Феникс

Нет ничего лучше возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять как изменился сам.

Авторство: Неизвестный.

***

Натаниэль. Натаниэль сидел на диване в кабинете в полной удушающей темноте. Он никогда не думал, что боится темноты. Наверное, раньше просто некогда было забивать голову второстепенными ненужными мыслями и размышлениями, но сейчас такая возможность представилась. Натаниэль находился в кабинете Тетцуи Морияма в «Эверморе». Не то чтобы это было самое хорошее и правильное решение в его жизни, но всё же и не самое плохое. Он пришёл мстить. И месть его будет страшной. Тетцуи поплатится за все свои ошибки. Натаниэль глубоко вздохнул и откинулся на спинку дивана, что стоял около стены чуть левее двери. Он ещё не до конца оправился после дня благодарения, но сидеть на месте — это точно не про него. Он желал отмщение. Натаниэль отбросил лишние мысли и загнал свои эмоции и чувства куда подальше. Сейчас он на задании, значит, нужно быть собранным и спокойным, чтобы хорошо выполнить работу. Это инструкция ещё со времён работы на Кенго, четкая, а главное проверенная. Натаниэль взглянул на часы на телефоне: двенадцать : тринадцать часов ночи. В двенадцать заканчивается последняя вечерняя тренировка. Плюс-минус десять минут разбор полётов, и пять минут нужно Тетцуи, чтобы дойти до своего кабинета. Абрам просчитал всё. Каждую деталь он рассмотрел под микроскопом, чтобы предугадать любое возможное развитие событий. Нужно быть всегда готовым, иначе долго не проживёшь в этом мире — золотое правило, давно им усвоенное. В коридоре в мертвенной тишине раздались глухие шаги и размеренно постукивание тростью. Натаниэль прекрасно помнил это приспособление, которое использовалось в качестве наказания. Его часто отправляли в гнездо «в целях воспитания» на несколько недель или месяцев, как говорил ему постоянно Кенго. Если он совершал ошибку, которая была видна только мужчине, или как-то не так себя вел. На самом деле, у него даже был выбор, на удивление: пойти за наказанием к отцу или в «Эвермор». Лично для него выбор всегда был очевиден. Тетцуи по сравнению с его отцом, лишь грудной ребёнок, который ничего не смыслит в мире, поэтому Натаниэль никогда его не боялся и не боится до сих пор. Он избивал его тростью, заставлял старшекурсников из старого состава «Воронов» «обучать» его игре, показывая на собственном примере. Но на самом деле его просто избивали каждый раз, а не пытались чему-то научить. Тетцуи, отдавал приказы и его: резали ножами, всё те же старшекурсники лишали еды на долгие и мыслительные недели. Ему не раз ломали ребра или избивали до состояния полного изнеможения, позже заставляя играть. А если он играл плохо, то соответственно — получал наказание. Замкнутый круг. Но всё это было пустяком для него. Лучше эта долгая пытка, чем один вечер в компании отца и его подчинённых. Это всё было нормальным. Он мог это вытерпеть и не сломаться. Это всё ещё был не его отец, значит, ничего страшного не может с ним случиться. В этом Натаниэль был полностью уверен, как ни странно. Стук. Стук. Стук. Три последних шага, три последних удара тростью, и Тетцуи остановился около двери. Тик-так, тик-так — звучал воображаемый отчёт в его голове. Время: двенадцать : пятнадцать. Всё идёт по плану. Ключ входит в замочную скважину, два раза проворачивая. Раз, два и дверь открылась. Натаниэль полностью успокоился и потопил свою паранойю, поудобнее устраиваясь на диване. Секунда другая, и ничего не подозревающий мужчина заходит в комнату, включая свет, и тут же замирает в мешанине полного ужаса и шока. Резкий свет неприятно ударил в глаза, но парень быстро собрался, получая удовольствие от продольного им эффекта. Здесь на самом деле было что посмотреть: книги скинуть с полок, бумаги разбросаны в абсолютно странном порядке. Но это не всё… Стены буквально были выкрашены кровью, разнося по комнате отвратительный запах. Пол на добрые два-три сантиметра также был залит кровью, что в скором времени начнёт впитываться в пол. На полках вместо книг в непонятном порядке находятся прозрачные контейнеры с различными органами. На люстре гирлянда из внутренностей: кишков, что усиливали мерзкий запах. На стене за столом кровью выведена надпись:

Я пришёл по твою душу.

