Запретная любовь

Войдя в офис, и поздоровавшись с девочками, я быстро прошла в свой кабинет, не желая встретится с Соболевым. – Ты сделала то, что я тебя просила? – открыв дверь, я обратилась к своей секретарше. – Да, Юлианна Валериевна. Он ждет в конференц зале. – ответила девушка. Подойдя к своему столу и взяв документы, я вышла из кабинета, обдумывая то, что скажу сейчас. Я сделала глубокий вдох перед тем как толкнуть дверь, и войдя в конференц зал, увидела своего отца. – Это что за новые замашки? Не могла прийти ко мне в кабинет, раз хотела поговорить? Зачем было вызывать меня сюда? Кем ты себя возомнила? – начал отец, развалившись на кресле, но я молча подошла к нему, садясь во главе стола. – И тебе доброе утро, отец. – я не знаю, как смогла собрать все свое самообладание, чтоб держать себя в руках, и не сорваться, смотря на него. – Зачем ты меня сюда позвала? – он наклонился чуть ближе. – Ты не хочешь спросить, как я себя чувствую? – сказала я, вынимая документы с прозрачной папки, аккуратно раскладывая перед собой. – Ну, судя по всему отлично, раз пришла на работу. – съязвил он, но я решила не отвечать. – Итак? – он поднял бровь, опять откидываясь в кресле. – Я хочу сделать тебе предложение, отец. – ответила я, смотря прямо в глаза человеку, который так холоднокровно меня травил. – Серьезно? Какое же? Ты одумалась и все же решила отдать мне контакт с Globus Group? – оживился он, а я протянула ему документ. – Нет. Я хочу купить твои 49% акций. – Что? – мужчина громко рассмеялся, взяв у меня из рук бумагу. – Да ты реально чокнулась, раз думаешь, что я пойду на это. – он продолжал смеяться, но пробежав глазами по документу, как-то завис. – Нет, я при своем уме, папа. И хочу выкупить твою часть Холдинга. Как видишь, по очень выгодной цене, даже слишком выгодной для тебя, хоть Старков отговаривал меня и просил снизить цену до рыночной. – так же спокойно говорила я, только вот сердце готово было вырваться сквозь ребра. – Какого черта ты творишь? С чего ты решила, что я продам тебе свои акции? – его взгляд и тон резко изменился. – С того, что я не хочу больше видеть тебя в этом офисе. Мне будет намного проще смириться с тем, что я не посадила тебя за свое отравление, если мы не будем пересекаться, ни здесь, ни где-либо в бизнесе. А также, я буду уверенна, что ты не продолжишь отмывать деньги за счет Холдинга, подставляя меня. В том, что ты будешь это делать, я не сомневаюсь. – Ты, маленькая сука. Считаешь себя умнее меня? Я не отдам тебе Холдинг, даже за такие деньги! – начинал закипать мужчина, переходя на крик. – В таком случае, на следующем собрании акционеров, я вскрою вот эти документы – я подала ему бумагу. – И все узнают, как долго, и как много ты обворовывал Холдинг. – его глаза полезли из орбит, когда он увидел счета и название банков в офшорных зонах, где прятал деньги. – Подумай, отец. Это щедрое предложение, и не вызовет никаких подозрений. Ведь ты передаешь бизнес дочери, что вполне логично. - он поднял на меня глаза, и сузив их, злобно улыбнулся. – Дочери? – переспросил папа, вкладывая в это слово столько яда, что мне стало не по себе. – Так тебе никто ничего не рассказал? – его улыбка начала пугать меня. – Что и кто мне должен был рассказать? – спросила я, а сердце забилось еще быстрее, предчувствуя что-то неладное. – Ну конечно, они не хотели травмировать психику бедной девочки, чтоб она и в самом деле поехала мозгами. – засмеялся отец, а по моей спине прошелся холод. – О чем ты, папа? – я затаила дыхание, смотря ему в глаза. – Я тебе не папа, деточка. А ты не моя дочь. Твоя мама изменила мне, и вернулась домой уже пузатая тобой. Так что ты не имеешь никакого отношения к фамилии Вознесенская, которую я, по своему благородству, тебе дал. – от его слов во рту пересохло, а руки стали ледяными. Голова отказывалась соображать, глаза бегали по его лицу, а в горле мгновенно образовался противный ком, который не давал дышать. – Что…? – только и смогла выдавить я, чувствуя, как подступают слёзы. – Да, Юлианна. Ты не моя дочь. И все вокруг об этом знали, кроме тебя. – откинувшись на кресло, он с удовольствием наблюдал, как делает мне больно. – Кто знал…? – спросила я, сама не знаю, зачем. – Ну сестра твоя, сводная. – он особенно подчеркнул это слово. – Муженек её новый, ну и конечно же твой обожаемый Булаткин. – его слова больно полоснули по сердцу, и я зажмурила глаза, пытаясь сдержать слёзы. – Да, дорогая, они все были в курсе. Не так давно, но были. И, наверное, решили не говорить тебе, а то еще сиганешь с крыши, не дай Бог. – потирая переносицу, мужчина поднялся с кресла, бросая на стол документы. – Так что эти твои предложения мне нахрен не нужны. Дочка. – Сядь. – сказала я, поднимая на него глаза. – Чего? – с пренебрежением переспросил он. – Сядь, я сказала! – рявкнула я, не зная, откуда у меня взялись силы на это, но мужчина вернулся в свое кресло, тяжело вздыхая. – Я благодарна тебе за честность. - набрав побольше воздуха в легкие, я натянула маску, которая уже запылилась в ящике, со времен совместной