Расстройство любви

      В аудитории тихо как на кладбище. "Тупицы" — думает про себя аль-Хайтам, смотря на часы, и окидывает всех своим равнодушным взглядом. Все чуть ли не носом зарылись в учебники, лишь бы случайно не столкнуться с ним. А это он ещё себя гением считал, когда на первом курсе превосходно справлялся с переводами сложных трактатов. Кажется, роль профессора даршана Хараватата ему не очень идёт. Каждый день он читает лекции для студентов, заваливает их тяжёлыми заданиями и будто наигранно удивляется, когда кто-то из них краснеет и пытается оправдаться о невыполненном задании. А ещё ему приходиться выслушивать бред, давить морально и опровергать их бессмысленные теории. Всё в его духе. Из плюсов: пока его подопечные ломают голову на очередной задачкой, он может спокойно зачитываться книгами. Красота, если не больше.        — Профессор.       Он почти что вздрагивает, слыша этот мягкий голос, привлекающий его внимание. Его взгляд приковывает стройная миловидная девушка с пшеничными волосами и медовыми глазами, спускающаяся к нему по ступенькам амфитеатра. Она одета в стандартную женскую форму студентов, разве что к волосам сбоку прикреплено чьё-то белоснежное перо, практически как у Кавеха. Хайтам поджимает губы, видя как она улыбается ему. Это его головная сердечная боль под прекрасным именем — Люмин.        — Я всё сделала и готова ответить, — она протягивает ему аккуратно скреплённые листы бумаги.       Хайтам принимает их и бегло пробегается по ним взглядом. Он знает, что смысла в этом нет, всё же Люмин — лучшая студентка Хараватата. В её работах нет ни намеков на ошибки, её ответы чётки и прямолинейны, в них невозможно усомниться. Ей даже посчастливилось поучаствовать в дебатах с профессором Фарузан и стоит признать, это было зрелищно. Он сам слушал её уверенный голос, скрываясь за колонной. Тогда он впервые за долгое время почувствовал свободу от снятых наушников, что от непривычки даже забыл их надеть и чуть не спалился. Люмин все поздравляли, радовались её победе, а он даже не мог подойти и коротко похвалить её. Не положено.        — Мои комментарии здесь излишне, — сухо говорит аль-Хайтам. — Думаю, ваша диссертация станет успешной.        — Спасибо, — смущается Люмин, забирая свои исследования, и уходит обратно.       Он не смеет провожать её взглядом, хотя её стан со спины выглядит очень красиво. Лишь пытается выставить из своей головы эту очаровательную девчонку и наконец-то дочитать книгу, название которой он случайно услышал из уст Люмин, когда та обсуждала её с Лайлой. Книга называлась "Принцесса-кабан" и по содержанию она была самой обычной, но весьма занимательной в некоторых моментах, жаль поговорить о ней было не с кем.       Люмин как любая приличная девочка прилежно ведёт себя со всеми и откликается на любые просьбы, даже если это практически безвозмездно. На её губах временами играет мягкая улыбка, отчего окружающие люди проникаются к ней доверием. Она никогда не грубит, относится с пониманием и все конфликты старается решить путём дипломатии. Как любая уважающая себя девочка она любит следить за модой, но редко привносит изменения в свой образ. Перо и два белоснежных цветка никогда не покидают её светлых волос, а одежду вне Академии она предпочитает носить в небесно-голубых тонах, не сковывающую в движениях. Хайтам каждый раз вспоминает, как прекрасно она выглядит днём в не учебное время и старается то ли поскорее забыть, то ли как можно сильнее запомнить, чтобы она ярким отпечатком осталась в его памяти. Как любая умная девочка, она ответственно подходит к своим учебным обязанностям, никогда не пропускает лекции и всегда держит планку лучшей студентки Хараватата. Она даже находит время помочь Лайле, хотя эта вечно не выспавшаяся ноющая девчушка учится на даршане Ртавахист, и, кажется, знает её один маленький секрет. И как любая хорошая девочка Люмин имеет парня-ухажёра, который часом поднадоел Хайтаму. И нет, дело не в ревности, а в том, что Скарамучча иногда заваливается в аудиторию, утаскивает Люмин в самый её конец и начинает всячески отвлекать девушку. Парень является заядлым прогульщиком, а так же приёмным сыном малой властительницы Кусанали, которая отправила его учится на дарашан Вахуманы, думая, что сделает из него настоящего человека. А видя как Мастер Шляпка привязан к Люмин, то попросила обязала её присматривать за ним. Видя их в очередной раз вместе, Хайтам искренне надеется, что Люмин под воздействием дерзких синих глаз не станет плохой девочкой.       