behind his back

это случается снова. второй, третий, четвертый раз. они по пути сюда столько могил за собой оставили, что увидев очередное черное облако за чьим-то плечом, такемичи уже почти не дёргается. и лишь когда драка чуть рассеивается, понимает, что зря. это ханма. сбежавший два года назад ханма, потерянный в сводках новостей ханма, дерущийся так, словно ему сейчас вообще терять нечего, ханма. раньше у него запал был да интерес, а сейчас взгляд пустой, как у сдохшей пару дней назад рыбы. он раскидывает тех немногих, кого им удалось найти, как игрушек, а за его плечом обретает форму мертвец, которого он тащит за собой. и кровь в жилах такемичи застывает, когда он понимает кому принадлежат изломанные окровавленные конечности и тошнотворно вывернутые суставы. карканьем раздается предсмертный хрип, который он слышал тогда. мертвецом ханмы является кисаки. даже так они остались вместе. — порой кажется будто по плечу кто-то гладит, — выдыхая дым когда-то очень-очень давно сказал ему казутора. его длинные волосы лезли ему в лицо, пока они остановились покурить, так как делать это в машине ханемия почему-то отказался. они ехали к кому-то, кто мог помочь, и такемичи слушал про драконов и про то, что успел нарыть чифую до того, как кисаки выстрелил в него. казутора курил, а над его плечом что-то черное и мрачное обретало форму. такемичи язык прикусил, стараясь не завизжать, но потом тьма приобрела знакомые черты. баджи, несколько дней умерший на его с чифую руках, положил подбородок на плечо старшего его на двенадцать лет казуторы. это было жутко. но мертвец будто и сам его не видел, погруженный глубоко в свои мысли. они стояли так молча какое-то время, прежде чем всё просто исчезло. казутора вздрогнул, когда проваливающаяся ладонь мягко похлопала его по плечу и полез за еще одной сигаретой, но в последний момент передумал. потом был хаккай. жуткая, обгоревшая рожа, в которой с трудом узнавался зам второго отряда. его буквально разваливающееся на куски тело замерло в паре сантиметров за спиной тайджу. такемичи крепче сжал бокал в пальцах. баджи умер довольно "чисто", потому на струйку крови на его лице такемичи не обратил тогда внимания, не до того было. но смотреть на такого хаккая, страдавшего наверняка дольше них всех от сожжения заживо, было больше больно, чем жутко. такемичи заставил себя не опускать взгляда, пока тайджу говорил. когда тот хлопнул его по плечу и попросил сделать смерть его младшего ненапрасной, казалось что то, что от губ хаккая осталось, слегка улыбнулось. такемичи видел светлые волосы эммы, окрашенные в красный, и пугающий взгляд короля поднебесья. пока ехала скорая, пока они с сенджу пытались сделать хоть что-то, пока красная кровь доракена растекалась по мокрому холодному асфальту, с ними все это время сидела эмма, все такая же юная и хрупкая. ее пепельная аура защищала еще пока теплое тело, пока она гладила доракена по голове, и казалось, что дождь был тогда ее слезами. в миг когда она пропала такемичи уже знал, что зама тосвы не спасти. и потом, пока играло реквием, начатое саусом, когда высокая тень какучо стояла там. такемичи не был рядом, он был слишком далеко, но пугающий взгляд короля, кажется, доставал до всех уголков парковки. красная фигура стояла рядом с хитто, и рот изаны был будто немного приоткрыт, как если бы он снова хотел отдать приказ. три кровавые раны на его груди висели орденами в ненужной войне с собственной семьей. мертвецов было намного больше. на фото собранных майки бонтена, за плечом у младшего хайтани была тень с выбритым виском и стремным звериным тату. в полутьме ресторана за плечом хаккая, насмехавшегося над вечной тягой старой тосвы бежать по любому делу к майки, стояло то, что когда-то было человеком с заставки его мобильного. порой, возвращаясь в настоящее снова и снова с пустыми руками, готовый уже отчаяться, такемичи чувствовал мягкое прикосновение к плечу. он перемещался во времени, естественно, что у него поехала крыша. но однажды гуляя с хиной в прошлом он почувствовал то самое прикосновение и еле ощутимый запах её цветочных духов. она все это время стояла за его плечом. сейчас она в безопасности, дома, наверняка делает домашнее задание или болтает под какое-то токшоу с наото в ожидании его звонка, пока он смотрит как как переломанные конечности трупа волочатся по воздуху. у него уже не осталось страха, хотя жалости хоть отбавляй, и когда через несколько минут он видит как все вокруг лежат, укрываемые фигурами мертвецов, ему даже не жутко. тень доракена закрывает собой тело едва дышащего от усталости и ударов мицуи, всё также одетый в форму капитана первого отряда баджи склоняется над чифую, надо лбом жнеца из кабукичо замирает кровавая ладонь его клоуна. за плечом майки стоят эмма и шиничиро — порой такемичи кажется, что он с этим "старшим братом", оставившим памяти о себе за двадцать с небольшим лет больше, чем динозавры за тысячелетия, знаком очень и очень давно. за плечами майки мертвецы, и такемичи с чувством вины смотрит им в глаза, чувствуя как холодная сталь катаны вонзается внутрь. он их всех подвел.