Запретная любовь

Иногда хочется забыть о проблемах, хотя бы ненадолго, и когда это получается, и ты расслабляешься, они опять напоминают о себе, как будто машут тебе красным флажком перед носом, говоря, «Эй, парень, да тебе что-то хорошо живется?». И возвращают тебя в серые будни, когда голова взрывается от мыслей, желая найти какие-то решения. – Может мне с ним поговорить? – мы сидели за обеденным столом втроем, пытаясь найти решение ново возникшей проблемы. - У меня с Марком всегда были нормальные, хорошие отношения, возможно он отдаст мне документы? – Маргарита подала мне салат, и посмотрела на свою дочь. – Не думаю, мам, что он вот так просто отдаст тебе мой паспорт, прекрасно понимая, для чего он мне. – Юля пила зеленый чай, покручивая чашку на блюдце. – Можно сказать, что ты ложишься в больницу, а для этого нужны документы. – женщина искала у меня поддержки, посматривая, но я не знал, что ответить. – Ага, на сохранение, потому что беременна от Егора. Он обрадуется, и на радостях, отдаст тебе все что нужно. – съязвила девушка, откидываясь на спинку кресла.  – Можно заявить об утере паспорта, тогда сделают новый, но на это уйдет время, и не малое… - положив себе на тарелку кусок мяса, я отрезал кусочек, протягивая вилку Юлианне. – Я не хочу, меня сейчас опять стошнит. – фыркнула она, морщась от одного вида. – Ты вообще что-то ешь? Или опять объявила голодовку? Мне что конвой к тебе приставить? Я думал ты хоть у мамы вес начнешь набирать. – злясь, я разрезал стейк пополам, и положил кусок на её тарелку. – Пока не съешь, из-за стола не выйдешь. – Егооор…. – Ешь, я сказал! Это белок, и полезно для ребенка. Ешь, Юлианна. – строго сказал я, наблюдая, как она с неохотой берет вилку, опустив глаза в тарелку. – В общем, я посоветуюсь с адвокатом на этот счет, и нужно что-то решать. При чем быстро. – повернувшись к Маргарите, я заметил её довольную улыбку, которую она даже не скрывала, и подмигнув мне, наложила салат из руколы девушке.  Мы возвращались в Москву, медленно двигаясь в пробке, под музыку из радио, каждый думая о своем. – Я рада, что ты вернулся. У мамы хорошо, но я уже привыкла к твоей квартире, и чувствую себя там спокойней.  – девушка повернулась ко мне, проводя рукой по плечу. – Ты должна чувствовать себя там, как дома, Юлианна. Потому что это и есть твой дом. – улыбнувшись, я положил руку ей на ногу, слегка поглаживая. – Но меня беспокоит твоя вредность. – Чего? – она вопросительно подняла бровь, от чего я засмеялся. – Ты вредничаешь, как ребенок, но черт, это так мило. – я продолжал смеяться, отбиваясь от кулачков девушки, которая барабанила по моему плечу. – Я не вредная, я просто не совсем хорошо себя чувствую. – Юля села на свое место, поправляя волосы. – Что, совсем плохо?  - я обеспокоено посмотрел на нее, включая поворот, пытаясь объехать черный внедорожник. – Не то, чтобы совсем. Просто как-то странно. Да и вообще, я по-другому чувствую свое тело, каждый раз прислушиваясь, всё ли в порядке. – она вздохнула, взглянув на меня. – Послушай, малыш, я думаю, что все это стрессы. Ты ведь все равно переживаешь, все равно думаешь, а это отражается на твоем состоянии. – я пытался её успокоить, но сам понимал, что сейчас это практически невозможно. – Я не могу не думать, Егор. Если бы мы были обычной парой, которые скоро станут молодыми родителями, то поверь, я бы наслаждалась своим состоянием, объедалась каждый день как ненормальная, сидя перед телевизором с банкой Нутеллы, но я не могу. Я все еще замужем за этим психом, беременна от тебя, живу у мамы. Я вообще не знаю, что происходит с моей жизнью, понимаешь? Я как будто наблюдаю за кем-то со стороны, но самом то деле, это я. Это моя жизнь, мой ребенок, мои отношения. И я не могу никак повлиять на все это. Не могу… сделать хоть что-то. Я ничего не могу, а это еще больше раздражает, я злюсь постоянно, тебя извожу, себе нервы треплю… это какой-то замкнутый круг, и все зависит от этого ненормального, все опять в его руках. Он опять всем управляет, и если раньше это была только моя жизнь, то