Аль-Хайтам влюбляется в своих подопечных уже не первый раз, жаль только ничему кого-то жизнь не учит и он снова наступает на старые грабли. Он не понимает или, может быть, не видит, что его так привлекает в девушках. Только знает, что Люмин далеко не первая и уж точно не последняя. Вот выпустится и он про неё забудет, как Кавех про ключи. Хайтам никогда не пытается искать встреч с приглянувшимися девушками, держится от них на расстоянии и соблюдает строгую субординацию, не подавая ни одной из них и капли намёка на что-то. Но Люмин... Она будто сама напрашивается на его внимание.       — Ой... Профессор!       Ситуация складывается очень комично. Он лежит на мраморном полу в Доме даэны, как идиот уставившись в книгу и делая вид, что ему всё безразлично, а нависшая над ним девушка, что ещё пару секунд назад лежала на его груди, готова взорваться фейерверком от смущения. Она чувствует себя виноватой и ещё никто не извинялся перед ним так рьяно как она. Он же усиленно читает книгу, хотя почему-то ему кажется, что одно и тоже предложение он уже перечитал несколько раз и забыл, где конец. А так в принципе тут ничего такого, просто девушка споткнулась на лестнице и случайно упала на идущего навстречу Хайтама, который в свою очередь смотрел в книгу. Судьба. Случайность. Что угодно. Только теперь он не может избавиться от ощущения небольшой прекрасной груди и тёплого спокойного пару секунд дыхания, опалившего шею.       — Будьте аккуратнее. И не могли бы вы встать с меня? — эту фразу он не знает как произнести, ведь несколько десятков глаз учёных и студентов уставились на них, а в голове производится настоящий рассчёт на случай, если всё пойдёт не в ту сторону. Единственная сейчас тактика, это делать вид, что всё и вправду отлично, просто сложился небольшой курьёз, как выражаются фонтейнцы.       Девушка кое-как встаёт с него, ведь женская форма немного сковывает движения, и с извинениями предлагает ему свою помощь. Хайтам закрывает книгу, запоминая номер страницы, лишь отмахивается от Люмин и, поднявшись сам, уходит. Поняв, что всё закончилось, все как-то быстро всё забывают и начинают заниматься своими делами. Весь оставшийся вечер аль-Хайтам думает о Люмин, о том как её грудь соприкоснулась с его и о её раскрасневшемся личике, которое он всё же успел разглядеть. Она ведь и правда, выглядит как принцесса не из этого мира. Он чувствует себя старым развратником, хотя ему всего-то не много лет. В этот раз Кавех приходит позднее обычного и, пьяный в стельку, запирается в своей комнате, в то время как Хайтам пытается успокоить свои мысли и нормально лечь спать. Удивительно, но ему так ничего и не снится.       Оставшиеся дни до выпускного, они больше не сталкиваются вот так, но это не мешает парню пару раз косо смотреть в её сторону. Она всё так же общается со Скарамуччей, нежится в его объятиях, тихо смеётся с его поступков и с постоянно чем-то недовольного лица. С ним она чувствует себя такой свободной и раскрепощённой, что аль-Хайтам завидует ему. Ведь он не может просто так подойти к ней, завести разговор и, даже больше, коснуться её. Но каждый раз подходя к Хайтаму Люмин начинает смущаться и чувствовать себя неуверенно. А он делает вид, что не замечает этого, хотя внутри всё же переживает за неё.       — Ты должен присутствовать на этом балу! Почему ты думаешь, что можешь один отлынивать? — возмущается Фарузан, уткнув руки в боки. — Вот в моё время...       После этих слов аль-Хайтам откидывается на спинку стула, готовясь выслушать очередной насыщенный глубокой мудростью рассказ. Профессор Фарузан хоть и провела в незнакомом месте сто лет, но влиться в новый мир так окончательно и не смогла. Для многих студентов она была что-то вроде доисторического, если не мифического, существа, а Хайтаму просто приходилось выслушивать её истории и наставления. Ему очень повезло с коллегой, уверяет он сам себя. Может быть, снова стать секретарём? И проблем станет гораздо меньше и обязанности ходить куда-то и зачем-то отпадёт, да и вообще жизнь прекрасной станет.        — Можно я хотя бы не буду толкать им умные речи?        — Будем торговаться как на Большом базаре?        — Да.        — Ну и молодёжь пошла. Тогда будь добр отсидеть до конца мероприятия и проявлять хоть какую-то активность. И я всё буду видеть.        — Идёт.       На этом их препирания заканчиваются. Фарузан коротко хмыкает и уходит. Он всё равно не хочет идти на этот бал только потому, что там будет Люмин и, возможно, Скарамучча. На этих двоих он вдоволь насмотрелся. Отмазаться не получилось, придётся идти.