жизни с Марком. – Да, мне больно было услышать это, но, в то же время, ты мне свалил камень с плеч. – улыбнувшись, я поднялась с кресла и собрала рассыпанные по столу бумаги, чувствуя на себе пристальный взгляд. – Да, именно так. Потому что теперь для меня все стало на свои места. Я всегда не могла понять, почему ты так не любишь меня, почему ненавидишь, за что? Я винила себя, за свои промахи, пыталась стать лучше для тебя, любимой дочерью, но мне не удавалось, и я опять винила себя, не тебя. – я смотрела на мужчину, чувствуя, как мне становится нечем дышать. – Но теперь я понимаю, что моей вины нет. Я не виновата в том, что ты оказался совершенно беспринципным, бесчувственным, черствым ублюдком, у которого нет и не было ничего святого. Просто ты не мой отец. И черт, я рада этому. Клянусь, я рада, что ты не мой отец. – он никак не ожидал услышать что-то подобное, поэтому был застигнут врасплох, чего я, собственно, и хотела. – А теперь вернемся к делам, Валерий Эдуардович. – мой голос звучал жестко и уверенно, как никогда. – Теперь это уже не предложение, а ультиматум. Вы продаете мне свои акции, или акционеры узнают, кто вы на самом деле. При чем продаете по рыночной цене, ведь завышая сумму, я думала о своем отце, а так как вы таким не являетесь, да и фамилию я вашу давно не ношу, то больше таких привилегий вы не получите. – упираясь о стол, я еще раз посмотрела в эти лживые глаза, а мужчина медленно поднялся. – Да как ты смеешь? – Смею. Я генеральный акционер, забыли? Завтра на вашем столе будет лежать новое, переделанное Старковым, предложение. И вы подпишите его. А после этого, я не хочу больше вас видеть и знать, Валерий Эдуардович. – плюнув в него этой фразой, я развернулась к двери. – Ты пожалеешь об этом. Клянусь, ты пожалеешь. – прошипел он, разрывая бумаги, но ничего не ответив, я быстрым шагом вышла из конференц-зала, направляясь к себе в кабинет. Вернувшись домой поздно вечером, я наткнулась на испуганные глаза Булаткина, который говорил с кем- то по телефону. – Она вернулась, Алин, только зашла. Да, я перезвоню. – он отключился, бросая телефон на тумбочку. – Ты где, блять, была? – начал парень, а я медленно сняла с себя туфли, положила сумочку на пуф, поворачиваясь к блондину. – Не кричи. – спокойно ответила я, обходя его. – Не кричи? Не кричи?! Да ты охуела, что ли?! – парень резко схватил меня за руку, разворачивая к себе. – Ты пила? – почувствовав запах алкоголя, он взбесился еще больше, но я продолжала молчать. – Ты видела сколько времени? Я с 11 утра не могу до тебя дозвонится! Телефон выключен, из офиса ты ушла, Колю отпустила домой, даже, сука, Соболев не знает где ты! Я, блять, адвокату твоему звонил! А ты спокойно возвращаешься домой в час ночи, от тебя несет виски за версту, и ты мне говоришь не кричи?! – его лицо стало пунцовым, парня распирало от злости, и он кричал так, что слышали все соседи, но мне было плевать. – Отпусти! - вырвав руку, я отошла на пару шагов назад, пошатываясь. – Да я места себе не находил, дура! Я думал с тобой что-то произошло! И когда увидел, что ты заходишь в дверь, думал придушу нахрен! – продолжал он, а я просто стояла и смотрела. – Ну придуши. – так же спокойно опять ответила я, что злило парня еще больше. – Можешь ударить, придушить… – Беляева, блять! – он ударил кулаком в стену, поворачиваясь ко мне. – А между этим расскажи, как долго ты знаешь, что Вознесенский не мой отец? – его взгляд моментально изменился, и парень не сразу нашелся, что сказать. – По реакции понимаю, что это правда, ты знаешь. – ответив, я горько улыбнулась, уже не понимая, кому я могу верить в этом мире. – Как ты узнала? – тяжело дыша, спросил парень. - Мне сказал сам Валерий Эдуардович, когда я предложила ему выкупить его акции. – слёзы опять подступили, хотя, казалось, я уже все выплакала, пока сидела в каком-то баре, на окраине Москвы, выпивая очередную порцию виски. – Что ты ему предложила? – нахмурился он. – Оо, это отдельная история, которой я хотела порадовать тебя за ужином, но тут мне подкинули тему поинтересней. – разведя руки в стороны, я уставилась на блондина. – Почему ты не сказал? – прошептала я, чувствуя, как горячая слеза скатилась по щеке. – Потому что боялся… - он стоял, не двигаясь, не делая ни единого шага ко мне. – Ты обманул меня. – шмыгнув носом, я опять отошла назад. – Я боялся, что эта новость подкосит тебя, вызовет новое психическое расстройство… - Ты обманул меня, Егор… Ты не сказал, такую важную вещь… - слёзы ручьем полились из глаз, и я больше не сдерживала их. – Я собирался тебе сказать, клянусь. Я даже говорил об этом со священником, и он тоже советовал рассказать, когда ты поправишься, когда окрепнешь психически… Малыш… я бы сказал тебе, я бы не смел скрывать от тебя такого, клянусь. – страх в глазах выдавал его эмоции, он действительно боялся. – Юль… - окликнул он, а я не могла сказать ни слова, и только зажав рот рукой, громко всхлипнула. – Малыш, прости меня. – Егор подбежал ко мне, обнимая за плечи. – Он не мой отец… - разревелась я, припадая к родной груди…