Запретная любовь

Все, что происходило следующий час, я видела, как в тумане. Когда приехала скорая, Егор был бледен, как стена, и все время держал меня за руку, не отпуская. По дороге он позвонил нашему врачу, и она примчалась в клинику раньше нас. Лежа на кресле, когда она аккуратно осматривала меня, бросая в лоток окровавленные перчатки, я думала, потеряю сознание. После укола, боль немного уменьшилась, и врач заверила, что кровотечение они остановили, но тревога и страх окутали мое сердце. Еще в жизни я так не боялась, даже тогда, когда Марк избивал меня. Страх потерять ребенка сковывал меня, не давая нормально дышать и мыслить. Все тело было напряжено, пытаясь удержать внутри то, что придавало моей жизнь смысл. Я все еще лежала на кушетке в смотровой, когда дверь открылась, и в нее вошел блондин. На нем не было лица, и решив, что врач уже сказала ему, что ребенка не спасти, сильнее расплакалась. – Малыш, успокойся. – подбежав ко мне, парень взял меня за руку, целуя каждый пальчик. – Врач сейчас посмотрит тебя на узи, все будет хорошо, родная. Не плачь, тебе нельзя… Господи, какой же я дурак… - прошептал он, ложа голову мне на живот. – Прости меня, прошу тебя, прости. Я никогда себе не прощу, если с вами что-то случится. Пожалуйста, прости меня… - его плечи вздрагивали, а голос срывался, и когда я провела рукой по его волосам, он не посмел поднять глаза на меня. Мне казалось прошла целая вечность, пока врач водила по моему животу датчиком, пытаясь поймать нашего малыша. И только когда мы услышали сердцебиение, звук, который наполнил всю комнату, возвращая меня к жизни, я выдохнула, зажав рот рукой, сильно зажмурив глаза. Егор так и стоял рядом со мной, сжимая мою руку, почти не дыша. – В общем, на этот раз все обошлось. Но тебе нужно беречь себя, Юля. Я понимаю, вам сейчас нелегко, но здоровье вашего ребенка важнее всего. Ты не можешь срываться по любому поводу, и доводить себя до такого состояния. Сегодня мы вовремя остановили кровотечение, и предотвратили угрозу, но это уже не шутки. – женщина строго посмотрела на Егора, и тот только отвел взгляд. – Я оставлю тебя здесь на несколько дней, мы должны понаблюдать за вами, плюс закрепить все капельницами. Но, дорогие мои, будущие родители, никаких волнений. – А дома никак нельзя? – прошептала я, не узнав своего голоса. – Нет. Категорически. Тебе полежать надо, успокоится, выспаться. Я отвечаю за тебя и за твоего ребенка, так что даже не проси. Неделю полежишь на сохранении, отдохнешь, придешь в себя. А потом посмотрим. – поднявшись с кресла, женщина еще раз посмотрела на нас обоих. – Спасибо вам. – наконец-то сказал Егор. – Я распоряжусь, чтоб для вас подготовили палату. Отдыхайте. – с этими словами она покинула смотровую, оставляя меня с Булаткиным наедине. Парень встал с кушетки и отвернулся к стене, закрывая лицо руками. – Я знаю, ты скорее всего ненавидишь меня, и винишь, но… единственное, о чем я прошу… не отталкивай меня сейчас. – его голос звучал почти безжизненно, и он все еще не смотрел на меня, видимо боялся повернуться, и наткнуться на мой, полный злобы, взгляд. – Я виноват, это все из-за меня, из-за моей тупости, но умоляю… не выгоняй меня. – Я не собиралась тебя выгонять, Егор. И не ненавижу тебя. – тихо проговорив, я протянула к нему руку, ожидая, когда же он посмотрит на меня. Медленно повернувшись, он вытер мокрое, от слез, лицо, и взяв мою руку в свою, с силой сжав её, до хруста костей. – Прости меня. – он сел рядом, переплетая наши пальцы. – Сейчас я понимаю, насколько абсурдны были все мои слова и обвинения, и что я чуть не убил нашего ребенка, но тогда… Тебе попался самый отстойный, неуравновешенный парень. Я сорвался на тебя… - голос блондина опять дрогнул. – Надо было поступить совершенно не так, ведь я хотел подойти, и тоже испугался за тебя, но чертова ревность и неуверенность в себе, скомандовали по-другому. – он смотрел на наши руки, поглаживая мои костяшки. – Я не хочу сейчас об этом говорить. Я очень устала, Егор. Уже ничего не изменить, есть так как есть, и слава Господу, что с нашим малышом все в порядке. – я вздохнула и он наконец поднял на меня свои голубые глаза. – У меня чувство, что я все делаю неправильно. – его слова прозвучали совершенно неожиданно для меня. – Почему? – Я не знаю… Все эти грязные статьи, подробности… наркотики, другие женщины, измены… у меня такое чувство, что я и правда все это делал. Что я действительно предавал тебя. – он тяжело вздохнул, и провел рукой по волосам, что означало, что он нервничает. – Но ты ведь не делал так? – Нет, конечно нет. – шмыгнув носом, парень резко поднял на меня взгляд, чтоб убедится, что я верю ему. – Только от этого не легче. Я все рушу вокруг себя, понимаешь? Я люблю тебя до безумия, и зная всю ситуацию, все, что ты пережила, все равно испытываю тебя, сам не знаю, зачем. А сегодня… чуть не угробил тебя… Что со мной не так, Юль? Ведь ты просто святая, если терпишь все это и прощаешь. - таких откровений после случившегося, я никак не ожидала, но как бы страшно нам обоим сегодня не было, мне важно, что он сейчас рядом, что вот так сжимает мою руку, и говорит все эти слова. – Я