Потрёпанная невеста.

      Миновало немало времени со смерти Синьоры, а ледяная корочка со стен особняка приюта так и не сошла. Но из окон первых этажей всё равно сочился тёплый свет, падающий на блестящие сугробы под стёклами. Однако мгла из окон второго этажа казалась настолько беспросветной, словно в той тьме нарочно был заточён призрак умершей Предвестницы. Но не именно этот призрак стал причиной беспокойства Арлекино. Лини наконец поднялся на второй этаж и положил на стол Отца ответ от госпожи Навии на просьбу приютить Дом Очага в недрах Пуассона. Хоть рабочий стол «Отца» и сиял от блеска под холодным светом лампы, на нём всё равно не было ничего чистого. В документах содержалась любая грязная информация об отвратительных людях для не менее грязных шантажей в будущем. Однако изящный почерк и роскошный золотой штампик на конверте, чьи уголки были украшены белоснежными кружевами, скрасил эту тьму не только своим невинным видом, но и ароматом радужных роз. Благовоние этих лепестков Арлекино узнает ото всюду, ведь именно они придают нотку сладости в её горькие чаи. «Уважаемая леди Арлекино, мне никогда не удастся сполна отблагодарить Вас за непосильную поддержку нашей организации в то тёмное время наводнения в Пуассоне первозданным морем. Отныне наши пока что! ржавые двери всегда готовы укрыть Вас и Ваш приют от любой напасти. Я буду счастлива быть гостеприимной для Дома Очага настолько долго, насколько это потребуется

С уважением от главы Спина-Ди-Расула»

— Возможно, это выглядит так, словно я готова принять её под крышу только из-за помощи Спину-Ди-Расулу, — прошептала и вжалась пальцами в ванильный шелк своего свадебного платья госпожа Навия, пока ножницы хозяйки ателье рассекали блестящие ленты на бантах. — Вы что-то сказали? — подняла на неё глаза цвета рябины Тиори, получив отрицательное мотание головой. Колокольчики на плетённых верёвочках ударились друг об друга при открытии двери на входе для посетителей. Тиори сразу обратит внимание на клиента, как только сделает очередной штрих одним движением руки и... Как только она увидела, кто пожаловал в её ателье, то стук острых каблуков начали резать ей слух своим подавляющим приближением. Тиори всегда держала хладнокровное выражение лица вне зависимости от того, какого темперамента гость, что в корне отличалось от её истинного характера, но вошедшая женщина пропустила мимо неё несколько сотен иголковых мурашек. Они продырявили ей кожу и впустили холод к самым костям. — Леди Арлекино! — с мгновенно поднятым настроением поприветствовала её Навия, расщепляя эту негативную ауру вокруг неё. — Прошу прощения, что не смогла Вас встретить должным образом. Надеюсь, Вы расположились без проблем. — Не страшно, — остановилась Арлекино и прекратила наконец эту пытку цокотом каблуков для Тиори, мягко помотав головой, — я как раз только что закончила с частью дел и направилась обратно, но увидела Вас и решила уведомить о том, что мы благополучно обустроились. — Так же прошу прощения за отсутствие должного комфорта, — с неудобством в голосе продолжала Навия, правда-правда чувствуя за это вину. Попроси они ночлега в её подземном обители чуть позже, после свадебного торжества, к которому она сейчас так тщательно готовится, всё было бы подготовлено по высшему разряду. Ведь после заключения брака у неё будут средства на восстановление. Но Предвестница не сказала ей про это свадебное платье ни слова даже из вежливости. Неужели, оно ей настолько не к лицу?.. Однако платье, более роскошное, точно заставит обратить внимание на все достоинства фигуры Навии и вытащит из алых уст Арлекино комплимент. — Кстати о нарядах, раз уж мы здесь, — многообещающе для Навии начала она, поворачиваясь к хозяйке ателье. — Ваше творение для Линнет произвело на меня огромное впечатление. Превосходная работа. — Благодарю, — с деревянной шеей кивнула Тиори, сохраняя безмятежность на лице и стараясь не попасть в плен кровавых крестов под смольными ресницами. — А что насчёт Вас, — осмотрела Навию с бантиков на туфлях до острия шляпки Предвестница, — выходите замуж? — Можно выразиться и так, — положила Навия ладонь на свою грудь, которую