I hate your touch

Цокот каблуков по мраморным плитам отражался болью в моей голове вместе с шёпотом Шепфамалума. Я едва держался, периодически морщившись и хватаясь за голову. Всё вокруг медленно сводило меня с ума. Утопая в ненависти, я смотрел на всадников и только и мечтал, когда сверну шею лично каждому. – Ты! – Чума ткнула в меня пальцем, мерзко улыбнувшись. Я презирал себя за то, что я делал. Презирал и думал лишь о том, что делаю это на благо небес. Мне снова пришлось спасать этот мир в одиночестве. Отряд Сопротивления был слишком недалёк, чтобы понять меня. Узнав о моих мотивах, меня бы уничтожили, либо же оставили гнить в темнице, пока я окончательно не сойду с ума. – Щенок, – продолжила она, ногтями проводя по щеке. – Вечером подойдёшь, есть разговор, - улыбка не сползала с её лица, – Маль-Бон-Те.. – … Я едва кивнул, как она отошла от меня. Никто не знал о том, что происходит на самом деле. Перед всеми – всегда буду чудовищем, а Вики, возложив на меня надежды на спасение человечества, будет меня считать героем. Но только в её глазах. И вот снова уже стоял перед покоями Чумы. Несмотря на роскошь, меня тошнило от этого места. Энергия здесь сводила меня с ума ещё больше. Ненароком пришлось вспомнить как это было в прошлый раз… Я сжимал её худощавое, мокрое тело в своих руках. В комнате было жарко и лишь доносились стоны Чумы. Фигура была словно фарфор, белая и хрупкая. В порыве страсти хотелось её разбить. Она бы разлетелась на мелкие куски, как и остаток здравомыслия в этом мире. Иногда хотелось забыть о том, что действительно существую. Я думал обо всём этом день и ночь, встречая закат за закатом, рассвет за рассветом. Из своего мира меня возвращали только эти мерзкие стоны. Нравилось ли ей? Это было похоже на изнасилование. Только в мою сторону. Чтобы вымещать свою ненависть, я давал ей пощёчины и периодически придушивал, не рассчитывая силу. Чуме нравилось это, она смеялась и царапала мою спину когтями. Каждый раз из меня будто вырывали сердце. Отрезали куски плоти. Мне перекрывали кислород. Я возненавидел себя лишь за продолжение своего существования. Всё это – во благо спасения всех нас. Интересно, что бы сказала на это Вики? Назвала бы меня предателем? Ударила бы меня? Заслужил ли я это всецело? В прочем, сейчас это уже не важно. Чума питалась моими эмоциями, когда я был в ней. Она прекрасно чувствовала, что между нами нет химии. Топила мой остаток жизни. Порождала во мне всё большее безумие. Я изображал то, чего не существовало. Может, прежнего меня уже и не было в живых. Когда всё заканчивалось, мне приходилось её целовать. Глубоко и грубо. Наши языки сплетались в моём рту, в то время как она сжимала меня внутри себя. Хочется отметить, что секс с ней не был похож на то, что я испытывал ранее с другими женщинами. Приходя к себе, я отмывался. Отмывался от её запаха, от её касаний. Мерзких. На моём теле будто оставляли кровавые язвы, которые гноились некоторое время. Хотелось содрать с себя кожу. Вытащить каждую клетку из своего организма. Я оставался один, выходя на балкон и смотря на тёмное небо. Ещё ничего не закончено. Самое страшное ждало всех нас впереди. Даже в этом безумии с трепетом хранилась мечта в глубине души. Или её уже не было? Сложно было самому себе ответить на этот вопрос. Вернувшись к реальности и приоткрыв дверь покоев, я медленно вошёл. Мир остановился на паре чёрных и красных глаз. Безумная улыбка на её лице вызывала отторжение. Чума игриво перекатилась по кровати. На столике рядом стояло вино и корзина с фруктами. Алая ягода вишни оказалась у неё во рту, медленно растворяясь. – Вот ты и пришёл, мой любимый Маль-бон-те…