Святой Бога Тьмы

      — Ты… Не сказал им? — осторожно спросила Кейдж, глядя на недоумевающую графиню и младших Хэнитьюзов.       — Я написал отцу. — глухо ответил Кейл. — письмо должно было дойти несколько дней назад. И его точно вскрыл получатель, ведь сигнальные чары мисс Розалин оповестили об этом. У него было достаточно времени…       — Что-то случилось?! — обеспокоилась Лили       У остальных Хэнитьюзов был точно такой же вопрос. Кейл никогда не был общительным человеком. И раз уж он написал письмо, то это было что-то действительно важное.       — Не здесь — взял себя в руки Кейл — Давайте обсудим всё за ужином.       Как можно скорее красноволосый удалился. Хотя, лучше сказать, сбежал. Котята быстро засеменили за ним. Бикрос же, увидев всё это, взял из экипажа корзину с «фруктами» и понёс её в здание. Чем быстрее он это сделает, тем меньше шансов, что кто-то увидит маленького дракона.       После этого всё внимание переключилось на Кейдж, которая была не столь быстра.       — Мисс Кейдж, так? — обратилась к ней Виолан.       — Да, Ваше Сиятельство. Чем могу помочь?       — Не просветите ли меня, что тут происходит?       — Боюсь, что это не в моей власти. Если молодой господин пожелает, он сам расскажет вам обо всём.       Ни от кого не укрылось, что Кейдж и Кейл общаются неформально. Это наталкивало Виолан на определённые мысли. Особенно с учётом того, что раньше пасынок никогда не приводил домой чужаков.       — Скажите, мисс Кейдж, какого рода отношения у вас с моим сыном? — холодно улыбнулась графиня. Не то чтобы она была против общения Кейла с этой особой, но проверка не помешает.       Кейдж не дрогнула при виде этого выражения лица. В конце концов, она провела несколько недель с Кейлом. И улыбка графини не шла ни в какое сравнение с ухмылкой святого Тьмы. Но, возможно, именно она заложила основу для того ужасающего выражения.       — У меня есть молодой человек, если вы об этом. С молодым господином нас связывает дружба и взаимовыгодное сотрудничество.       После этих слов Виолан немного успокоилась. Нет, она бы приняла выбор Кейла в любом случае, но слишком уж часто такие молодые люди как её сын попадались на удочку жадных до денег и власти женщин.       — Давайте я проведу вас в одну из гостевых комнат — уже мягче улыбнулась Виолан.       — Почту за честь.       — Братик никогда ещё не приводил домой друзей. — сказала Лили, с любопытством рассматривая Кейдж. Та была в гражданской одежде и ничем не выдавала в себе жрицу — А как вы познакомились?       — Мы встретились по дороге в столицу. Молодой господин очень помог мне и моему спутнику. И мы помогли ему кое с чем. — улыбнулась жрица — А что, он правда раньше никого не приводил к себе?       Кейдж понимала, что детям из дворянских семей сложнее позвать к себе друзей, нежели самым обычным детям, которые бегают друг к другу в гости чуть ли не каждый день. Нужно отправить официальное приглашение, соблюсти все тонкости этикета и прочие, по мнению жрицы, абсолютно бесполезные формальности. Но при всём этом у детей из высших сословий были друзья, и они навещали друг друга. Да и среди слуг молодых господ можно было найти несколько сверстников, с которыми те часто проводили своё свободное время, играя или болтая. Такое поведение в большинстве случаев поощрялось, ведь молодой дворянин может с самого раннего детства вербовать доверенных слуг и смотреть на проблемы территории с разных сторон.       Да что там, даже дети из приюта при храме Смерти, среди которых когда-то была и сама Кейдж, постоянно водили туда своих друзей из города и подолгу играли в карты, прятки или салки. За последнее, впрочем, часто наказывали, ведь в храме должно быть тихо и спокойно. Несколько раз перемыв молитвенный зал, Кейдж зареклась бегать в церкви. Но вот на задний двор и служебные постройки запрет не распространялся, чем она часто пользовалась.       И то, что за восемнадцать лет Кейл ни разу не привёл к себе друга, действительно было странно.       — Кейл всегда был довольно необщительным. Он ни разу не приводил своих знакомых к себе.       — Наверное, он целыми днями пропадал вне дома…       — Да нет. До того, как он начал пить в пятнадцать, Кейл практически не выходил из поместья.       — Извините за моё излишнее любопытство, но были ли среди слуг те, к кому он привязался?       — Полагаю, это Рон. Он растил Кейла с самого рождения.       — Это многое объясняет… — прошептала Кейдж       — Что?       — Ничего-ничего. Наверное, Кейл очень тесно общается с семьёй. Если честно, по нему не скажешь.       — У нас… Довольно напряжённые отношения — нехотя признала Виолан — Мы редко разговариваем, но в последнее время, кажется, всё стало налаживаться.       Кейдж остановилась и с сомнением посмотрела на Виолан.       — То есть, вы хотите сказать, что с восьми до пятнадцати лет Кейл сидел в четырёх стенах и общался только с жутким стариком, от которого любого нормального человека бросает в дрожь, а после начал пить, и никто даже не удосужился поговорить с ним по этому поводу?       Повисло оглушительное молчание. Казалось, никто и никогда не задумывался об этом в таком ключе.       — Оу, Кхм… Мы, кажется, дошли до нужной комнаты — выдавила из себя улыбку Виолан — Отдыхайте, мисс Кейдж. Вас позвать на ужин?       — Не стоит, Ваше Сиятельство. Думаю, вам нужно будет многое обсудить в кругу семьи.       — Как пожелаете.