Но самый главный экспонат — это труп мужчины в кресле, что был очень похож на Тетцуи. У него было перерезано горло, а глаза были широко открыты, смотря прямо в душу. — Я говорил тебе не лаять лишний раз, но ты меня не послушал, — как бы прискорбно сообщает Натаниэль со своего места. Мужчина крупно вздрагивает и резко оборачивается, встречая с ним глазами. Сейчас он: рыжий и голубоглазый, что усиливает страх ещё сильнее, заставляя отступать к стене. Натаниэль растягивает губы в оскале отца, медленно поднимаясь и направляясь к Тетцуи, что отступал всё быстрее, но как жаль, что позади лишь стена, залитая кровь. Трость с шумом упала на пол. — Натан… — Сбивчиво то ли спросил, то ли утверждал мужчина. — Я Натаниэль, — жёстко проговорил парень, не повышая голоса, говоря тихо и по возможности спокойно, ведь это пугает ещё сильнее. — И лучше бы тебе больше так не ошибаться. В глазах Тетцуи плескалось понимание его плачевного положения. Они оба знали, что Кенго мёртв, и что теперь власть перешла в руки молодого господина. Защита была закопана в землю. — Ты не посмеешь ничего сделать, иначе за тобой придут, и ты умрёшь, — сказал Тетцуи, стараясь выглядеть уверено, что разнилось с тихим и напуганным голосом. Натаниэль подошёл впритык к мужчине, обрубая пути отступления. — Нет-нет-нет, как же мне быть, — звонко проговорил парень, заставляя Тетцуи вздрогнуть. — Кажется, ты забыл, кто перед тобой. Я Натаниэль Морияма, тебе ясно это? Это меня боятся и прячутся по углам, но никак не я. Натаниэль ещё мгновение смотрел в глаза великого тренера «Воронов», а после грубо оторвал его от стены, беря за волосы и направляя голову в сторону стола. — Смотри, смотри, я тебе говорю, — прошипел Натаниэль на ухо Тетцуи. — Я много раз тебя предупреждал, и раньше, и сейчас, но ты меня не слушал. Ты что, думал, что можешь вывести меня из игры? Тогда ты глупец. Глупец, с которым я сделаю то же самое, что и с твоей копией на кресле. Смотри и запоминай. Ты умрёшь от моей руки, Тетцуи, если ещё раз допустишь ошибку, — тихо продолжал Натаниэль, крепко держа мужчину, что сначала пытался вырваться, а после принял своё положение. — Ты не посмеешь, — неуверенно произнес мужчина, смотря со страхом в глазах на изуродаванное тело. — Ещё как посмею. Ещё как… Так что если я замечу, что ты что-то затеваешь, я расчленю тебя, и никто о тебе не вспомнит, — произнёс Натаниэль, отталкивая мужчину от себя так, что он упал на колени, всё ещё смотря на тело в кресле. — А, и ещё. Не смей трогать Рико. А то за время моего отсутствия ты забыл, что мальчика под моей защитой, а значит неприкосновенен. Я всё узнаю ,Тетцуи, уж поверь, и тогда ты будешь умолять меня убить тебя. Ты меня понял? — Потребовал Натаниэль. — Я понял... я понял...понял… не трогать... — Начал быстро говорить Тетцуи, упираясь ладонями в кровавый пол. Натаниэль скривился от этого и быстро набрал Викторию, что целиком и полностью отвечала за так называемые «спецэффекты». — Вырубай, — одно слово, и он сбросил трубку. Сейчас нет времени на болтовню. После его команды, спустя ровно шесть секунд, свет во всём здании погас, погружая помещения во тьму, а в кабинете Тетцуи заиграл похоронный марш, достаточно громкий, чтобы его оглушить, но не достаточно, чтобы его услышали в спальных корпусах. Натаниэль брёл по давно знакомым коридорам, вспоминая карту помещения у себя в голове. Пройти прямо, направо, направо, лестница, два этажа, прямо по коридору, повернуть на лево, ещё раз подъем на лестницу в два этажа. Этот маршрут приводит к запасному выходу из здания, о котором знает, наверное, только Тетцуи, так как остальным это информация не нужна, по его же уебанскому мнению. Натаниэль дошёл до двери, что была заранее взломана, и