в очередной раз защемило от несбывшейся надежды на похвалу. — Хоть это и фиктивный брак, но предсвадебный банкет, как и церемония, всё же пройдёт по высшему уровню и мне нужно выглядеть соответствующе. — Фиктивный брак? Что же вынудило Вас пойти на это в эпоху свободы выбора в Фонтейне? Отсутствие денег? — бестактно предположила Арлекино. — Вы снова зрите в корень, — ей словно нерв выдернули из гордости. Навия решила быть честной, несмотря на обещание путешественнику держать ухо в остро с этой женщиной. Но если она соврёт или скроет причины, вряд ли это положительно скажется на доверительных связях между Спином-Ди-Росулом и Домом Очага. К тому же эта шпионская организация в любом случае выведает интересующую их информацию. — Наше финансовое положение затруднительно с момента наводнения Пуассона и катится по наклонной лишь вниз. Однако союз с филантропом и спасителем бедных не только будет хорошей поддержкой для деятельности нашей организации, но и положительно повлияет на репутацию. Думаю, мой отец был бы счастлив, если бы я связалась с таким, как он. — Под поддержкой Вы подразумеваете помощь беднякам? Этим же занимается Ваша организация, — сложила руки перед собой Арлекино, как только получила неоднозначный, но положительный ответ. — Как зовут этого господина? — Тартюф, — улыбнулась ей Навия. — «Какой неприятный сюрприз, — отметила про себя Арлекино, — я надеялась своим визитом в Фонтейне решить несколько проблем сразу: избавиться от призрака, избавиться от предателей дома Очага и исполнить волю Снежновой. Но последнее окажется наиболее затруднительным?» — Я уверена, что мы с ним родственные души, а значит с лёгкостью поладим, — уверяла она Предвестницу. — «Ты так искренне веришь в этого мерзкого и склизкого вора? — усмехнулась про себя Арлекино, отводя взгляд. — Это разочаровывает» — Так как мы с Вами бизнес-партнёры, не будет ли странным, если я приглашу и Вас на предсвадебный банкет? — Банкет? — даже не дрогнула бровями в удивлении Арлекино, но в её голосе эта нотка пробежала. — Подобные мероприятия... — приостановилась и задумчиво положила остриё когтя к своим алым губам Предвестница. Нет, идеальная возможность. — Не смею отказывать. — Как чудесно! — сократила между ними допустимую грань одним плавным шагом и касаниями перчаток разного фасона Навия, непринуждённо обхватывая ладонями чёрные запястья. Хотя, совсем не сразу, будущая невеста осознала сквозь кружевную ткань на своих пальцах, что руки, облитые смолью, вовсе не в перчатках. Обугленная кожа? Тоже нет, ведь она была мягкой и приятной на ощупь. Решив не заострять на этом своё внимание, дабы не привести в смятение Предвестницу, она ещё шире улыбнулась и продолжила: — Я сделаю всё возможное, чтобы Вы насладились праздником и хорошенько отдохнули после дороги из Снежной! Разве подобает бизнес-партнёрам игнорировать служебные стандарты личного пространства и так хватать за руки? Впрочем, не это смутило Арлекино. Она переживала больше за то, как бы не запятнать кружева, прекрасно сидящих на её изящных тонких запястьях. Сразу так и не скажешь, что они и эти хрупкие плечи носят зонт, наполненный тяжёлой гео-стихией. Люди с подобным глазом Бога в принципе всегда поражали Арлекино. Она выпутала свои руки из цепких пальцев госпожи Навии, а потом в лёгком благодарном поклоне выпрямила ладонь солдатиком. — Благодарю, — с улыбкой поблагодарила Арлекино. — Мне будет в радость проводить Вас до дома под звёздами над Фонтейном. А сейчас я должна откланяться и закончить дела поскорее, лишь бы быть свободной к вечеру. — Конечно! — вручила ей пригласительный с местом проведения мероприятия Навия. Она приняла пригласительную карточку и поспешила удалиться, лишь бы госпожа в красивом платье не заметила какие чёрные отпечатки пальцев она оставила на картоне. Все блюда, украшающие позолоченные тарелки, так же украшали пребывание здешних гостей незабываемым вкусом. Естественно, многие рассчитывали найти исключительные макаронни личного приготовления Навии. И естественно, она не могла не порадовать ими гостей. Сама будущая невеста не оставалась без всевозможного внимания. Хоть шёлковое платье