Срывая маски

Нескончаемый поток мыслей вихрем кружился в голове. Ворон устало запрокинул голову назад, тяжело выдыхая. Он понятия не имел, где искать Эстер. Она словно в воздухе испарилась — щелчок, и её уже нет. И ни единой зацепки. Только чуть уловимый аромат сандала, который исходил от неё, всё еще покоился в воздухе. Волнение нарастало с каждой прожитой секундой, и, казалось, уже заполнило всё внутри. Она засела где-то глубоко, вцепляясь в душу Ворона мёртвой хваткой. Заполнила все его мысли. Верховный ведьмак с каждым днём осознавал это всё сильнее, но даже представить не мог, что делать со всеми чувствами, которые порождала в нём Эстер. Молодая, даже еще совсем юная ведьма вызывала в нём слишком много того, что не могла вызвать ни одна женщина. Это заставляло сдержанного Ворона действовать не так, как он привык. Заставляло руководствоваться сердцем. Глухой стук в дверь выбил ведьмака из колеи, вырывая из густого облака размышлений. Он открыл дверь, пропуская в дом Николая Ланского, который выглядел крайне встревожено. — Я так понимаю, вы — граф Ланской — младший. — А вы — Ворон. Ведьмак кивнул. Николай чувствовал в этом жесте некую сталь — холодную и тянущую, словно Ворон и сам был из неё сделан. — Могу увидеть леди Кроу? Ланской заметил даже сквозь каменную маску, как Ворон прищурил глаза и нахмурился. Это заставило молодого графа сильнее напрячься — он чувствовал себя виноватым в том, что не уследил за Эстер, но в его мыслях даже не было то, что, оставив её на пару минут одну, что — то может произойти. Николай нервно закусил губу, что не осталось без внимания Ворона, который медленно двинулся в сторону графа, оставляя позади себя ступеньки из белого мрамора. — Не можете. Её нигде нет. Я отсутствовал несколько дней, был за чертой города, вернулся только сегодня утром. — Она пропала ночью, я оставил её буквально на минуту, в двух шагах от гостей. Вернулся, а её уже нет. Ведьмак заметил в глазах Ланского еле уловимую грусть. — И что, вы сразу же начали её искать? — Разумеется. Оба посмотрели друг на друга, и оба готовы были поклясться, что в эту секунду возненавидели своего собеседника. Ворон кивнул, разворачиваясь к Николаю спиной, и прикрыл глаза от навалившейся усталости, сразу же рисуя в голове образ Эстер. — Хорошо, я сообщу Вам, как только найду её. Можете быть свободны. — Но… — До свидания, граф Ланской — младший. Ведьмак чувствовал — он закипает. Магия окутывала его, тянула свои тёмные лапы в самое сердце, медленно, но беспощадно. Щелк — и Ворон вновь остается наедине со своими мыслями. — Я найду Вас, Эстер. Обещаю.

***

Тело ломило, словно каждая, даже самая маленькая косточка, была сломана. Во рту ужасно пересохло, настолько сильно, что Эстер не могла и выдавить из себя ни слова. Перед глазами плыло, а шум в ушах, казалось, только нарастает с каждой минутой. Эстер аккуратно приподнялась на локти, оценивая обстановку. Первая мысль, которая ей пришла в голову — она была не в доме ведьмака Белогора. — Как я здесь оказалась? Сил не было совсем. Эстер зажмурилась, опускаясь обратно на подушку, которая заботливо укутала голову в своих объятьях, снимая напряжение. — Вижу, Вам уже лучше. — Вы? Её трясло. Ломота отнимала последние силы и всю злость, что за секунду вспыхнула в Эстер, как только она увидела Бартоломью. Ей хотелось стереть из памяти этого человека, который вызывал у нее отвращение. — Я рад, что Вы в порядке. Поверьте, то, что вы здесь — не означает, что я желаю Вам зла. Я не хотел, чтобы все именно так получилось. Злорадство скрыть не удалось. Эстер хмыкнула, сквозь боль поднимаясь с мягкой кровати и устраиваясь напротив Дарио. Было лишь одно чувство, которое она могла описать к священнику. Ненависть. — Меня будут искать, Вы же догадываетесь об этом? Я прибыла в Россию не одна, так что… — Так что хозяин будет искать своего верного пёсика? Леди Кроу прикусила язык, опуская взгляд на мраморный пол, который тянул чёрные линии по белому полотну. Она не понимала, чего именно хотел добиться Дарио своими язвительными речами, но знала одно — это заставляло её вскипать. Он цеплял её, задевал, пытался подловить, но какую преследовал цель? — Что Вам от меня нужно? — О, вы слишком переоцениваете себя, леди Кроу. Для меня вы — абсолютно неинтересная, я бы сказал пустая. Мои цели, — он задумчиво запрокинул голову, ухмыляясь, — чуть глубже. Вывести на эмоции верховного ведьмака, найти его уязвимое место, слабое звено… чувствуете? — Бартоломью резко схватил Эстер за запястье, отчего она шикнула, — мне нужен Ворон. Точнее то, что он может дать своей слабостью. Эстер вздохнула. Голова безбожно раскалывалась, и ведающая поняла, что от этого чувства ей никак не избавиться. Только терпеть. Слова Дарио вихрем кружились в мыслях, и Кроу отчаянно пыталась уловить главное, но ничего не выходило. — Просто скажите уже прямо, что вы хотите от Ворона? — Что я хочу? Хочу, чтобы он исчез. Чтобы, одержимый Вами, покинул свой пост. Скажем так, у меня личные мотивы, о которых знать Вам необязательно. — Для Ворона не составит труда забрать меня отсюда и без собственного присутствия. — Думаете, это проблема? Дарио все еще держал запястье Эстер в своих ледяных руках, оставляя на её коже глубокие вмятины. Ей хотелось оторвать ему руки, сжечь его дотла, но мысленно Кроу готовила себя к тому, что он её заберет и ничего из этого ей не придется делать. Нужно только немного подождать. — Думаю, ещё немного, и проблемы уже будут у Вас. Мерзкий смешок срывается с губ священника. Его глаза, залитые яростью, опускаются на лицо Эстер, которая пыталась подавить в себе внутренний страх. — Мне плевать на то, как он заберёт Вас, Эстер. Самое главное, что я нашел то, что выводит Ворона из тотального спокойствия и трогает его душу. И это Вы. Дышать, отчего — то, стало тяжело. Эстер подняла чуть затуманенный взгляд на Дарио, пытаясь понять его мотивы. Что конкретно ему нужно было? Зачем он все это говорит ей? Она прикрыла глаза, выдыхая, словно пытаясь сбросить весь груз, который оседал на её плечах. — Он лично поделился с Вами этой информацией? Иначе откуда такая уверенность, что Вы нашли его слабое место? Эстер не смотрела на него. Боялась, что в её взгляде он прочитает, как сильно задели его слова всё живое, что было внутри. Ворон был сплошной загадкой. Она цеплялась за каждую попытку разгадать эту загадку, и чем больше узнавала ведьмака, тем сильнее проникалась им. — Бросьте, Эстер, — Дарио, наконец, отпустил её, замечая, как Кроу потирает то место, которого он касался. Словно сбрасывает с кожи его руки, — это ведь даже говорить не надо. Видно невооруженным глазом. Комната заполнилась чёрным, словно копоть, дымом. Ворон. Эстер последний раз взглянула на лицо Дарио, который ухмылялся. Он сделал несколько шагов назад, показывая, что ничего не собирается делать. Что это было? Эстер не успела. Её поглотил мрак. Липкими лапами вцепился в каждый сантиметр кожи, проникая под неё. Вспышка. Эстер вновь дома. Слёзы душили. Хватаясь за плотную ткань его рубашки, Кроу громко всхлипывала, даже не пытаясь успокоить внутренний поток обиды. Она чувствовала, как Ворон сильнее прижимает её к себе, и с каждым его касанием тепло разливалось по телу. Она нуждалась в этих прикосновениях. — Тише — тише. Его голос был почти беззвучный. Эстер с силой оторвала голову от груди ведьмака, резко отстраняясь от него. — Где Вы были? — Эстер… — Где. Вы. Были. Он не ответил. Лишь притянул её к себе, зарываясь пальцами в мягких волосах и аккуратно прикасаясь к её губам своими. Эстер замерла, не понимая, что делать, но наваждение было сильнее этих мыслей. Она утопала в этой неизвестности, именуемой Вороном. Его губы накрыли её в чувственном, чуть неловком поцелуи. Дыхание приятно жгло кожу, а сильные руки, держащие её за талию, вызывали мурашки по всему телу. Эстер сильнее вжалась в ведьмака, срывая ему голову. Она хотела большего. Сорвать маску, ощутить тепло его губ на своих. Это всё доводило до отчаяния — глубокого и тяжелого. Ворон опустил ладонь на её пылающую щеку, проводя пальцами вниз. Она не шевелилась. Замерла, словно время остановилось, всё еще прижимаясь