***

      Кейл не понимал, почему граф ничего не сказал остальным членам семьи. В своём письме он прямо сказал, что не против этого. Идя в столовую, он не мог не думать об этом.       [Может, он не знал, как рассказать им, и решил подождать тебя?] — предложил Чхве Хан       [Но почему он тогда даже не поговорил со мной? Я понимаю, что у нас не лучшие отношения, но это не та новость, которую можно игнорировать]       [И не поспоришь …]       {Если он попытается использовать тебя, ударь его щитом по голове! } — заявила Обжора       {Целься лучше в пах! } — посоветовал Плакса.       [Какие же вы кровожадные, ребята] — вздохнул Чхве Хан.       [Кто бы говорил…] — мысленно закатил глаза Кейл.       [А что я?!] — возмутился Чхве Хан.       Дверь открылась и красноволосый дворянин, наконец, зашёл в столовую, где уже сидели остальные члены семьи. Большой зал с огромными окнами, смотрящими на город, и длинным столом встретил его тишиной. Всё внимание мгновенно перешло на него. Под пристальными взглядами домочадцев стало не по себе. Виолан распорядилась, чтобы все слуги кроме Рона ушли. Бикрос по просьбе старшего Молана стоял у дверей и следил, чтобы никто не подслушивал.       — Присаживайся, Кейл. — Дерут указал на свободный стул напротив себя.       Недолго думая, старший сын графа сел на предложенное место и уставился в тарелку, где был до ужаса аппетитный суп. Однако кое-что занимало его куда больше еды. И не только его.       — Кейл, кажется, ты хотел нам кое-что сказать. — как бы невзначай бросила Виолан.       — Да, я… — и вдруг красноволосый понял, что не знает, что сказать. Пожалуй, это был один из тех редких случаев, когда даже у Кейла Хэнитьюза не нашлось нужных слов. — я… Кое-что произошло не так давно.       [Так держать!]       — Это случилось в столице? — спросил Басен.       — Нет, раньше. Но сказать об этом я смог только недавно. Я отправил письмо, и граф прочёл его. Я не знаю, почему он не сказал вам.       Внимание мигом перешло на Дерута. Тот тяжело вздохнул и повернулся к старшему сыну.       — Кейл, эта не та тема, на которую можно шутить. Это неуважительно по отношению к верующим.       [Он… Он реально считает это шуткой?!] — охренел Чхве Хан — [С этим не шутят!]       — Шутка? — тихо спросил Кейл, чувствуя, как внутри зарождается обида напополам с какой-то обречённостью.       Он вдруг понял, что сильно ошибался на счёт семьи. Да, они любили его. Да, он любил их. Однако за те двадцать лет, что он провёл без этих людей, он уже успел позабыть, что не все между ними было гладко. И за пятнадцать лет, что он был командиром, он уже отвык от того, что его слова не воспринимают всерьёз.       Пустота внутри сменилась гневом. На себя, за то, что не смог всё нормально рассказать. На своё прошлое восемнадцатилетнее «я», которое откровенно тупило и отталкивало от себя всех вокруг. Но больше всего на отца. И вовсе не за то, что тот не воспринимал сына всерьез или за то, что избегал его. Это было больно, но терпимо. А за то, что не поверил ему. Да, Кейл доставлял много неприятностей. Он пил, дрался и сквернословил, но никогда, НИКОГДА не врал графу.       Кейл поднял глаза, прежде прикованные к зелени, плавающей в бульёне, и встретился взглядом с Дерутом. Граф выглядел до непривычного серьёзным и строгим. Наверное, будь на месте святого восемнадцатилетний Кейл, он отвёл бы взгляд. Но это был далеко уже не тот мальчик. Пускай Хэнитьюз прожил меньше своего отца, даже с учётом регрессии, жизненного опыта у него было куда больше. Лидер должен подавать пример и идти вперёд. Кейл был лидером долгие годы. Он не дрогнул, когда шёл на переговоры с враждебно настроенным отрядом вампиров, так почему же он должен испугаться какого-то взгляда?       — Скажите пожалуйста, достопочтенный граф Хэнитьюз, когда за прошедшие десять лет я применял в общении с вами некие юмористические конструкции? — абсолютно спокойно спросил Кейл, стараясь сдержать рвущуюся наружу ауру. Судя по всему, получалось не очень хорошо.       Дерут побледнел, а остальные с недоумением уставились на дуэт отца и сына.       — Кейл, это звание — не пустой звук — стараясь сохранить лицо, ответил граф — Надо иметь определённые качества и способности для этого. Не говоря уже о том, что такая ложь может повлечь за собой гнев богов.       Что ж, кое в чём Дерут был прав. По крайней мере один бог сейчас был в гневе. Однако вызвал это именно Дерут.       