы трутся о мягкую внутреннюю сторону бедер Сяо Чжаня, и Сяо Чжань отчаянно хочет, чтобы они исчезли, ему нужно чувствовать обнаженного Ибо. — Сними штаны, — говорит Сяо Чжань. Голос у него хриплый и почти неузнаваемый. — Пожалуйста, я хочу увидеть тебя. Ибо наклоняется и скользит языком в рот Сяо Чжаня, медленно, влажно и грязно. Сяо Чжань поддается ему. Сяо Чжань наблюдает, как Ибо раздевается, стоя на коленях между его раздвинутых ног. Он сбрасывает джинсы и берется за боксеры. Что-то мелькает в его взгляде, но пролетает слишком быстро, как одинокое белое облако в ясный весенний день. Затем Ибо стягивает с себя нижнее белье, и мозг Сяо Чжаня выдает белый шум, каждая мысль, которая у него когда-либо была, улетучивается. — Ой. — Колени Ибо давят на в матрас, он немного двигается, и от этого его член покачивается. Его кожа покрыта влажными пятнами предэякулята, но Сяо Чжань смотрит не на это. Не это причина, по которой Сяо Чжань чувствует, что потерял дар речи и не может даже сглотнуть. Через головку члена Ибо проходит серебряная штанга. На обоих концах у нее два маленьких шарика: один торчит из щели, а другой выглядывает чуть ниже головки. — Ох, вау, — выговаривает Сяо Чжань, затаив дыхание. Улыбка Ибо немного кривовата. Его взгляд скользит вниз, затем снова вверх, и Сяо Чжань внезапно осознает, что Ибо нервничает. — Да? Все тело Сяо Чжаня наполняется жаром, каждое из его нервных окончаний пылает, в предвкушении того, какое удовольствие может принести ему этот маленький кусочек металла. Он чувствует себя фейерверком, заряженным и готовым взорваться. Ему нужно знать, как это будет ощущаться — не только под прикосновением его руки, но и внутри, трением о самые интимные части его тела. — Да. Ибо смеется, и Сяо Чжань поднимается, чтобы поцеловать его. — Ты потрясающий, Чжань-гэ, — стонет Ибо. Сяо Чжань царапает руками грудь Ибо, ища опору, чуть не теряя сознание от силы своего желания. — Я хочу, чтобы ты был внутри меня, — говорит Сяо Чжань, и Ибо целует его снова, один раз, резко и быстро. Сяо Чжань наблюдает, как он слезает с кровати, роется в комоде в поисках смазки и презервативов, а потом бросается обратно на матрас. Сяо Чжань смеется. — Иди сюда, — говорит Ибо, и Сяо Чжань повинуется, придвигаясь ближе и перекидывая ногу через бедро Ибо. Их члены трутся друг о друга, и все тело Сяо Чжаня содрогается, когда он чувствует прохладное скольжение металла. — Я тебя так хорошо трахну, Чжань-гэ. Он скользит пальцами и просовывает их между ног Сяо Чжаня, потирая ими вход, прежде чем втолкнуть внутрь сразу два. Два сразу немного болезненны, но Сяо Чжань заставляет себя дышать и вскоре расслабляется. Ибо целует его потную шею, свободной рукой притягивает ногу Сяо Чжаня к своей талии. Он регулирует угол пальцев, и Сяо Чжань скулит, насаживаясь. Ибо не торопится, растягивая его, и к трем пальцам Сяо Чжань уже извивается, сжимаясь каждый раз, когда Ибо задевает его простату. — Я готов, я готов, — говорит он, сдерживая себя изо всех сил. Ибо медленно высвобождается, а Сяо Чжань лежит, распростертый и тяжело дышит, наблюдая, как Ибо садится. Его глаза оказываются на одном уровне с членом Ибо, и Сяо Чжань издалет жалкий нуждающийся стон. Ибо проводит рукой по стволу, обхватывает яйца. Он избегает головки, но Сяо Чжань не может перестать смотреть на нее, прикованный к пирсингу взглядом. Он уверен, что у него будет миллион вопросов, когда они закончат, но сейчас Сяо Чжань поглощен мыслями о том, как это будет ощущаться. Ибо хватает полоску презервативов и отрывает один; его руки дрожат, но он аккуратно надевает его, осторожно зажимая и подкручивая, чтобы он не зацепился за пирсинг и не порвался. — Смогу ли я чувствовать… — начинает Сяо Чжань, но замолкает. Ибо делает паузу, его рука все еще обхватывает основание члена. Штанга видна под латексом, и Сяо Чжань не может перестать смотреть на нее, даже когда ухмылка Ибо становится заметной. — Ты сможешь это почувствовать, детка, — говорит Ибо. Слово попадает прямо в член Сяо Чжаня, заставляя его течь. — Я позабочусь об этом. Они передвигаются на