губами к холодной, непроглядной маске. — Хочу… Это выбивало Ворона из колеи. Не в силах отстраниться, он слегка ослабил хватку, позволяя Эстер выбраться из его объятий, но она не сделала этого. — Не хочу уходит… хочу остаться. — Эстер… Слова давались ему трудно. Ведьмак осознавал — он держится из последних сил. Граничил между сердцем и разумом. Желание быть ближе с каждым днем было всё сложнее подавлять, и Ворон понимал, больше он не справляется. — Я…мне… не хватало Вас все это время. Она хватается за его рубашку, сминая её и не желая отходить ни на шаг. Кроу слышала, как сильно бьется его сердце и как тяжелое дыхание треплет волосы на её макушке. Мысленно она уже миллион раз пересекла ту черту, которую нельзя было пересекать. Но это было невозможно. — Простите меня, Эстер. Я не должен был оставлять Вас. — Но оставил… Она думала, он не услышит. Почти про себя сказала эту фразу, но именно в эту секунду Ворон отпустил её из своих объятий, отходя на несколько шагов и оставляя после себя густой шлейф пустоты. — Оставил. И мне нет оправдания. Даже если обстоятельства пошли против меня, я должен был обеспечить Вашу безопасность здесь. Простите меня, Эстер. Это полностью моя вина. — Я не… не виню Вас, Ворон. Дарио Бартоломью преследует какие — то свои цели, чтобы сделать вас более… уязвимым. Ворон хмыкнул. — Я догадался. Иначе он бы поступил по — другому. — Что Вы имеете ввиду? Он поднял взгляд на Эстер. Растрёпанные волосы, слегка покрасневшие от слёз глаза, смятое платье… она была прекрасна в любом виде. Ворон сдержал порыв, чтобы не пересечь черту и не наплевать на всю осторожность. Хотелось просто прижать её к себе и остановить время. Остановить весь мир. — Он знал, на что надавить, чтобы ослабить меня, Эстер. Дарио не глуп, он всё прекрасно видит. — Что… что он хочет от Вас? Кроу проигнорировала его признание. Ей было страшно — страшно бросаться в этот омут с головой без шанса на спасение. Она знала, что если они вдвоем не будут держать свои чувства под контролем, то случится катаклизм. Ей действительно было проще игнорировать его попытки стать ближе. — Скажем так, с Дарио Бартоломью у меня личные счеты. Я не хочу посвящать Вас в это, Эстер, ради Вашего же блага. Она лишь хмыкнула. — Что ж, раз так… мне нужно приготовить отвар из вербены от головной боли, — Кроу прикусила щеку с внутренней стороны, смотря на Ворона, и не понимая, зачем сказала ему это, — забудьте. Она отвернулась, зажмуривая глаза. Неловкое чувство пустило корни глубоко внутри, и единственное, чего ей хотелось сейчас — раствориться в воздухе. Эстер хотела сделать первый шаг на ступень, но не успела. Ворон подошёл со спины и обхватил её тело своими руками, прижимая к себе. Опять. — Маленькая, запуганная девочка. Сколько всего тебе пришлось пережить… В горле застрял ком. Эстер казалось, что она не дышит. Ворон аккуратно перекинул её волосы на другую сторону, оголяя шею и прикасаясь прохладным металлом к ней. — Я убью Бартоломью. — Я не хотела доставлять Вам проблем. Её голос предательски дрожал. По коже роем рассыпались мурашки. «Это от холода, Эстер.» — Эстер, когда мужчина говорит, что хочет убить того, кто сделал больно женщине, которая ему небезразлична, то винит он явно не её. «Небезразлична?» — Ворон… — Я рядом, Эстер. Я буду рядом, сколько понадобится. Сколько ты сама захочешь. Хотела ли она? Безумно. Хотела касаться его, когда ей вздумается. Хотела быть рядом, когда захочет. Хотела обнимать, держать за руку, идти рядом по жизни. Хотела, но боялась этих чувств. — Мне… нужно приготовить отвар. Ворон не шевельнулся. Лишь провел пальцами по шее, где еще несколько минут назад покоились его губы, а еще через мгновение отошел от неё. — Я приготовлю Вам отвар сам, Эстер. Идите в спальню. Мысли путались. Эстер знала, что это от пойла, которое ей дал Дарио, но, казалось, что причина была еще кое в чём другом. Кое в ком. Казалось, прошла вечность, прежде чем дверь в её комнату отварилась и вошел Ворон. Он держал в руках стакан, от которого исходило несколько тонких струй пара. — Ваш