вышел как ни в чём не бывало. Холодный ночной воздух приятно прошёлся по его лицу, вызывая приступ мурашек. Сейчас хотелось закурить, но не время. Кстати, о времени. На часах: двенадцать: сорок. Хорошо. Он управился довольно быстро, хоть и находится в гнезде с трёх часов дня. Кто-то же должен был подготовить кабинет Тетцуи. А кто подходит на эту роль лучше сына мясника — правильно, никто. Заходя за угол, Натаниэль увидел Рико, что сидел около стены, крепко сжимая телефон. Кажется, парень сорвался к нему сразу после сообщения и замёрз, так как был в одной футболке и лёгких штанах. Это одежда явно не сильно греет. — На… Натаниэль, — произнес Рико, быстро поднимаясь со своего места. Он выглядел уставшим и немного больным, а панические нотки в глазах придавали ему сумасшедший вид. Натаниэль соврал бы, если бы сказал, что нечего не почувствовал. Страх за другого человека, желание защитить от этого жёсткого мира, успокоить и помочь. Как жаль, что он прекрасный лжец даже для самого себя. — Малыш Рики, я рад тебя видеть, — с уставшей улыбкой проговорил Абрам. Рико на его слова вздрогнул и подошёл ближе, но остался на расстоянии вытянутой руки. Натаниэль подошёл ближе и обнял парня за плечи, крепко, но осторожно, так как помнил о возможных ранах, прижимая к себе. Он действительно привязан к нему, даже сильнее, чем готов был признать. Он совершал слишком фатальные ошибки раньше и продолжает делать это сейчас в Пальметто. Он правда идиот. Эндрю был прав, но Натаниэль никогда ему об этом не скажет, а то чести много. Рико в его руках напрягся, но быстро расслабился, кладя свою голову ему на плечо. — Я бы хотел знать, что ты здесь делаешь, весь в крови, но не буду. Я тоже рад тебя видеть. Я тебя ждал, — уже тише говорил парень в его плечо. — У меня не много времени, поэтому я не надолго. Как ты? — Спросил Натаниэль. Кому-то могло показаться, что он слишком холоден в данный момент, но они оба знали, как он переживает по поводу ответа. Это не просто вопрос, это: «С тобой всё в порядке?» «Я волновался за тебя.» «Как ты себя чувствуешь?» «Прости, что долго не приходил.» «Прости, что оставил тебя одного с твоим личным монстром.» «Я рядом. Я помогу тебе и защищу тебя, только скажи мне.» Натаниэль поднял руку, поглаживая Рико по голове, успокаивая то ли его, то ли себя. Он не знал и, наверное, не хочет знать. — Здесь тяжело, и Тетцуи часто сходит с ума, но я в порядке. Пару ударами тростью меня не сломать. Я справлюсь теперь, когда ты снова пришёл. Мы справимся, — на удивление спокойно ответил парень. Рико умеет держать лицо не хуже него или своего дяди, поэтому Абрам ему не поверил, но ничего не сказал, понимая, что ему это не нужно. А его слова отзывались странной болью в груди. Он не сберёг, не защитил, он виноват. — Ты сильный Рики, и я это знаю, что ты справишься, но если будет что-то серьёзное, ты мне позвонишь. Я не позволю, чтобы тебе продолжали причинять боль, — твёрдо произнес Натаниэль. — Хорошо, — согласился Рико. — А кто мы, кстати? — Вдруг спросил Абрам. — Жан Моро, мой напарник. Ему сильно достается от мастера, — зло произнес младший Морияма. — Но он тоже справится, я знаю. — Это хорошо, что появился кто-то, кто заботится о тебе, пока меня нет. — Тебя никто не заменит, — продолжал упираться Рико. — Но я всё равно рад, — сказал Натаниэль, идя на попятную, не жалея спорить. Натаниэль отстранился и посмотрел на часы: двенадцать : пятьдесят три. Время поджимает… — Мне нужно идти. Береги себя и этого своего Жана. Звони или пиши, если что. Понял? — Серьёзно сказал Натаниэль, взъерошивая волосы Рико и осторожно поглаживая по голове. — Я понял, — вторил ему парень. Абрам кивнул и ушёл, не оглядываясь, зная, что это ни к чему.