лазурных оттенков и открывали плечи, но на них лежала прозрачная вуаль, тянущаяся к самому полу вслед за шифоновым подолом. Ей удавалось даже краем уха услышать о том, как Навия походит на принцессу Фонтейна. Такие комплименты её... смущали. Она приковывала к себе взгляды, словно идеально гранённый алмаз. Однако один взгляд её таковым считал из корыстных предпочтений. — «Союз с этой принцесской только укрепит доверие жителей, что понесёт за собой огромные средства с благотворительности» — мотал кончик своих русых усов меж потёртыми подушечками пальцев Тартюф. Когда его рука освободила усы от скручиваемых издевательств и поддалась на встречу к Навии, чтобы пригласить её на танец, танцующие огни на фитилях свечей начали извиваться в агонии и чуть было все едино не затухли от ворвавшегося сквозняка. Но обошлось. Эти огромные и блестящие лаком двери никогда не скрипели, но почему-то именно сейчас им потребовалось сопроводить цокот острых каблуков вошедшей. Махровые носы туфель изредка прикрывались штаниной строгих брюк, которые шли в сочетание с заострёнными украшениями на серо-красном пиджаке. Привыкшая к подобным взглядам, словно не приглашённая злая королева покусилась на красавицу принцессу, она гордо рассекла расстояние между собой и будущей невестой. Если в начале мероприятия никто не сводил глаз с Навии, то сейчас все взгляды были поглощены ей, предвестницей чего-то мрачного и совсем нехорошего. В том числе и взгляд Тартюфа не отлипал. — «Сотрудничество с Фатуи всегда опасно, однако же всегда и выгодно. Но здесь речь о партнёрских отношениях с самой Предвестницей... Четвёртая, кажется?» — не отводил своего взгляда Тартюф от той, кто схватила его в плен своей золотой жилой. Но та лишь раз заприметила его холодным взором, как свою будущую цель для расправы, а после смягчила взгляд при виде знакомой тонкой кисти, которая жизнерадостно махала ей, несмотря на атмосферу здесь, созданную ею. — Я так счастлива, что Вы всё-таки смогли вовремя освободиться и посетить банкет! — словно неугомонный зверёк болталась Навия вокруг Арлекино, по которой щёлкнуло желание положить свою ладонь ей на золотую макушку и погладить как собачку. Воздержавшись от этого, она жестом руки пригласила принцессу на первый танец. Вместо того, чтобы взять сначала руку для танца, она уложила её золотую прядь на свою чёрную ладонь, а потом изящно наклонилась для прикосновения губами к золотым кудрям. И только после того, как Арлекино подняла свои красные кресты в глазах на её чистый небесный оттенок под завитыми ресницами, то уже вальяжно обхватила чёрными когтями её кисть, окутанную в узорчатый шифон и банты. — Нежный цвет ванили был Вам к лицу, — приподняла уголки алых губ Предвестница, укладывая вторую ладонь на её талии. — Вашему жениху повезло, что на алтаре подле него будет стоять подобное совершенство в том красивом платье. — Вам стоило сделать этот комплимент ранее, — Навия ощутила и её горячие подушечки пальцев, и её легко касающиеся когти сквозь ткань корсета. — Ещё в ателье. Было очевидно, что вести этот танец будет Арлекино. Навия опустила взгляд на её шпильки и обратила внимание на разность цокота их каблуков по этому блестящему паркету. — Прошу прощения, — постучала указательным пальцем по очертанию её талии Арлекино, заводя за собой назад. — Моей грубости есть оправдание. Я была разочарована, узнав о Вашей скорой свадьбе с... — смычок одного из скрипача начала внезапно ездить по расстроенным струнам скрипки, но не эта мрачная ошибка исполнителя привела в растерянное смятение Навию. Её партнёрша скрепила замок их переплетённых пальцев туже, сдавливая костяшки на хрупких руках. — Этот человек никак не повлияет на наше с Вами партнёрство, — ответила ей Навия, не подавая и намёка на дискомфорт. — Более того, вы сможете найти друг с другом точки для совместного сотрудничества. — Ох, я и не сомневаюсь, золотая. — смягчила пальцы Арлекино. — Но я пекусь вовсе не из-за этого. — Тогда... Вы переживаете за меня? — растрогалась Навия, с облегчением выдыхая. — Этот союз лишь формальность. — Будь это действительно так, то не были бы так опечалены весь этот день, — сократила