Запретная любовь

Следующая неделя пролетела в какой-то сказочной эйфории. Во-первых, я провел её на студии, записывая новый трек. А во -вторых, я не просто ездил в офис, я летел туда. Каждое утро на столе Юлианну ждал свежий кофе, из её, теперь уже любимой Кофейни. Иногда к кофе прилагались цветы, которые приносил курьер чуть позже. За эту неделю я очень многое узнал о ней. Мы много говорили, обсуждали работу, какие-то жизненные взгляды, я рассказывал о себе и своей семье, она о своей. Единственная тема, которой мы не касались, это её отношения с Марком. Она ничего не рассказывала, а я ничего и не спрашивал. Девушка была мне очень интересна и близка, с каждым днем я привыкал к ней все больше, поэтому тема её взаимоотношений с мужем была мне не приятна. На людях, понятное дело мы вели себя официально, иногда она даже называла меня по имени отчеству, что лично меня очень забавляло, если учесть, что за 15 минут до встречи в конференц-зале, я прижимал её к себе, в её кабинете, жадно целуя и покусывая её пухлые губы. Да, эта девушка была слаще мёда. Я не мог точно сказать, что в ней было такого, что так сводило меня с ума. Возможно, правду говорят, запретный плод сладок, но я хотел вкусить его сполна. Её томный взгляд, жаркое дыхание, её нежные пальчики, волосы, в которые я запускал руку, дразня её своим языком… черт, эта игра была просто восхитительной. Но и кроме сексуальности, в ней было достаточно качеств, которые были мне близки. Я уже забыл, как это, общаться с девушкой на серьезные темы, обсуждая разные жизненные ситуации, и понимать, что наши с ней взгляды сходятся. Это было очень… необычно. При чем, я понимал, что это не притворство, не наигранность, как в случае с Викой, которая тупо смотрела мне в рот и соглашалась практически со всем, что я говорил. Юлианна могла спорить со мной, аргументировать свою точку зрения, и даже убедить меня в том, что я не прав. А это удавалось не многим. Она действовала успокаивающе, когда я злился, одним взглядом, она давала понять, что я делаю что-то не так, и перестраивала меня на нужную волну. Блондинка ловко договаривалась с фотографами и редакторами, если я опаздывал, но потом отчитывала меня, как мальчишку, указывая на мою безответственность. Мне работалось с ней очень легко и комфортно, я был доволен её профессионализмом и ответственностью, а еще больше тем, как она успокаивала меня своими поцелуями, после тяжелого дня в моей машине. Мне хотелось большего, но я понимал, что не могу спешить и давить на неё. Мне и так стоило не малых усилий расположить её к себе, да и вообще, подобраться к ней так близко. Эта крепость бывает слишком недоступной, если видит опасность, или, когда с ней пытаются фамильярничать. Мне было любопытно наблюдать, как с девушкой пытались флиртовать парни из её отдела, или вообще кто-то из работников лейбла, и как она тактично, но очень жестко им отказывала, пресекая любые попытки сблизится. В ней определенно был стержень и чувствовалась врожденная интеллигентность, то, что меня и привлекало в этой необычной девушке. Сегодня вечером мы ужинали у родителей. Папа пустил в ход тяжёлую артиллерию, мою маму, которой я не могла отказать. Сидя за столом, я попивала красное вино, наблюдая, как отец с Марком обсуждают важные дела холдинга, практически не обращая на нас никакого внимания. – Юлианка, помоги мне принести мясо. – почувствовав теплую руку мамы, я улыбнулась ей и поднялась с кресла, бросив взгляд на Алину, которая весь вечер сидела, как на иголках, каждый раз поглядывая на телефон. Зайдя на кухню, мама вытащила из духовки утку и поставила её на стол. – Расскажи мне, милая, как у тебя дела? – мама взяла нож и принялась разделывать птицу. – Все хорошо, мам. Работаю, потом домой. Все, как всегда. – вытащив оливковое масло, я решила заправить салат, понимая, что мама позвала меня сюда не для помощи, а для разговора. – Послушай, дочка. Я не понимаю, что с тобой происходит. – она отложила нож, и опираясь о столешницу, посмотрела на меня. – А что со мной происходит, мам? – я не поднимала на неё взгляд, вымешивая овощи в салатнице. – Ты ведь всегда была такой солнечной, веселой и жизнерадостной девочкой, но после того, как ты приехала, я не узнаю тебя. Ты вернулась из Америки, и тебя как будто подменили. Все время задумчива, молчалива. Что с тобой случилось? Что произошло с моей девочкой? – мама говорила, а я все так же не понимала на неё взгляд, потому что глаза наполнились слезами. Не могла ничего ей рассказать, как бы мне не хотелось. Она самый близкий человек на свете, и я не могла поделится с ней своей болью. Конечно же папа ничего не сказал ей о нашем разговоре, потому что знал, что она бы не дала меня в обиду, и все его планы на счет Марка и холдинга рухнули бы. Мама очень любила отца, и во всем его поддерживала, но я уверенна, знай она правду, она бы не позволила мне