отвар. — Спасибо. Эстер чувствовала себя уязвимой. Слабой. Руки практически не могли ничего держать, и, перехватив чашку, она чуть не уронила её. Ворон быстро среагировал, поднимая взгляд на покрасневшую Эстер. — Все в порядке. Дарио пожалеет об этом, я Вам обещаю. — Не нужно… правда. Нет смысла распылять свои силы на Бартоломью. — Есть смысл, Эстер. Он уложил её в кровать, аккуратно поднося к губам чашку с отваром. Кроу глубже вдохнула травяной аромат, чувствуя расслабление каждой клеточкой тела. Травы исцеляли. Травы ли? — Ты так отчаянно пытаешься убежать от меня каждый раз. Эстер вздрагивала каждый раз, когда Ворон обращался к ней на «ты». Казалось, в этот момент он срывает все маски, оголяя свою душу перед ней. Себя всего. И каждый раз она старательно бежала от этого откровения. — Я…нет. Нет, это не так. — Ты боишься? — Боюсь. Кроу ощутила, как с этим признанием упал камень с души. Рухнул вниз, разлетаясь на маленькие осколки. Она не решалась посмотреть на него — это казалось невыносимым. Стыд и страх проникал под кожу, заставляя тело сжаться. — Боюсь сделать Вам больно своим уходом. Боюсь остаться лишь в воспоминаниях. Новое признание выбило Ворона. Он сглотнул, не отрывая взгляда от Эстер и замер, словно на него навели заклинание. — Боюсь, понимаете? Я хочу этого. Но… — Ты боишься, что я не приму тебя? Эстер прикусила губу. Она не ответит, потому что он и так знал ответ. — Я готов принять всю боль потери, если ты готова быть со мной. Умирая, мы продолжаем жить в памяти тех, кто любил нас. В каждом уголке души. В сердце. Эстер, наконец, подняла глаза на Ворона, который все это время испытующе смотрел на неё. Только сейчас она осознала сказанное им. Ворону нужна была не та, с кем сможет она. А та, которая сможет быть с ним. Несмотря ни на что. — Ворон… Она протянула руку к его маске, заставляя верховного ведьмака замереть. Аккуратно проводила пальцем по каждому изгибу и линии, точно рисуя их очертания. Ворон ждал, что она будет делать дальше, но Эстер, казалось, не собиралась и вовсе ничего делать. Она завороженно смотрела на каменную маску, словно пыталась просканировать, что находится под ней. — Настанет тот день, когда мы окончательно сорвем друг с друга все маски, верно? Кроу говорила шепотом. Будто боясь нарушить ту интимную атмосферу, которая с каждой минутой становилась все глубже. Ворон чувствовал, как ему становится все тяжелее держать себя в руках, но не пытался ничего сделать с этим. Его самообладание уже давно стиралось в ледяную крошку рядом с Эстер. Словно по щелчку испарялось в воздухе, как только на горизонте появлялась леди Кроу. — Хочу быть ближе. Стать одним целым. Это было за гранью. Ворон аккуратно перехватил её запястье, оставляя на руке легкий, почти невесомый поцелуй. — Если ты не прекратишь, Эстер, я не смогу остановиться. Не играй со мной, я не мальчик. Она ухмыльнулась. Ведьмак увидел, как вспыхнул огонёк в глазах Кроу. Медленно поднявшись, девушка подошла вплотную к сидящему Ворону, опускаясь перед ним на колени. — Я знаю. Ворон больше не видел в ней прежнего смущения и стыдливости. На место этих чувств пришли другие. Более откровенные. Эстер опустила руку на колено верховного ведьмака, скользя выше, и, прикусив губу, подняла взгляд на него. Казалось, что ничего не сможет взбудоражить холодного и непроницаемого верховного ведьмака, члена Ковена, но Кроу вмиг разрушила этот миф. Она дошла до ширинки на его брюках, пальцами проводя вдоль неё, чувствуя, как напрягалось тело Ворона. — Эстер. Мягкие касания. Кроу расстегнула молнию, опуская взгляд вниз. На лице рисовалась легкая ухмылка. — Ваша реакция говорит за себя, верховный ведьмак. Хотите меня? Застланный невидимой пеленой взгляд метнулся по ней. Он видел перед собой другую Эстер. Открытую, живую. Наполненную желанием. — Хочу. Голос Ворона звучал грубее обычного. Леди Кроу кивнула, избавляя его от лишней одежды, и провела рукой по взбухшей венке, вынуждая верховного ведьмака выпустить тяжелый вздох. Медленно, никуда не торопясь, Эстер обхватила член губами, оставляя на нём