расстояние между их лицами Арлекино, переходя на шёпот. — Венчание должно приносить лишь каплю взволнованности, вне зависимости от цели заключения брака, но Вы были в ужасе. Арлекино вздёрнула запястье Навии к себе, врезая её саму к своей груди, чтобы облачённая в лазурные одеяния оказалась настолько близко и шёпот грубого голоса дошёл до её ушей. — Похвально, что Вы отдаёте всю себя своей организации. Но могу поспорить, будь рядом Ментиус, — прошипела Предвестница в ухо застывшей, не смевшей даже пошевелиться, — давно бы поплакались, ожидая после, что он, словно второй отец, возразит против этого брака и сделает всё возможное, лишь бы его сокровище не вышло замуж за нахального ухажёра. Бедная Навия, тебя совершенно некому защитить. Мало того, что Арлекино перешла на фамильярность без просьбы о разрешении, так ещё и смеет осквернять грубым тоном имя героически погибшего. Кроме того, она пытается унизить её и поставить её в беззащитное положение? В таком случае пощёчина, которая с эхом пронеслась по фарфоровой щеке предвестницы, была заслуженной. И взгляд, полный обиды, будет ей показателем задетого и без того покоцанного сердца. — Идите вон! — отдёрнула своё запястье от её не настойчивой руки, а потом спрятала своё опущенное к паркету лицо золотой чёлкой. — Как Вам будет угодно, — без улыбки поклонилась в благодарности за танец Арлекино, отпуская золотую птичку к своему жениху. — Ударила Предвестницу?.. — неаккуратные брови Тартюфа свелись в возмущённой угрозе. — Что ты вытворяешь? Что с нами теперь будет? Поставить одну из высокопоставленных лиц Фатуи в такое унизительное положение?.. Нам теперь, нам... — Я.. — разочарованно глядела на свою покрасневшую от шлепка ладонь Навия, после чего взглянула на его лицо. — Отправимся в Пуассон?.. Мне больше не хочется тут находиться... — Без меня, — приложил руку к больному лбу Тартюф, отрицательно мотая головой. — Отправиться домой посреди банкета после этого инцидента? Мне нужно будет прибраться за тобой, да и... Как ты себе представляешь картину, где зачинщики праздника покидают его сломя голову после прихода Предвестницы? Неужели родители не успели обучить тебя держать лицо на людях? Проблема... — Я постараюсь всё уладить, — попробовала уверить его Навия, переводя взгляд на закрывшиеся за Предвестницей двери. Сквозь недоумённые взгляды, она прошлась по коридору и спустилась по ступеням на тёмную территорию первого этажа. Фитиля дымились, что значит сквозняк только-только потушил их. Навия хотела поспешить, чтобы нагнать прогнанную, но стоило ей распахнуть двери на улицу, причина сильных сквозняков стала яснее, чем погода снаружи. Ливень окатил несчастную таким огромным обилием, словно в неё плеснули ведро воды. А ветер пытался затолкнуть её обратно внутрь, совсем позабыв, что Навия, стойкая обладательница гео-стихии, твёрже любого камня. Ей необходимо быть таковой, ведь под крепкой коркой она прячет хрустальное чувство, которое треснуло от слов Предвестницы. Эта женщина не щадит никакой камень. Навия прикоснулась пальцами к ручке своего зонта, а затем отпрянула ими и засучила подол платья к коленям. Следы пиро-стихии вели вовсе не в Пуассон, что привело преследовательницу в уныние. Они привели её на закоулок городка, где стоял трактир с низкой репутацией. Всё из-за низких цен и сомнительного контингента. Ходят слухи, что среди постоянных гостей существуют бывалые похитители сокровищ. Войдя на шумную территорию, она съёжилась сильнее, чем от встретившего её ветра и дождя. Взгляды со всех сторон скручивали от напряжения в дрожащих плечах. Одни были оценивающие её фигуру, к которой плотно прилегала намокшая ткань, а другие опасливые. Ведь только чертям известно, что понадобилось главе Спина-Ди-Рассула в обители бандитов и преступников. Однако с ней не было её двух помощников, которые вечно бегали за ней хвостиком. — Чем обязаны? — настороженно обострил взгляд бармен, разливающего напитки с содержанием воды из Снежной в плохо потёртые стопки. — Я здесь к приятельнице, — без своей обычной уверенности ответила ему Навия, показывая на ступени ко второму этажу. После описания внешности, бармен одобрительно