сейчас, его решения влияют и на твою, и на жизнь, то есть здоровье нашего ребенка. И черт, я как в ловушке, понимаешь? Я вроде вырвалась из его золотой клетки, но такое чувство, что он просто обрезал мне крылья, и я не могу быть свободна полностью, потому что он душит меня, не дает нормально дышать. Этот страх постоянный, мне надоело чувствовать его, но он все равно есть, и как от него избавится, я не знаю. И я сейчас выгляжу как психически больная, но ты вот улыбаешься, и молчишь, чтоб я выговорилась, а я говорю, потому что во мне столько всего этого сидит, и я больше не могу держать в себе все эти эмоции, потому что из-за гормонов, они просто накрывают меня с головой, и иногда мне кажется, что я схожу с ума. И ты скоро разлюбишь меня, и вообще женишься на ком-то нормальном, без всего этого прицепа проблем. – она говорила, не переставая, даже ни разу не запнувшись, что веселило еще больше. Конечно, девушка изливала все свои переживания, и мне было необходимо выслушать её, и просто дать выговорится, выплеснуть всё, что скопилось, ведь ей и правда сложно. Но такого прорыва дамбы я не ожидал, и слушал с открытым ртом. – Булаткин, я тебя сейчас опять стукну! – услышав голос своей девочки, я расплылся в улыбке, и остановившись возле дома, просто притянул её к себе, целуя в лоб. – Я обожаю тебя и твои гормоны. Ты права во всем, что тебя тревожит и я могу все это понять, кроме одного. – я отстранился, и посмотрел ей в глаза. – Я не разлюблю тебя, мой Ангел. За это ты можешь быть спокойна. – чмокнув её в носик, и погладив по голосам, замерев на секунду возле мягких губ, я не удержался от соблазна и поцеловал девушку, медленно, нежно, языком глубоко проникая в её ротик. – Я есть хочу. – отстранившись, Юля сделала щенячьи глазки, и я опять засмеялся. – Ну наконец-то я это услышал. Пойдем домой. – выйдя из машины, я открыл её дверь, подавая руку. – Дома в холодильнике пусто. Нужно в Маркет зайти. – пробурчала она. – Тогда идем в ресторан на 63 этаж. Поешь, а потом спустимся в Маркет. Годится? – я обнял её за талию и повел к лифту на парковке. – Угу. – девушка довольно закивала, прижимаясь к моему плечу.  Мы сидели за столиком возле окна, с которого открывался просто нереальный вид на город, и я никак не могла определится с выбором блюда, которое хотела попробовать. Егор сидел напротив и улыбался, наблюдая, как я донимаю официанта, который стоит возле нас уже минут пятнадцать. – Ладно, давайте тогда вот этот, зеленый салат с камчатским крабом и яйцом пашот, и… - я опять задумалась, а Егор с сочувствием взглянул на официанта. – Тажин ягненка, запеченный в овощах, с пюре из сельдерея. Всё. – Отлично! – официант захлопнул свой блокнот, и с довольной улыбкой посмотрел на Крида. – Сок грейпфрутовый девушке, а мне кофе, черный. – блондин вытащил из кармана телефон, и положил его на стол. – А на десерт? – Эм… - Мы подумаем. – парень не дал мне сказать и слова, отправляя официанта подальше от нашего столика, пока я не увидела еще что-то в меню. Когда нам принесли заказ, Егор просто не мог налюбоваться, как я уплетала за обе щеки всё, что передо мной поставили. – Вот это я понимаю, аппетит. Наконец-то я могу быть спокоен, что ты не умрешь с голоду. – он попивал горячий кофе, облокотившись на стол. – Я и не собиралась. Просто нужно было найти подходящие блюда. – парень засмеялся, переводя свой взгляд на телефон, который все время мигал. – Я так понимаю, питаться ты теперь будешь в ресторанах. - взяв телефон в руку, блондин отклонил звонок, набирая смс. – Кто там? – Да Артем наяривает. Написал, что наберу его позже. Хочу с тобой побыть. – я улыбнулась ему, но тут же поменялась в лице, посмотрев на человека, который стоял за спиной Булаткина. Егор резко повернулся, заметив моего отца, который направлялся в нашу сторону. – Зашибись просто, еще этого не хватало… - проговорил парень, делая глоток кофе. – Добрый вечер. Юлианна, я бы хотел поговорить с тобой. – отец подошел к столику, обращаясь ко мне, делая вид что не видит Егора. – Папа, я хочу нормально поесть. Пожалуйста, я