***

      Выпускной бал это устраиваемое Академией мероприятие, на которое приходят выпускники всех даршанов и их наставники, профессора. Здесь можно пообщаться с преподавателями в дружеской форме, завести полезные знакомства с учёными и просто насладиться прекрасным вечером. Всё это веселье не для Хайтама. Он сидит в укромном уголке, ковыряя ложкой заварной крем из роз и откровенно скучает. Был бы здесь генерал махаматра, может и не было б так скучно. Если не его шутки, то точно в Священный призыв могли бы сыграть, если он здесь также не запрещён, как и алкоголь.       Он отрывает взгляд от изучения слишком сладкого крема и переключается на разглядывание гостей. Все они какие-то неприметные, в скучных нарядах и с натянутыми улыбками на лицах. Где-то невдалеке маячит Фарузан, общающаяся с мудрецом Хараватата, и судя по её лицу она словно пытается ему что-то доказать. А где-то в самом центре зала стоит откуда-то взявшийся Кавех, повёрнутый к нему спиной и с кем-то разговаривающий. Видимо, он тоже решил сегодня не выделяться и остаться в своей повседневной одежде. Если бы на его месте был Тигнари или Сайно, может он бы и подошёл составить компанию, но теперь, пожалуй, меньшее, что он хотел сейчас делать, это слушать трёп Кавеха.       Внезапно начинается музыка, которую обычно играют в вечернем Порт-Омосе. Кавех чуть наклоняется и, видимо, приглашает своего собеседника на танец. Хайтаму становится интересно, кого же этот дуралей смог охмурить своим шармом. И какого же его удивление, когда такие знакомые нежные руки оказались на плечах его друга. Он замер, наблюдая как тот поворачивается, а с ним сама Люмин. Его руки покоятся у неё на талии, они вместе о чём-то весело щебечут и не замечают ничего вокруг. У Люмин очаровательное платье нежно-зелёного цвета до колен и туфли с подвязками. Сердце предательски сжимается и буквально требует, чтобы аль-Хайтам начал дышать, а не пялиться на парочку как идиот. Да ещё не хватало, чтоб Фарузан увидела его в таком состоянии. В голову ничего не приходит, кроме как уткнуться в злосчастное блюдо. На этом празднике студентам разрешается танцевать с любыми приглашёнными наставниками и профессорами, а потому неудивительно, что эти двое оказались вместе. Он не замечает, что обида, вперемешку с ревностью, накатывает на него. Да, сейчас самое время ревновать Люмин к Кавеху. Как же это иррационально.       Он вновь смотрит на них, кружащихся в сумерском танце. Они о чём-то разговаривают, смеются и выглядят так непринуждённо. В свете фонарей парочка выглядит как брат и сестра — так сильно они похожи друг на друга. В голове не укладывается, почему он видит только их, а все остальные как серая масса. Подол платья девушки иногда чуть-чуть задирается, но этого хватает, чтобы увидеть под ним зелёные узорчатые шортики. Хайтам надеется, что видит их только он. Кажется, на сегодня хватит. Он по привычке включает наушники, закидывает ногу на ногу и достаёт книгу, припасённую на случай безделья. И плевать ему, что Фарузан будет злиться, пусть скажет спасибо, что не улизнул под шумок и остался для вида. А то мудрец Хараватата и так недоволен, как глава самого безнадёжного и маленького по числу студентов даршана. Может быть, профессор Фарузан всех отпугивает своим характером?       Время тянется слишком долго, а содержание книги оказывается совершенно не интересным. Автор рассуждает на тему использования древних скрижалей в качестве инструмента для создания новой письменности. Бред. Но он должен себя чем-то занять.        — Профессор!       Он отвлекается от книги и убавляет громкость в наушниках, как только слышит голос Люмин. Она стоит перед ним в слишком непозволительной близости. На щеках виден алый румянец, добавляя к её неброскому макияжу капельку страстного очарования. Она протягивает ему свою руку, обвитую искусственной лозой, и улыбается ему. В голове происходит целый государственный переворот лишь от одного её вида вблизи. Это неправильно.        — Разрешите пригласить вас на танец!       Она смущается, но смело смотрит на него, ожидая ответа. Неужели пригласить кого-то потанцевать выглядит так просто? Тогда почему он не решился? Не отыскал её в толпе, что бы перехватить у Кавеха? Ведь это просто танец, они потом разойдутся и забудут друг о друге. Вот ведь дилемма.       