***

Машина высадила его около общежития, но не слишком близко, чтобы не вызвать подозрений или лишних вопросов. Натаниэль глубоко дышал, пытаясь успокоиться и позволить кислороду проникнуть в его лёгкие. Мысль, что он стал Натаном, пугала его, но в то же время она не была чем-то новым. Он слишком погряз в делах Мориям, чтобы было как-то по-другому, но это всё равно было не приятно осознавать и принимать. Наконец, он смог сделать долгожданный вдох, что болью отозвался в груди. Это последствия недавней аварии. Как сказал врач: прошло слишком мало времени, и некоторое время будут несильные, но ощутимые боли. Должно пройти в ближайшее время. Натаниэль поднял глаза к небу, отмечая его чистоту и изобилие звёзд. Каждая светит так ярко, что могла бы ослепить его. Ветер приятно треплет волосы, а вдалеке слышится шум леса. Это было приятно. Натаниэль не знал, сколько стоял, но прекрасно ощущал на себе тяжёлый взгляд. Эндрю. Ну, конечно же. На крыше и вправду кто-то сидел, поэтому он решил направиться туда. Садясь на край, Натаниэль запоздало осознал, что всё ещё находится в грязной и кровавой одежде. Это вызывало неприятные ощущения и эмоции, но у них действительно было мало времени, поэтому в принципе не важно. — Ты не предупредил никого, что уходишь, — сказал Эндрю, внешне выглядя спокойным, но это его не обмануло. Абрам знал, что поступает ужасно, но не мог подставлять парня под удар. Эндрю действительно бы поехал с ним, а этого Натаниэль не хотел. Всё могло бы пойти по худшему сценарию, а этого он бы себе не простил. Он не позволит, чтобы люди вокруг него продолжали страдать. Это слишком больно. — Я сказал Ваймаку, — спокойно ответил Натаниэль, рассматривая профиль Эндрю. Напряжённая линия челюсти, зажатая между аккуратных губ сигарета. Глаза, что выражали так много эмоций, сейчас смотрели на него со смесью злости, раздражения, ненависти и волнения. Последнее заставило его почему-то улыбнуться краешком губ. — Ты понимаешь, что я имею в виду. — Понимаю, — согласился Натаниэль. — Но это не значит, что я бы стал подвергать тебя опасности. — Мне не нужно, чтобы ты меня защищал, слышишь? — Раздражённо прошипел Эндрю, закуривая две сигареты, одну из них протягивая ему. Натаниэль в благодарности кивнул и затянулся. Никотин успокаивал нервы и уравновешивал его. Курение было его терапией, что бы не говорила его психиатр. — Но я буду это делать. Я не подвергну тебя опасности, — всё так же спокойно ответил Натаниэль, чем злил парня напротив. — Идиот, — На его слава Абрам кивнул, как бы соглашаясь. — Да или нет? — Вдруг, спустя несколько минут молчания, спросил Натаниэль. Эндрю повернулся к нему, внимательно рассматривая, но вскоре кивнул. — Слова, Эндрю, — настоял Нат. — Да. Натаниэль ещё мгновение смотрел, но вскоре поднял руки, поднося к волосам, но снова остановился, ожидая подтверждающего кивка. Эндрю кивнул. Его волосы всё такие же мягкие и шелковистые, как раньше. Абрам осторожно перебирал пряди и поглаживал затылок Эндрю. Парень в замешательстве смотрел на него, но вскоре отвёл взгляд, смотря в даль. Натаниэль сделает вид, что не заметил румянец на щеках и шее, а блондин взамен никак не прокомментирует его действия. Блять. Он полностью и безоговорочно пропал.