не хочу говорить… - Юлианна… - Валерий Эдуардович, при всем уважении… - парень решил вмешаться, но отец строго посмотрел на него. – Мне не нужно твое уважение, парень, и будь добр не лезть, когда я разговариваю с дочерью. – мужчина проговорил со сталью в голосе, но Егор не растерялся, и поднявшись с кресла, встал напротив него, смотря в глаза. – Если вы хотите поговорить с Юлианной, то не устраивайте цирк, на вас уже и так все смотрят, а сядьте за наш столик, и спокойно говорите. – отец оглядел зал, где несколько зевак уже во всю рассматривали всех нас, и молча отодвинув стул, сел за стол. Аппетит моментально пропал, и я только вздохнула, с мольбой посмотрев на Егора, чтоб он не оставлял меня одну с этим человеком. – Ладно, начнем с начала. Я бы хотел поговорить с тобой. – папа обратился ко мне. – Наедине. – уточнил мужчина, заметив, как Егор сел на свое место.  – Нет, папа. Егор останется тут. Говори, что хотел. – отодвинув от себя тарелку, я скрестила руки на груди. – Я бы хотел попросить тебя… Ты бы не могла поговорить с мамой, Юлианна? Не дело, вот так нам… не жить вместе, после стольких лет. Все-таки она моя жена, и … - он замялся, и на секунду мне стало жаль этого человека, ведь сейчас он остался совершенно один, со своими миллионами, которые, судя по всему, тоже может потерять. – Я бы с радостью, отец, но мама уже взрослая, и такие решения она принимает сама. Я не вправе вмешиваться в ваши отношения… тем более… - Тем более, что? Это ведь из-за тебя мы поссорились, и было бы логично, если бы ты все исправила. По крайней мере, помогла мне. – я видела, как он стиснул зубы, с силой сжимая пальцы, ведь для этого человека не свойственно просить о чем-то. – Помогла… - Егор, молчавший до этого времени вдруг подал голос. – А вы ей помогли? – Послушай, сынок. Это наши с Юлианной дела, понятно?! – отец повысил голос, но даже не посмотрел на парня. – Я вам не сынок, к счастью. И дела Юлианны теперь касаются и меня. – Правда? – папа ехидно усмехнулся, повернув голову к Булаткину. – Это по какому праву? Её дела могут касаться её отца, брата или мужа. Отец у нее один, брата, на сколько я в курсе у Юлианны нет. А вот муж, есть. И это явно не ты. Так по какому праву, ты можешь совать свой нос в наши семейные дела? – отец говорил жестко, но ни один мускул на его лице не дрогнул, и если бы он мог убивать взглядом, то Крид бы уже валялся на полу. Но парень тоже держался очень спокойно, и на все аргументы Вознесенского, просто улыбался, что, наверное, злило его еще больше. – Хватит! – наконец-то вмешалась я. – Егор имеет полное право советь свой нос, как ты выразился. Но я даже объяснять тебе ничего не буду. Ты заметил, что у нас с тобой каждый разговор заканчивается одинаково? А знаешь почему? Потому что я не веду себя так, как хочется тебе. Я не делаю, то что ты просишь и игнорирую все что с тобой связано. Когда-то было все наоборот, и я была любимой дочерью. А сейчас, я просто кость у тебя в горле. И выбросить не можешь, и проглотить больно. Так что, Валерий Эдуардович, во всех своих бедах вы виноваты сами. Ни я, ни тем более Егор к этому не имеют никакого отношения. А вот кому не стоит совать свой нос в наши дела, так это тебе. И оставь меня, наконец, в покое! – повысив голос и ударив рукой по столу, я поднялась, посмотрев на блондина. – Я уже поела, идем домой, пожалуйста. – Всего хорошего, Валерий Эдуардович. – Егор обратился к моему отцу, оставив на столе несколько купюр, и взял свой телефон, придерживая меня за талию, мы вышли из ресторана. Мобильный парня опять завибрировал, и на это раз он взял трубку. – Что за вселенский потоп, Кияшко? – улыбнулся парень, подмигивая мне, нажимая на кнопку вызова лифта, но в один миг как будто замер на месте. – Что случилось? – взволновано спросила я, и Егор, опустив руку, включил громкую связь. - … Похоже Марк сдержал свое слово, брат… зайди в интернет, на сайт любого издательства, и сам всё увидишь… – лифт приехал, издавая характерный звон, а мы как завороженные смотрели друг на друга, боясь пошевелится.