кровати: Ибо лежит на спине, а Сяо Чжань сидит у него на коленях. Ибо кладет руки на талию Сяо Чжаня и проводит ими по его заднице, массируя пальцами, пока Сяо Чжань не начинает протестовать, слишком возбужденный и взвинченный, чтобы выдержать лишнюю секунду прелюдии. — Готов? — спрашивает Ибо, одновременно опуская большую руку, чтобы направить свой член к заднице Сяо Чжаня. — Да, пожалуйста, — выдыхает Сяо Чжань. Он держит одну руку на животе Ибо и использует ее, чтобы сохранять равновесие, откидываясь назад и прижимаясь к члену Ибо. — Я хочу… ох. Ибо. Ибо обхватывает талию Сяо Чжаня, когда он опускается до конца. Сяо Чжань стонет, откидываясь назад и чувствуя плавное скольжение пирсинга внутри себя. Ибо на удивление терпелив. Он позволяет Сяо Чжаню не торопиться, приспосабливаясь, просто гладит руками его бока, пока тот извивается на члене, лежа ничком, как будто он игрушка для удовольствия Сяо Чжаня. Какая-то часть Сяо Чжаня хочет насладиться этим моментом — он все еще не может быть уверен, разовое это свидание или нет, поэтому ему следует не торопиться. Сяо Чжань должен нанести на карту каждую татуировку Ибо языком, он должен крутить и пощипывать проколотый сосок Ибо, чтобы увидеть, что нужно, чтобы заставить его выть. Вот только теперь внутри него тоже есть Ибо. Сяо Чжань полностью теряет контроль. Он раскачивается на члене Ибо, бессмысленно входя в ритм. Грязный звук их сближающихся тел наполняет комнату, и Сяо Чжань беспомощно стонет, когда Ибо наконец-то начинает трахаться. Он чувствует штангу внутри себя, как и обещал Ибо, но Сяо Чжань хочет большего. — Помоги мне? — спрашивает Сяо Чжань, немного приподнимаясь, а затем опускаясь обратно. — Я хочу почувствовать это глубже. Пожалуйста, Ибо. — Да, ладно, — говорит Ибо. Его голос звучит сломленно, щеки покраснели, румянец стекает по горлу и пылает на груди. — Я понял тебя. — Ибо хватает его за бедра и раздвигает их, пока Сяо Чжань не оказывается широко открытым. Это заставляет член Ибо войти глубже, и Сяо Чжань вопит, когда штанга прижимается к его простате. — Вот и все, — задыхается Сяо Чжань. Он удивлен, что все еще может говорить. Он сжимает бедра, желая большего, и все его тело вздрагивает, когда металл двигается внутри него. Это не похоже ни на что, что Сяо Чжань когда-либо чувствовал раньше, и он продолжает делать это, гоняясь за ощущением. Ибо продолжает удерживать его на месте, прижимая пятки к кровати, пока он трахается. Позиция, в которой он находится, не дает Ибо особых рычагов воздействия, а это означает, что Сяо Чжаню приходится выполнять большую часть работы, но трудно думать об этом, когда отдача так хороша. Это означает, что Сяо Чжань может поддерживать идеальное давление на свою простату, интенсивно и равномерно натирать ее так, как ему нравится. Он не осознает, что у него течет, пока Ибо не проводит большим пальцем по его головке. — Ты такой хороший, Чжань-гэ, — шепчет Ибо. — Ты такой молодец, продолжай. Сяо Чжань крепко сжимает его и откидывает голову назад, обнажая длинную шею. Ибо понял намек и снова целует. Кровать под ними скрипит, но в мозгу Сяо Чжаня не хватает места, чтобы беспокоиться об этом. Все, что он может сделать, это продолжать двигаться. Влажный звук их тел, сливающихся воедино, присоединяется к их стонам, пока Сяо Чжань близится к оргазму. — Я собираюсь… — стонет он. В его животе нарастает неудержимая волна удовольствия. Ибо сильно кусает. Сяо Чжань надеется, что он оставит след, надеется, что Ибо оставит синяк в форме своего рта, который он сможет потрогать завтра, вспоминая этот момент. — Я кончаю. Ох, Ибо. Ибо одной рукой держит его за талию, другая все еще на члене, но Сяо Чжань откидывается назад, выгибая позвоночник. Сяо Чжань знает, что Ибо не позволит ему упасть. Когда он кончает, его оргазм кажется почти бесконечным. Все тело Сяо Чжаня трясется, он тяжело дышит, его грудь вздымается. Такое ощущение, будто его сожрали, разобрали на куски, и разве не этого он хотел? Ибо определенно испортил его для всех остальных. Сяо Чжань все еще дрожит, когда начинает опускаться, но Ибо прижимает