оставаться с Марком. А это повлечет за собой громкий скандал, чего я не могла допустить. – Мам… все нормально, правда. Я все время дома была, здесь вообще не было друзей, вот я и замкнулась. Но сейчас я пошла на работу, которая мне очень нравится. У меня появились новые знакомые, друзья. Я общаюсь с людьми. Все налаживается. – сглотнув противный ком, я подняла глаза, и улыбнулась. Ведь я говорила правду. Мне казалось, что я наконец-то просыпаюсь, после жуткого сна. – Юлианна, ты счастлива? С Марком? – черт, все-таки материнский инстинкт не проведешь. – Ну у нас иногда бывают ссоры, но в общем все хорошо. – я отложила ложку, опять пряча глаза. – Он любит тебя. Возможно, он бывает жестким, но такой уж у него характер. Но он очень любит тебя, милая. – мама погладила меня по руке, а я зажмурила глаза. – Конечно, любит, мамуль. – горько улыбнувшись, я повернулась к двери, в которую вошла Алина. – Неужели ты оторвалась от своего телефона? Я надеюсь ты так с Димой переписываешься? – подмигнув сестре, мама взяла блюдо с уткой, и направилась в гостиную. – Ты чего творишь? Вообще с ума сошла? Хочешь, чтоб папа заподозрил что-то? – я накинулась на Алину, толкая её в плечо. – А мне плевать, если он узнает. Мне не 16 лет, чтоб я отчитывалась перед родителями. Это моя жизнь, и я делаю то, что считаю нужным. – вспылила девушка, наливая себе вина, бутылка которого осталась на столе. – Ох, Алин… ты же знаешь, что будет… - я замотала головой. – А что будет? Что? Он отшлепает меня? Выгонит из дома? Так мне его деньги не нужны, я сама себя обеспечиваю, и ни от кого не завишу, даже от мужа. В отличии от тебя. – она ткнула в меня пальцем, залпом выпивая вино. – Это еще что значит? – нахмурилась я. – А то и значит. Ты со своим Марком вообще ничерта не видишь. Он держит под контролем абсолютно все, что касается тебя. Твои деньги, твои финансовые дела, твои эмоции, твою жизнь в конце концов. Я не знаю, что между вами происходит, но ты как кукла для него. Его смазливая мордашка мне сразу не понравилась, и я не понимаю, как ты могла в него влюбится, ведь ты совсем другая. Была другая, черт. – девушка высказывала, все что думала, еще раз наливая себе вина. – Ты напилась, что ли? Что ты несешь? – я забрала у неё бутылку, и подошла к двери, прикрыв её. – Правду. Которую должна была уже давно сказать. Отдай вино. – Алина отобрала бутылку и опять налила себе в бокал. – Правду? А у тебя вообще в жизни все нормально? Ты сидишь за ужином у родителей, и переписываешься со своим любовником, при том, что твой муж ждет тебя в Германии. Ты считаешь это нормальным? – я начинала злится на сестру, не понимая, почему она вообще затронула эту тему. – Да что ты? Это как раз тебе учить меня благодетели, да? А сама, небось, с Кридом то уже трахалась, у себя в новеньком кабинете на столе, а? – я опешила и открыла рот от такой дерзости сестры, не ожидая от неё таких слов. Глаза наполнились слезами, и мне захотелось убежать от сюда подальше, скрываясь от всех. Я поняла, что зря рассказала сестре о поцелуе с Егором, просто не думая о том, что она может упрекнуть меня. А ведь я рассчитывала на поддержку и понимание. – Нет, Алин, я не спала с ним. – сглотнув собственные слёзы, я посмотрела на девушку. – Юль, прости… - Нет, ты права. Ты во всем права, и мне не следовало тебе ничего рассказывать. А тем более упрекать тебя отношениями с Артемом, ведь вы любите друг друга, наверное. – я натянула улыбку, чтоб не показать, как больно ужалили меня её слова. Я никогда не думала, что мне придется надевать маску перед своей сестрой. Быть той, кем я не была на самом деле. Притворятся, играть на публику, я привыкла изображать счастье, когда на душе скребут кошки, и хочется выть на луну. Видимо, эта маска скоро прирастет к моему лицу, потому что снимать её больше нет смысла. – Юлианна, я не хотела тебя обидеть, просто… - Алина схватила меня за руку, когда я попыталась обойти её и выйти из кухни. – Не надо, Алин. Все нормально. Ты не обидела меня. Я просто еще раз убедилась, что я одна. В этой большой семье, вообще в этом мире, я одна. И рассчитывать я могу только на себя. – убрав руку, я повернулась и ушла из кухни. Зайдя в гостиную, и сев возле мужа, который все так же говорил с отцом, я улыбнулась маме, когда в комнату вошла Алина и села напротив меня. – Милая, все хорошо? – Марк наклонился ко мне, шепча на ухо. – Да, все отлично. Вкусная утка? – я указала вилкой на его тарелку, и улыбнулась. – Да, теперь я знаю, от кого у тебя такие кулинарные способности. Твоя мама чудесно готовит. – он сказал это с особой лестью, и громче, обращаясь к маме, которая расплылась в улыбке. – Положить тебе? – муж опять обратился ко мне. – Да, пожалуйста. – я взяла приборы, и взглянула на сестру, которая не сводила с меня глаз все это время. – Приятного аппетита. – улыбнувшись ей, я принялась за ужин, как ни в чем не бывало…