Святой Бога Тьмы

      Смерть старался не смеяться. Честно старался. Но это было выше его сил.       — Да что случилось-то? — спросил Чхве Хан.       — Не хочу портить тебе сюрприз. — ответил Смерть. — Но всё хорошо, не беспокойся.       — Ну… Раз ты так говоришь, то хорошо.       Смерть ещё немного похихикал, представляя встречу Тьмы с его первым последователем, но быстро успокоился.       — Кхм… Я тут вспомнил, что недалеко хранятся два божественных артефакта: мой и Ангелины. Если не сложно, то можете их забрать? Или попросить Ханну с Джеком. Пожалуй, им будет даже легче это сделать.       — Я постараюсь. — кивнул Чхве Хан.       — Спасибо большое. — улыбнулся Смерть — А сейчас мы поговорим о жрецах, раз уж ты таковым обзавёлся.       После этих слов Смерть снова зашелся в приступе хихиканья.       — Слушаю. — с интересом кивнул Чхве Хан, стараясь не обращать внимания на странное поведение старшего.       — Жрецы в чем-то похожи на Святых, но ваша связь куда менее прочная. Один раз Святой — всегда Святой, а жрец может отречься или даже перейти к другому богу. Им чаще нужны вспомогательные условия: символы, места, определенные обращения. Кроме того, жрец должен добровольно перейти под твою опеку. Он служит тебе взамен на силу и защиту, именно это лежит в основе подобных отношений. Храм и люди в нем находятся под твоей защитой. Все начинания церкви негласно совершаются от твоего имени. Ты с этого получаешь эмоциональную подпитку.       — Ясно.       — Также ваша связь не столь постоянна и работает более односторонне. С тем же Кейлом ты постоянно. Жрец устанавливает связь с тобой на краткое время в момент использования сил или молитвы, а остальное — остаточная аура. Ну и самое главное: Святому ты даёшь силы осознанно, а жрец с помощью установленных действий берет её сам из отведённого резерва. Твое личное участие в этом не обязательно. Пока он не нарушает установленных тобой же ограничений и считает себя твоим подчинённым, жрец может использовать твою силу в меру своих возможностей. При желании, конечно, можно вмешаться, но редко когда это действенно. Связь слабая, так что сил понадобится не в пример больше, чем при работе со Святым, если вздумается лично влезть куда-то.       — А ты, я так смотрю, не по наслышке это знаешь.       — Что поделать, люблю внести немного движения в обречённые миры.       — Скорее кашу заварить… Так как же мне разбирать чужие молитвы? Я не понимал почти ничего, словно по радио сквозь бесконечные помехи пробились обрывки слов.       — В этом нет ничего удивительного. Во-первых, хочу напомнить, что ты запечатан. Во-вторых, нет никаких установленных обращений и ритуалов для тебя. Это Кейл поматерится от души и тебе все предельно ясно, а остальным желательно использовать устойчивые титулы и формулировки. Собственно, поэтому они и существуют. Пока жрецов немного, это можно опустить, но в сплошном потоке куда легче выполнить что-то «стандартное».       — Значит, ругань на богов не работает?       — Работает. Но не так эффективно. Впрочем, она как раз таки может привлечь внимание. Вот только будет ли это внимание доброжелательным… Это я покачаю головой и отстану от Кейдж, а ведь некоторые и убить за такое могут.       — Жуть…       — Ну… Тут с какой стороны взглянуть. Ах да, и в-третьих, молитва будет неразборчивой, если изначально не имеет четкого посыла. Подозреваю, что к тебе и не собирались обращаться, а произошло это в состоянии аффекта, когда мыслить трезво и членораздельно почти невозможно. Вот до тебя и дошла неразборчивая билеберда. Возможно, в следующий раз будет лучше.       — Понятно. Но… Что мне делать теперь?       — Можешь дать этому человеку доступ к своим силам. Но я бы не советовал. Пока это может обернуться бедой для него.       — Почему?       — Скоро узнаешь. А если подобное повторится… Ну, молитвы в неадекватном состоянии, можешь попробовать затянуть его в свой домен. Но сам не показывайся, а то бедняга от такого напряжения может и копыта откинуть.       — Я понял. Что-то ещё?       — Ну… — Смерть окинул Тьму весёлым взглядом — Удачи тебе. И терпения. Ах, да, и постарайся никого не убить.