кивнул, дабы не создавать проблем с главой этой организации, и указал номер комнаты. Взойдя на ковры этажа, она нашла взглядом нужный номер и ударила несколько раз костяшками пальцев по двери. — При виде Вашего опечаленного лица даже гидро-дракон впал в тоску, — с ходу начала диалог Предвестница. После, она плавно повела этой же рукой, предлагая гостье войти. — Почему Вы не вернулись в Пуассон? — проигнорировала её жест Навия, поднимая на неё полные обиды глаза. — Вы сказали, что Вам будет в радость проводить меня до Пуассона под звёздами, расстилающимися над Фонтейном! Но звёзд на небе не видно из-за слёз гидро-дракона, а Вас рядом я не обнаружила! — Мне показалось, — провела когтем по своей щеке Арлекино, — Вы не желаете меня больше видеть. Может, войдёте внутрь? Где Ваш зонт? — Остался там, — коротко ответила ей Навия, всё же принимая приглашение войти. Это место пропахло табаком, которое скуривали прошлые жильцы. И жильцы до них. Но для Арлекино это не было затруднением, ведь она здесь вовсе не для того, чтобы пропустить стаканчик виски и лечь спать. Здешние окна выходят прямо на вид дверей, через которые гости будут выходить по окончанию празднества. И когда Тартюф останется в том здании совсем один... Или лишить его всего снаружи? Чтобы перед смертью он глотал слёзы гидро-дракона, чья душа сейчас ревёт совершенно точно не из-за его будущей участи. Арлекино вернула взгляд с окна на стекающие капли с волос гостьи, которая робко присела на край кровати. Предвестница решила нарушить эту мрачную тишину между ними: — Подозреваю, организация Спин-Ди-Расул больше не будет прежней. — Простите меня за то, что выставила Вас в неприятном свете... — Это лишь в плюс к положительной стороне предвзятости и предубеждения по отношению ко мне, — встала в закрытую позу Арлекино, скрещивая руки перед собой. — Вы извиняетесь лишь за это? — И за то, что позволила себе непростительную грубость и нанесла Вам вред, — еле осмелилась она поднять взгляд на фарфоровую щёку Предвестницы. — Мне самой не следовало говорить таких жестоких слов во время нашего чудесного танца, — подпёрла щёку своими костяшками пальцев и прикрыла глаза Арлекино, лишь бы не видеть опечаленного лица пришедшей. — Можно сказать, когда умерли Ваши помощники, то можно считать, что Вы потеряли родителей во второй раз. А я неправильно выразила свою мысль, нанеся душевный удар по вашему сердцу. Мне нельзя было проявлять такую жестокость и чёрствость. Прошу прощения!.. — Я понимаю, что скорее всего Вы хотели выразить сожаление и... — Нет, — опустилась перед ней на одно колено Арлекино, обхватывая её лодыжку чёрными пальцами одной руки, когда как другая аккуратно стягивала туфельку. — Я лишь хотела предложить свою кандидатуру в роли «Отца». — Не до конца понимаю, — сжалась Навия, вздрагивая от её переменчивых действий, переходящих с нежности к аккуратной грубости. — Мне никогда ничего не стоило избавлять своих детей от навязчивых женихов, — провела она полосы когтями от лодыжки до коленки. — Ты была напугана, я хочу знать, чем. Ты боишься дня свадьбы? — поднимала полные переживания красные глаза Арлекино, обтирая свою щёку об её коленку, на которой лежал подол вздёрнутого платья. Он будет куда выше, когда её руки улизнут дальше по нежной коже. — Ты боишься того, что последует после церемонии? Она вскинула брови в ожидании ответа. И получила его, когда нижние, а затем и верхние ресницы Навии намочились горькими слезами. Потом заплаканное лицо и вовсе упало на ладони, которые Арлекино поспешила обхватить своими руками. — Он тебя к чему-то принуждал? — приблизила она своё лицо к мокрым дорожкам на щеках Навии, которая не решалась отрицательно помотать головой, но и положительно покивать. Красноглазый взгляд стал куда хладнокровнее лишь от мысли о предстоящей встрече с этим человеком. Стало всё настолько прозрачно, что вопросов больше не требовалось. Картина ситуации вырисовывалась ласками, к которым Арлекино приступила, лишь бы золотая принцесса больше не плакала от такой ноши. У Навии было немало поклонников, но она дала своё согласие самому отвратительному человеку. Шаткое положение