Феникс

«Лишить себя жизни» — наверное выражение. Не себя, а кого-то другого. Жалеть о ней будете не вы. Ваша смерть — это всегда испытание для других. Ваша жизнь вам не принадлежит. Не покушайтесь на неё.

Авторство: Шерлок при смерти.

***

Нил Джостен (Натаниэль). Натаниэль проснулся после кошмара. Очередного кошмара. Он не помнит, когда последний раз спал спокойно. Он не помнит, какой сегодня день. Сколько он уже лежит на кровати? Когда он последний раз ел? Он не знал, и ему было всё равно. Все прежние желания и стремления ушли. Все страхи. Наступила полная апатия. Кто—то приносит ему воду и еду, которую он не ест и не пьет. Кто—то разговаривает с ним, кто—то кричит на него и говорит, чтобы он вставал. Но ему всё равно. Кто—то трогает его, кто—то ругается. Руки—руки. Они опять трогают его без его на то разрешения. Но ему всё равно. Снова звонок телефона, который он игнорирует. Опять звонок и опять и опять. Кажется, он кинул телефон в стену. Опять крики, кто—то плачет. Но ему всё равно. Ему всё равно. Очередной день. Новый день, а может и ночь. Натаниэль не знал. Он уже ничего не знал. Он встаёт с кровати и сразу ощущает острую головную боль. Абрам зажмурился, пытаясь отогнать боль и желание вернуться в кровать и снова уснуть. Желательно без кошмаров. Натаниэль на несгибаемых ногах добрался до ванной и посмотрел в зеркало. В эту же секунду он забыл, за чем пришёл. Просто смотрел на своё отражение. Мешки под глазами, кожа приобрела зеленоватый оттенок, отчего глаза стали выразительнее. Но самое ужасное — волосы. У него начала расти борода — рыжая, как и волосы, что начали отрастать. Натаниэль смотрел в зеркало безотрывно. Он уже не видел себя, он видел — отца. Минута другая, и кулак полетел в отражение. Вспышка боли, которая прошла так же быстро, как и появилась. Натаниэль продолжал смотреть на остатки зеркала. Он ударил ещё раз, и ещё, и ещё. Он не знал, сколько это продолжалось, пока его не остановили. Кто—то опять кричал, кто—то плакал. Люди что—то говорили на повышенных тонах. Но ему было всё равно. Его подняли с пола, но Натаниэль не помнил, как оказался на этом самом полу. Его куда—то ведут, но ему всё равно. Абрам очнулся в кресле. Рядом с ним сидел Эндрю, напротив Эбби и Бетси Добсон, а Дэвид Ваймак около стены. Они казались напряжёнными. Но ему было всё равно. — Нил, дорогой, ты меня слышишь? — Тихий, вкрадчивый голос. Кажется, Бетси. Натаниэль перевёл на неё взгляд, на что она улыбнулась. — Нил, как ты себя чувствуешь? — Он не отвечал, просто смотрел на неё. В голову не лезла ни одна здравая мысль. Только боль теперь ещё и в руке. В руке? Абрам посмотрел на свою левую руку, что была перемотана от пальцев до локтя. Парень сжимал и разжимал ладонь. Боль понемногу возвращала в реальность и приносила извращённое удовольствие. Кто—то опять начал говорить, но он не слушал. Сейчас всё внимание было сконцентрировано на боли, что он ощущал. Чья—то рука осторожно дотронулась до затылка. Натаниэль вздрогнул. Прикосновение лёгкое, ласковое, как—будто не желающее причинять боль. Но этого не может быть. Это не правда. — Нил не надо, — Эндрю. Его голос, его рука. Парень обошёл кресло и сел на корточки около его ног и положил руку на его кисть, осторожно сжимая, — Всё в порядке, слышишь? Натаниэль перевёл взгляд на него. Просто смотрел. Смотрел, как Эндрю ведёт его на кухню, как даёт ему воду и какой—то бутерброд. Потом как ведёт его в кровать, а после сидит с ним в комнате, пока он не заснул. Всё это казалось нереальным. Странным и пугающим…

***

Натаниэль резко проснулся, подрываясь с кровати. Холодный пот стекал по спине, а дыхание было частым и прерывистым. Руки тряслись, а Абрам тем временем, кажется, задыхался. Ему нужно что—то делать, пока отец не пришел за ним. Бежать быстро, нужно бежать, да. Нет, он не может, не может… У него нет выхода. Ему конец. Он обречён. Мысли судорожно разбегались, не давая мыслить разумно. Да и вообще мыслить. Голоса: Лолы, Натана, Мэри, Кенго. Все они что—то кричат. Они все ругаются на него, в чем—то обвиняют. Парень видит тень отца с тесаком на перевес. Паника затмила мысли. Это конец. Выхода нет. Отец пришел за ним. Быстрее. Кричал воспалённый мозг. Натаниэль достал из-под подушки нож и пошел в ванную. Отец идёт за ним, бесполезно сражаться. Он всё равно мертвец. Нет смысла продолжать жить. Это всё бессмысленно. Абрам тихо прошел в ванную и закрыл дверь. Он закончит это сам, никто больше не пострадает из-за него. Теперь всё будет нормально. Натаниэль сел в ванную и снял толстовку. Нож прошёлся по запястью, принося успокоение с каждым порезом. Всё закончится быстро. Никто больше не пострадает. Всё правильно. Да, да, всё правильно. Он наносил глубокие порезы без разбора. Теперь всё будет в порядке. Всё хорошо. Нож выпал из руки и у Абрама не хватило сил удержать его. Комната начала расплываться, сознание постепенно начало уходить. Натаниэль увидел силуэт отца, он приближался и за что—то отчитывал его. Но ему было всё равно. Теперь это не важно. Всё не важно. Натаниэль больше ни о чём не думал. Темнота поглатила его.

***