влажные следы. Аккуратно двигаясь, Кроу прикрыла глаза от удовольствия, чувствуя, как грубые руки Ворона зарылись в её волосах. Она наращивала темп с каждым новым разом, слушая тяжелое дыхание ведьмака, граничащее с рваными хрипами. Не спеша. Доставлять ему удовольствие оказалось куда приятней, чем получать самой. Ей нравилась его реакция, нравилось, как грудь тяжело опускается и поднимается, нравилось, как он запрокинул голову назад, прикрываясь глаза от наслаждения. Это казалось таким неправильным. Стоя перед ним на коленях и доставляя ему удовольствие, Эстер продолжала думать, об этом. Сколько еще эти мысли будут преследовать её? Сколько еще боли она должна пройти, чтобы, наконец, смогла раствориться в ней полностью. Без остатка. Эстер продолжала двигаться, проводя языком по влажному члену и изводя ведьмака. Не в силах ждать больше, он притянул её одним движением к себе, властно проводя руками по каждому позвонку. — Однажды я почувствую прикосновения твоих рук, правда? Он не ответил. Однажды… Однажды действительно все изменится. Изменится мир, изменятся они. Изменятся обстоятельства. Но разве сейчас, в эту самую минуту это было важно? — Эстер. Посмотри на меня. Он приподнял её за подбородок руками, наслаждаясь каждой эмоцией, застывшей на лице. — Ты прекрасна. Руки двигались вверх по бедрам, задирая платье Кроу наверх. Эстер прикусила губу, не в силах оторвать взгляда от его глаз. В них можно было прочитать многое. Желание. Нежность. Принятие. Влюбленность? — Пожалуйста. Её слова аккуратно касались слуха своим шёпотом. Ведьмак чувствовал, что терпение было на исходе. Сняв одним движением её нижнее белье, ведьмак усадил Кроу на себя, приспуская лямки платья вниз и оголяя грудь. Ему было мало. Наслаждение от одного только вида волнами пускалось по телу. Эстер не шевелилась, только тяжело дышала, желая как можно скорее ощутить его внутри себя. Он приподнял её, проникая внутрь и отпуская на твердый член. Кроу замерла. Ведьмак знал, что это был её первый опыт, и старался сделать всё максимально комфортно. Чтобы она навсегда запомнила, что значит познать верховного ведьмака. — Привыкни к ощущениям, — Ворон медленно водил руками по её телу, вызывая приятное покалывание, — не торопись, Эстер. У нас много времени. — Вся жизнь? Не понимая, зачем сказала это, Кроу прикусила губу. Она начала медленно двигаться, и каждый раз дискомфорт сменялся на приятное чувство. Ворон давал ей управлять процессом, чтобы она привыкла, и, как только с губ ведающей сорвался тихий стон, перехватил инициативу в свои руки. Его движения одновременно были резкими и нежными. Эстер чувствовала, как с каждым разом становится всё слаще. Это нельзя было ни с чем сравнить. Хотелось впечататься в него. Стать одним целым. Переплести души. Рваные стоны слетали с её губ, доводя Ворона всё сильнее. Она была той самой недосягаемой звездой, которую он достал. Той самой, о которой мечтал. И сейчас она запрокидывает голову, прикрывает глаза и тихо стонет на нём. Это было слишком. Ворон прижимал её к себе, двигаясь с каждым разом все глубже. Их тела поглотила ночная мгла за окном, растворяя в своей непроглядной темноте и оставляя только ощущение невероятного удовольствия, которое они доставляли друг другу. — Будь рядом… всегда. Эстер выгнулась, чувствуя, что скоро достигнет пика. Ворон вжался в неё сильнее, сам осознавая, что больше держатся и у него нет сил. Они уничтожали, делали друг друга слабыми, и сильными одновременно. Кроу вцепилась ногтями в плечо Ворона, чувствуя, как по телу разливается что — то тёплое. — Буду. Немного отдышавшись, он притянул Эстер к себе, мягко укладывая её на свою грудь. Она молчала. Лишь легко улыбалась, проводя ногтями по уже чуть смятой рубашке Ворона. — Однажды, Эстер, ты откроешь все двери и разгадаешь все загадки. Не торопи события, жизнь идёт своим чередом. — Я знаю, Ворон. Ей до безумия хотелось назвать его по имени. Но Кроу терпеливо ждала. Однажды им действительно придётся сорвать друг с друга маски и познать всю боль от этого. Однажды. Но не сейчас. Не сегодня…