Спина-Ди-Расула, главой которой стала Навия. Обсуждения о том, как организация утопает в саморазрушении от её заступления на должность главы, так или иначе бросают грязь на её репутацию, несмотря на её подвиги во время дворцового переворота в суде Фонтейна. Что нельзя сказать о репутации этого Тартюфа. Она была так чиста, что вызывала ещё большие подозрения. И конечно идея сотрудничества пришлась для невинной Навии очень по душе. Подводных камней она не заметила, но судить её Арлекино не станет. Не ошибается тот, кто ни к чему не стремится. Этот Тартюф тоже не видел никаких камней под ногами в эту дождливую ночь. Всё потому что ему некогда было смотреть по чему он бежит, для него главное было избежать смерти. Тартюфу показалось, он смог оторваться от предвестницы смерти. Четвёрка никогда не была его удачливым числом, скорее наоборот. И доказательством этому был удар в грудину, да такой сильный, что с натягом приходилось вдыхать вдвойне сильнее влажный воздух, пропахший мокрым асфальтом. У него не выходило, ведь Предвестнице не нравилось, как взмывала его грудь, и она давила на рёбра острым каблуком. Хрипло и резко, совсем не изящно. То ли дело грудь белокурой принцессы с бала. Он пытался сбежать от неё так же, как и Навия пыталась избежать пересечения взглядов. Ведь в тот момент алые кресты были так похотливы, когда как небеса под ресницами рыдали от стыда. Кстати о пересечении. Её когти прекрасно чертили кровавые грани на его шее. Они были куда нежнее, когда обхватывали лебединую шею его невесты. А запах его крови не дурманил так сильно, как это делали её духи на золотых кудрях. Когда руки освободили шею этого человека, его рот начал выбрасывать кашель. Мерзкий и кровавый. А потом начала литься и музыка его истошных от боли криков. Совсем не идёт ни в какое сравнение с теми вздохами и стонами, которые вырывались из мягких, зацелованных ею, губ Навии. Остриё каблука упёрлось в висок несчастного, не протаптывая пока насквозь. Стоило бы услышать его последние слова перед неминуемой смертью. Но его голос был так некстати, вечно перебивал колокольчатый голосок в голове Арлекино. В моменты такой жестокости и бесчеловечности, Арлекино не имела права даже думать о ком-то таком наивном и невинном. Но мысли, мысли, мысли только о ней врезались в голову столь же резко и пронизывающе, как и её каблук в оголённый череп. Даже в процессе грязной работы в голове только она?.. Нужно было поскорее заканчивать эту пытку для них обоих. Остриё врезалось сначала в его алое месиво под корнями волос, затем в оголённое мясо, а позже и в обнажённую кость черепа. И когда дождь затих и осталось место только для звука хлюпанья по мокрому асфальту, саму Арлекино чуть не стошнило от такого сравнения, которое проскочило в её голове. Этот мёртвый кусок тела может довести здешних детей до слёз, поэтому выбрать дождливую ночь было подходящим решением. Слёзы гидро-дракона смоют эту мерзость, оставив после себя лишь мокрое место. А тело с изуродованной головой будет похоронено в недрах земли под могильным камнем. «Уважаемая госпожа Навия. Я благодарна за Вашу гостеприимность, но сейчас мне необходимо отлучиться и доставить отчёт по выполненной работе. По вопросу Вашей репутации, то если брать в учёт моё мнение, никто из этих скупердяев не достоин встать на место главы Спина-Ди-Россула. Кто бы что не говорил, но Вы единственная, кто смогла бы столь стойко удержать груз обрушившихся на Фонтейн катаклизмов. Ваш глаз Бога достался Вам по истине заслуженной монетой. И если кто-то посмеет покуситься на эту правду, заставляя Вас идти наперекор своему сердцу, то Вы всегда можете обратиться ко мне за поддержкой, будь она финансовой или защитной. Я выполню все необходимые функции, как и подобает Отцу. Мне жаль покидать Вас, но Вы можете рассчитывать на скорую встречу.

С уважением, Отец дома очага Арлекино»

Чернила, того же цвета, что и руки Предвестницы, размылись из-за влажности в пятна, которые расцвели ядовитыми цветами. Её письмо, слетевшее с тонких пальцев Навии, лежало на мокрой после дождя траве подле могильного камня, под которым в двух метрах под землёй гнило тело гнилого человека.