Запретная любовь

Утреннее Дубайское солнце светило прямо в глаза, от чего мне пришлось перевернуться на другую сторону, только вот сделать это оказалось куда труднее, ведь я лежала под Егором. Теперь парень не просто держит меня за руку во сне, или обнимает, а практически накрывает собой, придавливая к матрасу. Видимо боится, что сбегу. И когда мне становится трудно дышать, я просто выползаю из-под него, в прямом смысле этого слова. Вот и сейчас, аккуратно освобождаясь от тела Булаткина, которое навалилось на меня, и накинув халат на голое тело, я тихонько прошмыгнула в ванную. Внизу живота ныло, напоминая о бешеной ночи, которую устроил Егор, и я улыбнулась своему отражению в зеркале. Он трахал меня, как никогда. Как будто заявляя права на меня, убеждая самого себя, доказывая, что я принадлежу ему, что я только его. Все мои попытки хоть немного перетащить одеяло на себя, он пресекал на корню. Егор всю ночь был главным, полностью доминируя и подчиняя себе. Всю ночь он был сверху, или сзади, не оставив мне шансов насладится видом сверху. Включив холодную воду, и умыв лицо, я потянулась за зубной щеткой, заметив нетронутую коробку презервативов. – Черт… - упираясь двумя руками о раковину, я тяжело вздохнула. Если следующие два раза, прошлой ночью, блондин был более осторожен, даже не используя презерватив, то первый раз на столике в гостиной, он кончил в меня. Конечно, я понимаю, что во время такой страсти, когда наши тела буквально сгорали от близости и удовольствия, ни он, ни я даже не подумали о предохранении, голова в этот момент просто не работала, нами правили инстинкты. Но сейчас, когда я задумалась об этом… мне стало страшно. Да, мы говорили об этом, и головой я понимаю, что придет время, и он захочет детей, возможно как и я, но мой внутренний страх не позволял мне сейчас даже допускать мысли о беременности и ребенке. Я не могу, я еще не готова, я не хочу… Мои мысли прервал томный стон у меня за спиной, и руки, которые моментально оказались у меня на талии. – Доброе утро, котенок. Ты чего сбежала от меня? – положив голову мне на плечо, промурлыкал Егор, с улыбкой чеширского кота. – Ты меня опять придавил, и мне пришлось капитулировать. – улыбнулась я в ответ, ложа свои руки на его. – Может мне нравится спать на тебе? – оставив легкий поцелуй на моей щеке, парень шлепнул меня по попке, и прошел к душевой кабине, открывая воду. – Сначала ты начал пить мой кофе, из моей чашки, теперь ты тупо спишь на мне, придавливая всем весом. Я боюсь представить, что же будет дальше. – повернулась я к блондину, а он зашел за стеклянную ширму, встав под теплые струи воды. – А дальше… черт, я еще не придумал, но обязательно займусь этим. – подмигнул Егор, наливая на руку ароматный гель, вспенивая его. – Ты занимаешь все мое личное пространство, Булаткин. Я бы даже сказала, что нагло вторгаешься в него. – упираясь о раковину попой, я наблюдала, как он намыливает свое тело, водя руками по татуировкам, и поймала себя на мысли, что просто пялюсь на него. – Не уверен на счет нагло, но то что вторгаюсь, это факт. – улыбнулся он и я засмеялась. – Ты не исправим. – повернувшись к зеркалу, я все же взяла щетку принимаясь чистить зубы. И когда Егор вышел из душа, с полотенцем на бедрах, вытирая волосы, я, вздохнув, взяла с полки презервативы и медленно повернулась к нему. – Тебе не нравится, что я вторгаюсь в твое личное пространство? – уже более серьезно спросил он, поправляя взъерошенные волосы. – Нет, я не против… - тихо ответила я. – Но? – он знал меня слишком хорошо, и опять вздохнув, я подняла голубую коробочку. – Ты игнорируешь мои просьбы на счет предохранения, Егор. Так что думаю, мне придется вернуться к таблеткам. – почти шепотом сказала я, а он нахмурился, смотря мне в глаза. – Я же сказал, что буду осторожен. – Вчера мы оба забыли об осторожности, когда ты трахал меня на столе в гостиной. И я не упрекаю тебя, в этот момент мы оба забыли обо всем на свете, настолько хорошо нам было. Но эта маленькая оплошность может нам дорого стоить. – спокойно говорила я, заметив, как парень напрягся. – Я не хочу заниматься с тобой любовью в презервативе, нам не по 16 лет, блин. Я хочу чувствовать тебя, быть в тебе без всяких там барьеров, даже из самого тонкого латекса. – проведя рукой по мокрым волосам, он отбросил второе полотенце на пол. – И это я тоже понимаю, поэтому для того, чтоб нам обоим было спокойно, по приезду в Москву, я схожу к врачу, и буду пить таблетки. – отложив коробочку, я сделала шаг к парню, глаза которого бегали по моему лицу. – Как долго? – спросил он. – Что? – я нахмурилась. – Как долго ты будешь их пить? – обняв его за шею, я потянулась к губам, но по выражению лица блондина поняла, что сейчас не тот момент, и этот разговор для него более чем серьезный. – Эм… я не знаю, сколько понадобиться. – замялась я, ведь даже не думала об этом. – Сколько, Юля? – он даже не обнял меня, хоть я прижималась к парню всем телом. – Я не знаю, Егор. Может год, может 2… - А может 5, да? – его взгляд был полон грусти, и какого-то отчаяния, от чего у меня сжалось все внутри. – Ты хочешь ребенка? Сейчас? – чуть отступив, я скрестила руки на груди, чувствуя, как подступают слёзы. Черт, мы