Кажется, Хайтам делает что-то невозможное. Он откладывает книгу в сторону, снимает наушники и оставляет свой кейп на спинке стула, прежде чем взять Люмин за руку и дать ей отвести себя в центр зала. Сердце отплясывает настоящий народный сумерский танец, а мозг яростно кричит ему остановиться и подумать. Но когда её прохладные руки касаются его оголённых плеч, то, похоже, он забывает о своих переживаниях. Девичьи руки с осторожностью ощупывают каждый мускул и не знают как и где примоститься, чтобы их обладательница не испытывала всё большего смущения. Аль-Хайтам мысленно хмыкает. "Никогда не видела накаченных парней?" — думает он и, отвечая на свой же вопрос, вспоминает Скарамуччу с Кавехом. Ладно, забудь про них, сейчас главное, что Люмин, в буквальном смысле, у тебя в руках. Не упусти её.       Вскоре её смущение уходит, руки перемещаются ему на грудь и она утыкается носом куда-то в его одежду. На фоне музыки он слышит каждое её дыхание и жаждет услышать её голос. Но она загадочно молчит, а ему просто не о чем завести с ней разговор. Попросить остаться? Не обсуждается. Да и на каких основаниях она согласится? Признаться ей в чувствах? Абсурд. Он лишь влюбился в неё, не более. А о её чувствах кто-нибудь спрашивал? Нет, всё предрешено. Поэтому пускай она останется для него лишь далёким, как звезда, воспоминанием. Зато он хотя бы может запомнить её через прикосновения, ведь танца на пару минут хватит, чтобы запомнить её на всю жизнь. Никто его так сильно не интересовал, как она. Все остальные девушки, к которым он испытывал какой-то интерес, меркнут на её фоне. Она и вправду ослепительно красива и никакой голос разума не сможет опровергнуть это утверждение. Он кружит её в своих объятиях, смотрит, изучает каждое движение, пытается найти ту самую симметрию в её теле, но её нет. Эта девушка такая разная и по своему уникальна. Люмин не отпускает его ни на секунду, даже когда они расходятся, она держит его за руку и Хайтам словно ощущает на себе эффект катализа. Весь танец он будто одурманен ею, будто лозы на её руках вовсе не искусственные. Он старается не терять контроль и рассудительность, но знали бы боги, как тяжело ему это даётся.       Танец заканчивается также быстро как и начался. В мгновение. Аль-Хайтам отпускает девушку и не находит ничего более как коротко поклониться ей и поблагодарить за танец. Он уходит обратно, ощущая во рту странное послевкусие после танца с Люмин. Накидывает на плечо свой кейп и забирает наушники с книгой. Праздник потихоньку подходит к концу и все гости начинают суетиться. И это идеальная возможность сбежать с этого бала. Хайтам бесцеремонно покидает место праздника, пока его не нагоняют и не хватают за руку. Он мог бы подумать, что это Фарузан со своей речью, что капитан последним покидает своё судно, но ничто не сравнится с ароматом цветов Люмин.        — Не проводите меня? — звук громкий, хоть и сам голос приятно ласкает слух. Хайтам забыл надеть наушники. Люмин выглядит запыхавшийся и опасно горячей.       Ему объяснять дважды не нужно. Он вновь снимает с себя кейп и насколько способен аккуратно располагает его на плечах у девушки. Из-за своего невысокого роста кейп слишком велик ей, а потому смотрится на ней как те самые шубы у фатуйцев.        — Заболеете, — невозмутимо говорит аль-Хайтам. Люмин улыбается и кутается в его одежду, хотя она вовсе не тёплая.       Всю дорогу до дома девушки они идут молча. Хайтам погружён в свои мысли, Люмин в свои. Он так и не надевает наушники, слушая разные звуки, которые до этого вечера казались какими-то потусторонними и лишними. Она так и не объясняет, почему догнала его, хотя улицы в Сумеру безопасные даже тёмной ночью, охраняемые Пустынниками. Будто теперь это уже всё неважно.       Стоя на пороге своего скромного дома, Люмин отдаёт кейп. Аль-Хайтам всё так же невозмутимо принимает его и накидывает обратно себе на плечо.       — Доброй ночи, профессор, — прощается с ним девушка и дарит ему напоследок самую красивую улыбку, а он в ответ лишь кивает. Не хочется её отпускать, ведь ночь такая красивая.       Он не хочет идти домой, ноги сами ведут его в таверну Ламбада. Он находит тихое место и заказывает у хозяина кувшин терпкого вина. Уподобляться Кавеху он не будет, просто немного отвлечётся. Да и когда он в последний раз пил? Ключи от дома у него есть, так что беспокоиться за ночлег не имеет смысла. Через пару дней пройдёт церемония выдачи грамот и бывшие ученики станут учёными. Не сразу, конечно. Будут заниматься открытиями, путешествиями по миру в поисках кладезя знаний и написаний скучнейших диссертаций. Всё происходит так быстро...       Допивая ещё один бокал вина, аль-Хайтам старается забыть Люмин. Её волосы, её запах, её улыбку, всю её. Он надеется, что больше никогда не увидит её, дабы она не вызывала в нём столько смешанных чувств, не заставляла признаваться в чём-либо. Просто исчезла из его жизни. Но ведь этот мир как всегда тесен.