Чхве Хан не понимал, как можно так легкомысленно относится к собственному сыну. Он сам рос в благополучной семье, где проблемы хоть сколько нибудь важные решались всеми вместе. Ладно, если бы Кейл был шутником, но бог Тьмы знал, что молодой Хэнитьюз ни за что не станет шутить на такие важные темы. Если вообще станет шутить. Да и все, кто хоть немного знал красноволосого, прекрасно понимали это.       [Давай покажем ему, на что способны] — сказал Чхве Хан — [И не как с Моланами. Давай покажем им всю свою силу.]       Кейл замер. Несмотря на свою репутацию, божок не стремился решать все конфликты грубой силой. Чхве Хан не раз и не два говорил, что быть сильным хорошо, но куда лучше решать все вопросы мирным путём. И чтобы этот человек, ну, или уже не совсем, предложил угрожать другим?       Кейл не знал, что ответить. Он боялся испугать членов семьи. Да и не был уверен, что сможет удержать себя в руках. Тёмная энергия пусть и не смертельна, но долгое воздействие может вызвать головные боли и проблемы со сном. По крайней мере, так утверждала Кейдж. А вредить близким красноволосый хотел в последнюю очередь.       Но граф, видимо, не собирался останавливаться на достигнутом. Увидев неопределённые эмоции на лице Кейла, Дерут решил, что он на правильном пути.       — Джур была бы разочарована твоим поступком. Подумать только, такая бессовестная ложь! Ты не представляешь, как я разочарован в…       Это стало последней каплей. Дерут разозлил того, кого злить ни в коем случае не следовало.       — Хватит! — прошипел рыжеволосый. Голос его был тихим, но он всё равно был отчётливо слышен.       Внезапно магические светильники в столовой разом погасли. От Кейла исходило давление, заставившее всех замолчать и в шоке повернуться к нему. Даже Рон вздрогнул, что не осталось незамеченным. Раньше он знал, что господин-щенок силён, но теперь старший Молан полностью понимал своего сына и его страх перед этим человеком.       — Она давно мертва. — холодно сказал Кейл, вставая — А я не солгал.       — Ч-что случилось?.. — попыталась спросить Виолан       — Я являюсь святым бога Тьмы.       Тишина казалась практически осязаемой.       — Я видел будущее. — голос Кейла дрогнул — Видел, как умирает каждый в этой комнате. И как умирают ещё сотни и тысячи.       Темнота не помешала красноволосому увидеть страх в глазах присутствующих.       — Что же, шутите дальше! Только вот, трупы не смогут посмеяться.       Раздался звон и Кейл удивлённо уставился на окна, которые в миг покрылись трещинами.       Будто бы проснувшись ото сна, красноволосый огляделся вокруг. Окна были разбиты, как и небольшие стеклянные шары с заклинаниями света. В комнате было темно. Слишком темно для помещения с большими окнами и светлыми стенами. Лицо Дерута выражало растерянность и страх. Лили, уткнувшись лицом в платье Виолан тихо всхлипывала. Графиню и Басена била крупная дрожь. Даже Рон отступил на несколько шагов и достал кинжал, который, впрочем, не решился пустить в дело, то-ли из-за верности, то ли из-за страха.       [Это сделали мы?] — с ужасом спросил Кейл       Бог Тьмы не ответил.       [Чхве Хан?]       И снова тишина.       Разум казался непривычно пустым. Надоедливое, но уже полюбившееся божество куда-то делось.       Тонкая струйка крови полилась из левой ноздри. На негнущихся ногах Кейл попятился к двери.       [Это… Это из-за меня?]       Хэнитьюзу стало страшно. Из-за него плакала Лили, из-за него Басен выглядел таким напуганным, из-за него Рон обнажил оружие…       Кейл попытался успокоить свою ауру, но ничего не вышло. Он будто бы пытался удержать воду в руках.       Поддавшись внезапному порыву, рыжеволосый дворянин развернулся и на всей доступной скорости побежал прочь от столовой и всех, кто там находился. Он не обратил внимания ни на перепуганного Бикроса у входа, ни на оклики родных, ни на шарахающихся от него слуг, ни на Кейдж в халате, которая выскочила непойми откуда и выглядела очень встревоженной. Он не помнил, как вышел на улицу и как оказался лежащим под цветочным кустом в саду. И лишь смутно он помнил о том, как матерящаяся на все лады Кейдж на пару с непривычно хмурым Роном тащили его по коридорам поместья.       И последним, что помнил Кейл перед тем, как окончательно потерять сознание, был голос Чхве Хана…       [Я понимаю, что пропал не в лучший момент, но меня не было полчаса!] — тон божества был растерянно-удивлённым — [Какого хрена тут произошло?!]