Святой Бога Тьмы

      Когда Эден очнулся, он лежал в абсолютно незнакомой комнате. Это точно не был храм: всё вокруг буквально кричало о роскоши, и уж точно это не была его комнатушка, где он мог сделать всего пару шагов. Под ним было что-то очень мягкое, опознанное как кровать, над ним — тяжёлое одеяло, а на запястьях сомкнулись до боли знакомые металлические кольца, блокирующие ману.        Всё это было странно и неправильно, сбивало с толку похлеще любого гнева.       Наиболее странным, непривычным и неправильным, однако, был вовсе не интерьер, а компания необычных личностей, находящихся в той же комнате. Два больших и мягких кресла были заняты Святым Тьмы и прекрасным златовласым эльфом. Оба они читали какие-то незнакомые Эдену книги, а на руках у последнего сидели два котенка — частые спутники Кейла Хэнитьюза. Осознание пришло медленно, но неотвратимо.       Дракон.       Древний, мать его, дракон Эрухабен сидит перед ним в кресле и читает с таким видом, словно это самые обычные его будни.       — О! Он очнулся!       Эден повернулся на звук, удивленный голосом ребенка, и обнаружил, что у мантии Хэнитьюза отрасли два синих глаза. Вскоре до химеры дошло, что глаза эти вовсе не были частью наряда, просто черный дракон, задремавший на коленях у своего опекуна, сливался с его одеждой.       Сперва Эден подумал, что он бредит. Но с каждой секундой этот бред почему-то становился всё более реальным. Вот Хэнитьюз с ленцой оторвал выгляд от книги и мазнул им по химере, вот древний дракон уставился своими зрачками-щелками на Полукровку, а вот черный синеглазый комок со вполне ощутимой силой плюхнулся рядом и растопырил крылья. В этот момент Эден решил, что свихнулся окончательно и бесповоротно, издал несколько нервных смешков и снова предпринял непреднамеренную попытку потерять сознание. Она почти увенчалась успехом, надо заметить. Впрочем, чья-то оплеуха не дала Эдену окончательно потерять связь реальностью. Как оказалось, ударила его девочка лет десяти, после этого действия смерив двух взрослых взглядом, прямо-таки кричащим «все самой надо делать!». Кейл лишь пожал плечами, мол, если бы это сделал он или Эрухабен, этот несчастный вообще никогда не встал бы.       — Итак… Эден, если я могу называть тебя так. — сказал Кейл расслабленно — Я сейчас задам тебе несколько вопросов, и в твоих интересах ответить на них. Раз уж так вышло, что ты единственный жрец моего божества и всё это время ты вел себя примерно, я не хочу прибегать к таким неприятным методам, как пытки. Мы ведь можем договориться мирно, так? Но тебе придётся отвечать честно, если только ты не хочешь познакомиться с местными подвалами.       Эден явственно вздрогнул. Никакого желания врать он не испытывал и раньше, а сейчас так вообще.       — Что ж, я вижу, что ты согласен. Предупрежу сразу, я знаю многое, и если споймаю тебя на лжи… Думаю, ты понимаешь к чему я клоню. Начнем с простого: как тебя зовут?       «Ну вот, теперь я точно закончу свою жизнь в каком-то подвале» — с горечью ответил все ещё не до конца пришедший в себя Полукровка.       — Эден. — сказал он после заминки.       — Ты что, просто представился своим именем?       — У меня не было имени до этого.       [Оу… Плачевно.]       — Прозвище? Фамилия? — продолжал Кейл.       — Просто… Полукровка.       Эрухабен нахмурился, и Эден подумал, что этот дракон, наверное, злиться на него. Страха при этом не было, только какая-то удивительная отрешённость. На самом деле, с учётом того, сколько успокоительного совместными усилиями вкололи химере Кейл и Эрухабен, не было ничего удивительного в такой вялой реакции. Химера произвел немалое впечатление, вырубив себя же о стену, так что рисковать никто не хотел. Особенно, как ни странно, Чхве Хан. После того, как он влез в чужие болезненные воспоминания, если, конечно, это можно назвать воспоминаниями, он чувствовал себя виноватым перед магом. Именно он настоял на комфортабельной кровати и отсутствии пыток.       — Полукровка? — заинтересованно повторил Эрухабен — Значит, моя теория была верна. Но как?       — Я химера. — ответил Эден, как только до него дошло, что этот вопрос адресован ему.       — Кто тебя создал?       — Он… Он называет себя Белая Звезда.       [Этот хрен ещё и химер создавал…] — пробормотал Чхве Хан.       — Расскажи нам о Белой Звезде. — сказал Кейл.       — Он… Он страшный… Сильный, очень сильный… А ещё от него совсем не пахнет смертью… Он человек, но люди столько не живут… Он меняет лица, но всегда носит белую маску… И…       — Так, хватит, а то ты весь трясешься. — вздохнул Кейл. — Какое положение ты занимаешь в Руке сейчас.       — Я один из пяти Красных Звёзд. Раньше я был главой магов, но меня сместили несколько месяцев назад.       — Почему, и кто сейчас занимает это место?       — Редика. Его ещё называют магом крови. А меня сместили из-за… Я не знаю… Я потерял сознание на одной из тренировок, а после пришёл Белая Звезда и спрашивал, что я видел. Но я ничего не видел. Он разозлился… Впервые на моей памяти так разозлился. Он сказал, что я лгу ему, пытался выбить правду… Но я ведь действительно ничего не знал. Он понял это, но все ещё был зол. Кажется, он не хотел меня видеть, вот и отослал шпионить за новой церковью. Из-за своего атрибута я должен был лучше улавливать подозрительную активность.       — Когда именно ты потерял сознание? — спросил Эрухабен.       — Двадцать девятого марта.       Кейл и Эрухабен переглянулись. Это был именно тот день, когда Чхве Хан и Хэнитьюз вернулись во времени, и именно тот день, когда драконам пришло откровение.       — Видимо, драконья кровь позволила попасть под откровение, но её было мало для полноценного участия. — протянул древний дракон.       — Значит, Белая Звезда знает, что боги обращались к драконам, но не знает содержания. А вскоре появилась церковь Тьмы, лояльная к существам темного атрибута.       — Если бы я не был в курсе всей подноготной, то решил бы, что…       — …Церковь Тьмы связана с демонами — закончили они хором.       Полукровка во все глаза смотрел на Кейла и Эрухабена, ведь ему и в голову не приходили такие мысли.       — Вполне логично отправить сильного человека в качестве шпиона.       Раон деловито ткнул лапой в плечо Эдена и сказал:       — Привыкай.       Очень ценный совет. Полукровка обязательно его запомнит. Но сейчас ему слишком хочется спать, так что все переживание подождут.       Бурно обсуждая план дальнейших действий, Хэнитьюз и Эрухабен даже не заметили, как один участник беседы засопел в подушку. И только когда Кейл обратился к химере, этот факт всплыл.       — Не будите его, а то он совсем с ума сойдёт — заявил Раон, который занимал половину подушки Эдена.       — Ладно, пусть спит — вздохнул Кейл. — И я тоже посплю, а то совсем сойду с ума…