***

      […А потом сказал мне постараться никого не убить.]       [Ох не нравится мне это, что он что-то недоговаривает… Но ладно, раз ничего плохого нет, не будем волноваться.]       Кейл расслабился и сделал глоток почти что не кислого чая. Сегодня он уезжал из империи Могору, и потому настроение было на высоте. А Эрухабен, на которого Хэнитьюз теперь старался лишний раз не смотреть, предложил перенести его и ещё несколько самых близких людей на территорию Хэнитьюз сразу после пересечения границы. Когда об этом узнал Альберу, он позавидовал, но промолчал. Кому-то придется трястись в душной карете до последнего победного. Приподнятое настроение Кейла передалось, казалось, абсолютно всем. Альберу даже впустил это красноволосое недоразумение к себе в экипаж, чтобы подчеркнуть близость со Святым, а этот только и рад: можно есть печенье принца столько, сколько влезет, да ещё и для детей с собой взять.       Провожали их с размахом: цветы, музыканты, прощальная речь какой-то важной шишки и сопровождение, возглавляемое Рексом…       — Как же я задолбался! — заявил Кейл, как только двери закрылись.       Альберу вздрогнул от такой резкой смены поведения и отодвинулся от темного тумана, что начал растекаться по пространству.       — Ненавижу Могору. Снобистые говнюки…       — Кто?       — Все!       На этой веселой ноте Кейл подложил себе под голову подушку и закрыл глаза.       — Я спать. Разбудите меня, пожалуйста, когда остановимся.       — Хорошо.       — Спасибо.       Альберу достал книгу и открыл на первой странице. «Помоги себе сам! Что делать, если вы подозреваете у себя расстройства рассудка?» — гласила надпись на обложке. Какое-то время Альберу как ни в чем не бывало читал, но этот хрупкий покой был нарушен, как только они отъехали на пару километров от столицы империи. И кем? Естественно Кейлом-проблемой-на-ножках-Хэнитьюзом.       Аловолосый заворочался во сне, хмуря брови, а после внезапно подскачил с места. Ноги его запутались, и он упал, успев, впрочем выставить руки вперёд. Темный туман, казалось, сошел с ума: он густой непроглядной пеленой окутал все доступные поверхности и недовольно колыхался.       — Ты в порядке? — спросил Альберу.       Кейл не был в порядке. Его буквально трясло, а на лице проступил столь не типичный для этого человека шок. Тем не менее, он жестом руки показал, что всё в пределах нормы. Кроссман помог ему подняться с пола и усадил Святого на скамью.       — Что случилось?       — Я… Я не понимал.       — Что?       — Не понимал, пока мы не уехали оттуда.       — О чем ты?       — Насколько мы далеко от Могору?       — Километров пять от столицы.       — Здесь аж воздух другой…       — Здесь опасно?       — Наоборот. Опасно было там.       Альберу протянул дрожащему Кейлу бутылку с водой, тот сделал несколько глотков, но так и не успокоился.       — Всё мертво… Там всё мертво. — прохрипел он. — Я только сейчас понял… На контрасте.       — Я почти не ощущал мертвой маны.       — Там не она. Не смерть… Гибель. Тьма… Но не та же самая Тьма, а другая… Я не могу объяснить. Я ощущал это и раньше, но сейчас… Сейчас… Ваше Величество…       — Не надо меня так…       — Ваше Величество, обещайте мне, что если будет возможность, вы не вернётесь в Могору.       — Я… Постараюсь.       Это обещание, казалось, привело Хэнитьюза в чувство.       — Я не знаю точно, что там творится, но не надо много ума, чтобы понять, что лезть туда не стоит. Не совершайте глупых поступков.       — Хорошо, хорошо. Может, тебе стоит прилечь?       — Да, наверное… Тем более, что скоро я буду делать всякие глупости.