опять возвращаемся к этому разговору. – Я хочу, чтоб ты не боялась, Юля. Нет, я не настаиваю ни на чем, потому что понимаю, что рано. Тебе еще рано, ты не готова, абсолютно и меня это пугает. Я не хочу, чтоб моя любимая женщина боялась забеременеть от меня, каждый раз впадая в панику, когда я кончу в неё, или забуду надеть презерватив. И не хочу, чтоб она травила себя гормонами. – спокойно сказал он, наблюдая за моей реакцией. – Но я боюсь, Егор. И не могу ничего с этим поделать. И каждый раз думаю об этом. Иногда даже не могу расслабиться. Черт… - чувствуя, что больше не могу держаться, я быстро вышла из ванной, выбегая на террасу, и вытерев слезу, прислонилась к поручням, обхватывая себя руками. Через минуту, сильные руки обвили мое тело, крепко прижимая к себе. Мягкие губы коснулись щеки, а я сильно зажмурила глаза, прикусив губу, чтоб не упустить слезу. – Я понимаю, чего ты боишься. И понимаю, почему. И обещаю, что буду более осторожен. Не надо таблеток, малыш. Разожми кулачки. – он взял меня за руки, пытаясь разжать мои пальцы, но я почему то не поддавалась, часто дыша. – Расслабь, малышка. Разожми пальцы. – медленно, не применяя силу, блондину удалось расслабить мои руки, и переплетая наши пальцы, он еще крепче обнял меня. – Вот так… моя девочка, моя маленькая… - шептал он, раскачивая меня из стороны в сторону, как ребенка. – Не бойся, моя хорошая. Я с тобой. Ничего не бойся. – его голос успокаивал и действовал на меня лучше любого транквилизатора, полностью расслабляя. Я знаю, что мои страхи так просто не уйдут, но, наверное, не стоит ставить вопрос так категорично. Он доказал, что любит меня. И доказывает каждый день, что будет рядом. А если он рядом, то мне нечего бояться. Он защитит, поможет, поддержит. Ведь он самый лучший… мой… Проведя еще несколько дней в Дубаи, мы решили больше не проводить ночи в клубах, а посмотреть на ночной город с другой стороны. Компанию нам всегда составлял Давид со своей девушкой, иногда присоединялся Омар, показывая места, в которых и я не был. С Алёной мы больше не пересекались, надеюсь, девушка сделала правильные выводы, и начнет что-то менять в своей жизни, по крайней мере, мне бы этого хотелось. В общем, это было больше похоже на отдых, чем первые три дня. Моя малышка была счастлива и довольна, а мне больше ничего и не надо было. Каждый вечер, возвращаясь с прогулки, или из нового ресторана, в котором пробовали все разнообразие блюд местной кухни и не только, мы садились на террасе, под бокал хорошего вина, и просто разговаривали. Это было более интимно, чем любая близость, и любой секс. Разговоры, объятия, её нежный голос, родные руки – я не мог поверить, что наконец-то обрел то счастье, о котором всегда мечтал. В этой девушке вся моя вселенная, весь мой мир, моя жизнь. Мне с ней даже помолчать есть о чем. И вот сейчас, когда мы сидим вот так, обнявшись, в 2 часа ночи, смотря на огни ночного города, я был счастлив от того, что она рядом. Что она моя. – Есть один стих… - прошептал я, водя пальцами вдоль её предплечья, обнимая сзади. – М? Какой? – улыбнулась она, поворачивая ко мне голову. – Я почему-то вспомнил его сейчас… наверное, потому что он про тебя… - вдохнув аромат её шелковых волос, я прислонился щекой к её виску. – Обо мне? – девушка улыбнулась шире, смотря на меня снизу-вверх. – Ты серьезна – не по годам: Мало прожито, много боли. Можно, я тебя не отдам Никому, заслонив собою? Знаю – песенка не нова, И с годами все меньше веры: Ночь темна, и все кошки серы – Я и сам разлюбил слова, Но прошу тебя: продержись! Подержись за меня, не падай – Да какого же черта жизнь, Если это не будет правдой? – Мы записаны на веку Друг у друга – не отвертеться: Я налью тебе кофейку, Ты – мне жизнью наполнишь сердце… - закончил я, посмотрев на Юлю, которая слушала меня, затаив дыхание. – Это твой стих? – наконец проговорила девушка, поворачиваясь ко мне всем корпусом. – Нет. Это Исаев. – улыбнулся я. – Но мне бы хотелось написать что-то подобное для тебя. Мне с тобой вообще много пишется. – продолжил я, погладив её по щеке, заметив в глазах девушки слёзы. – Малыш, ты чего? – напрягся я. – Это так романтично, Егор… - блондинка прильнула ко мне, обнимая за шею. – Ночь, вино, стихи… Да ты чертов романтик. – не отлипая от меня, продолжала девушка, а я сильнее обнял её, улыбаясь. – Сам в шоке. – она отстранилась, и мы засмеялись. Несколько секунд девушка смотрела мне в глаза, а потом поцеловала, с такой нежностью и трепетом, что у меня на мгновение закружилась голова. – Я люблю тебя… больше жизни люблю… ты моё всё. – шептала она, вызывая мурашки во всем теле, и приятное тепло разлилось от макушки до кончиков пальцев на ногах. Еще никто и никогда не говорил мне это так искренне и правдиво. Еще ни разу в жизни, я не чувствовал, что это не просто слова. – И я тебя люблю, моя девочка. Больше всего на свете. – обвив руками талию блондинки, я прислонился к её губам, ощущая их сладость. В эту ночь все было по-другому. Мы больше не сказали друг другу ни слова, но чувствовали намного больше и глубже, чем раньше. В эту ночь мы занимались любовью, точно зная, что уже не отпустим друг друга, что это родство душ, эта близость – навсегда.