не считаю, что с тобой что-то не так, милый. И уж тем более я не святая. Я не знаю, почему кто-то свыше свел наши дороги, но все, что сейчас происходит в нашей с тобой жизни, это испытание. Для нас обоих, понимаешь? И у нас есть два варианта: или мы справимся с этим испытанием, переживем все, что нам приготовил Марк, судьба, и все остальное, что бы не происходило, и дойдем до конца вместе. Или наши души сделаны из разных материй, и мы просто разлетимся в разные стороны, делая счастливым кого-то другого. Все зависит от нас, Егор. Больше некого винить. – Ты права… - он поднял мою руку, и поцеловал её тыльную сторону. – Я не хочу делать счастливым кого-то другого, кроме тебя. И знаю, что буду счастлив только с тобой. С вами. – его зрачки расширились, делая глаза почти черными, а стук сердца я слышала, даже не касаясь его тела. – Ты просто не отпускай мою руку… - прошептала я, притягивая его к себе, обнимая. – Позволь мне остаться сегодня с тобой, прошу. Я не смогу дома один. – голова блондина покоилась на моей груди, и улыбнувшись, я провела рукой по его волосам. – Хорошо. – когда он рядом, мне намного спокойней. Когда Юлю перевели в палату, я договорился с врачом, о том, чтоб остаться с ней. Я почти умолял её. И, наверное, мой вид был намного жалостливей, чем я думал, поскольку она сильно не сопротивлялась. Девушка лежала на кровати, и мирно спала, а я держал её за руку, слегка сжимая. Все, что я сегодня пережил, не пожелаю и врагу. Не знаю, чем я думал, когда сорвался на неё, заставляя подписать эти бумаги. Какие доказательства её любви и преданности мне еще нужны? Она носит моего ребенка, которого я сегодня чуть не убил, следуя своим амбициям, показывая всю эгоистичность и самолюбие женщине, которая отдает мне всю себя. Каким кретином нужно быть, чтоб вести себя так? О чем я думал, когда оставлял её в ресторане с этим ублюдком, показывая свою значимость, развернувшись к ней спиной? Черт, в голове не укладывается… - Мне нужно признаться тебе, родная… - тихо прошептал я, стараясь не разбудить её, всматриваясь в красивое лицо Юлианны, на котором сейчас не было эмоций. Такая спокойная, милая… - С тобой я понял многие вещи, я многому научился от тебя, моя сумасшедная девочка. Я понял, что все женщины, которые были до тебя: эти прокуренные, кудрявые, длинноволосые, с глянцевыми губами и глупенькими глазами, быстро собирающиеся по моему приказу утром, которые не могут найти свой лифчик в моей квартире, которые готовили мне завтраки, каждая готовила разный, знаешь? Одна готовила яичницу, вторая блины, третья отлично наливала молоко в тарелку и кидала туда хлопья. Я встретил тебя буквально полгода назад и знаешь, я понял, что все вот эти женщины пахли одинаково - нина риччи или что-то приторно сладкое. Моя девочка пахнет чем-то особенно сладким, от этого запаха не тошнит, не кружиться голова, я хотел просто съесть тебя, откусить кусочек твоей мягкой щеки. Я понял, что все блины до тебя - отвратительны. Ты не шеф-повар, но я всегда ел то, что ты готовишь с диким удовольствием, ведь я знаю, сколько любви на этой тарелке, как ты волнуешься, понравится ли мне твоя подача, не лишняя ли петрушка сверху и прочее. Я понял, что твоя рука на мне утром - это победа. Ты знаешь, что я трудный, но каждую ссору молча выносишь и прощаешь мои капризы. Я знаю, что ты плачешь из-за меня, ты старалась не показывать этого, но я ненавидел себя за это. – опустив голову, я прикоснулся губами к её руке, удерживая, не шевелясь. - Я видел красивых женщин, видел очень красивых и сексуальных, видел с прекрасными формами, видел модельно-стройных, но ты… ты самое прекрасное создание. Я люблю твои щеки, твой нос, твои длинные ресницы, мне нравится, что ты невысокого роста, мне нравится все то, что тебе не нравится в себе. Я знаю, что мужчины поглядывают на тебя, знаю, что подходят к тебе с предложением познакомиться, знаю, что тебя не раз могли бы позвать замуж. Я знаю, что есть тот, кто смог бы дать тебе больше, чем я, кто относился бы к тебе лучше, кто прощал бы тебе все, только потому что ты - это ты, я все знаю, малыш, оттого и нервничаю, ревную, не раз нажимал резко на тормоз, бил по рулю машины, хлопал громко дверью. Меня бросает в жар от одной мысли, что кто-то может прикоснуться к тебе так же, как я глажу твои волосы, как целую тебя, как вижу тебя в одном полотенце, когда ты выходишь из душа, я боюсь потерять тебя. Я впервые в жизни так боюсь. Потерять тебя, родная моя девочка… И знаешь… - тяжело вздохнув я опять посмотрел на её спокойное лицо. - Я понял, что все, кто был до тебя - это пустая трата времени. Ты спасла меня от бесконечного колличества глупых женщин. Ты мой Ангел, моя любовь. Мое преступление и наказание. Я, наверное, не достоин тебя, но благодарен Богу, что ты полюбила меня, и позволяешь быть в твоей жизни, моя маленькая… - прошептав, я замер, смотря на неё. - Юля? – наверное, мне показалось, но я заметил легкую улыбку на её мягких губах, как будто она слышала меня. Девушка не ответила, все так же спокойно дыша, и смотрела десятый сон. Погрузившись в свои мысли, я не заметил, как уснул, у её постели, крепко держа её за руку.