его к себе, впиваясь зубами в плечо, пока вставляет в последний раз, прежде чем тоже кончить. Сяо Чжань остается на месте; он не думает, что физически способен двигаться, даже если бы захотел. Ибо, кажется, не возражает. Он гладит обеими ладонями спину Сяо Чжаня, позволяя ему оставаться в таком положении даже когда начинает размягчаться внутри него. — Все в порядке? — наконец спрашивает Ибо. Он трется носом о висок Сяо Чжаня, и Сяо Чжань поворачивает голову, чтобы поцеловать его. Это лениво и медленно, и это именно то, что сейчас нужно Сяо Чжаню. — Да, просто очень интенсивно, — говорит Сяо Чжань, когда они наконец расцепляют губы. Он чувствует себя мягким и сверхчувствительным, и у него просто нет сил и желания встать. — Я никогда раньше не кончал так. — Возможно, это слишком честно, возможно, Сяо Чжаню следует быть менее откровенным. Но он устал и не хочет играть с Ибо, особенно когда правда заставляет его улыбаться мягко и довольно. — Это хорошо? — Сяо Чжань пристально смотрит на него, и Ибо пожимает плечами. — Не всем нравится пирсинг. Я должен проверить. Сяо Чжань мычит. — Понравилось, — говорит он, и, раз уж все по-честному, продолжает. — Но не только пирсинг. — Ибо красиво краснеет. Они вместе снимают Сяо Чжаня с размягчившегося члена. Ибо осторожно переворачивает его на бок, а затем слезает с кровати, все еще придерживая презерватив. — Я скоро вернусь, — обещает он. Сяо Чжань смотрит ему вслед, любуясь игрой мускулов. Спина Ибо обнажена, чистый холст с идеально гладкой кожей. Сяо Чжань лениво задается вопросом, есть ли у него какие-нибудь планы на этот счет. Сяо Чжань слегка дремлет, слушая, как Ибо моется, и вода звучит успокаивающим белым шумом на заднем плане, когда он закрывает глаза. Когда через несколько минут Сяо Чжань просыпается, Ибо лежит на кровати рядом с ним, влажный, чистый и все еще великолепно обнаженный. Сяо Чжань тоже чувствует себя подозрительно чистым, и когда он поднимает взгляд, видит на комоде полотенце. — Извини, что я так долго, — говорит Ибо. — Мне нужно быть очень осторожным, чтобы содержать его в чистоте. Сяо Чжань уклончиво мычит. Он все еще сонный, но не хочет терять этот момент, когда Ибо рядом с ним. Сяо Чжань придвигается, кладя открытую руку на сердце Ибо. Ибо лежит под ищущими руками Сяо Чжаня, позволяя ему исследовать свое тело. Каким-то образом это кажется чуть ли не более интимным, чем все остальное, что они делали, взгляд Ибо становится маслянисто-мягким, когда он наблюдает, как Сяо Чжань обводит его татуировки. Он задерживается на льве на плече Ибо, на металле в его соске, восхищаясь каждым украшением на его теле. Ибо лишь пытается сплести их пальцы. Сяо Чжань сжимает его, удивляясь этим рукам, которые оставили свой след на теле Сяо Чжаня. — Ты можешь остаться? У тебя есть время? — спрашивает Ибо тихо и по-мальчишески очаровательно. — Я не умею готовить, но могу заказать нам завтрак. — Он играет с перепонкой между пальцами Сяо Чжаня, и сердце Сяо Чжаня сжимается в груди, когда Ибо поднимает одну руку и целует ее. — Мы могли бы съесть его в постели, — говорит Ибо, прижимаясь ртом к костяшкам пальцев Сяо Чжаня. — Я мог бы отсосать тебе в душе. Звучит идеально, это абсолютно все, чего хочет Сяо Чжань, и даже больше, чем он мог надеяться. Он опирается на локти и пытается представить свое расписание; ему нужно пойти на встречу с менеджером, и перед этим нужно зайти домой, чтобы накормить Цзяньго, но в остальном его утро свободно, и он может делать все, что ему заблагорассудится. — Ммм, — мычит Сяо Чжань, делая вид, что думает об этом. Ибо сжимает его ладонь, и Сяо Чжань смеется, переворачивая их, пока не оказывается сверху. — Ради тебя я могу, — наконец говорит Сяо Чжань. Ибо вытягивает шею для поцелуя, рот расплывается в широкой улыбке, и Сяо Чжань наклоняется навстречу. Ибо под ним теплый и твердый, его руки уверенно скользят вниз по позвоночнику Сяо Чжаня. Сяо Чжань счастливо вздыхает и открывает рот, позволяет Ибо провести языком между губ и позволяет себе думать о завтрашнем дне, распускающемся перед ними, как цветок сливы.