***

Натаниэль стоял перед дверью своего психотерапевта. Он чувствовал себя странно, нервно и напугано. Он был здесь не один раз, но сегодня его мозг отказывается нормально воспринимать не только больницы, но и вообще всё. Он чувствует себя опустошённым. Вдох, выдох, вдох, выдох. Секунда и он входит, не дожидаясь ответа. В этом кабинете ничего не изменилось: всё те же светлые стены, светлый мягкий диван и кресло. В воздухе витает успокаивающий запах чая. Натаниэль делает глубокий вздох. Это просто светлый кабинет. Здесь нет темной мебели, всё хорошо. — Нил, здравствуй. Я рада тебя видеть, — спокойно и с милой улыбкой поприветствовала его женщина. — Присаживайся. Будешь чай или что-нибудь ещё? — Чай, — ответил он, скидывая кроссовки и садясь на диван с ногами, укладывая на них голову так, чтобы следить за женщиной. — Держи. Мне показалось, что тебе понравился тот травяной чай, который я делала в прошлый раз, — всё так же спокойно и непринуждённо говорила она. Натаниэль лишь кивнул, обхватывая горячую кружку руками. Ему действительно понравился это чай. Он напоминает ему о времени, проведенной со Стюартом. Это была какая-то деловая встреча, на которую его потащил Кенго. Там то он и встретил дядю, которого видел пару раз, когда был совсем маленьким. Кенго тогда разрешил им немного поговорить, пока он не разберётся с остальными проблемами. Это было неловко и странно, как помнил Натаниэль, но при этом неплохо. Стюарт долго молчал, потом долго извинялся, а Абрам в основном слушал, но это было неплохо. Мужчина волновался о нём, переживал, но ничего не мог сделать, ведь тогда он был всего лишь приемником своего отца. Натаниэль узнал, что Стюарт четыре года назад занял место главы британской мафии и уже заметно преуспевал. Это немного порадовала его. Дядя в порядке и занимается укреплением позиций. Это хорошо, это нормально. — Нил? Ты ушёл в свои мысли, — сказала женщина без давления или злости. Она просто мило улыбнулась ему и отпила ещё глоток своего чая. — Я не слушал, — признался он. — Ничего — ничего. Я спрашивала, как ты себя чувствуешь в последние дни? А выглядишь немного отстранённым и напряжённым. Как ситуация после для благодарения? — Мягко спрашивала она, не давя на него. Наверное, он действительно ей очень благодарен, во многом. Она правда помогла после для благодарения. Он позвонил ей ночью, когда не мог ничего контролировать даже собственные мысли, и она не ругалась, не кричала, а успокаивала его своим тихим, и вкрадчивым голосом. Натаниэль был уверен, что не справился так легко без неё. — Не знаю. Вроде всё в порядке, но я не спал уже третьи или вторые сутки. Кошмары обострились после для благодарения, поэтому я не спал. А потом… произошло кое-что, что меня... не знаю... волнует? — Впервые Натаниэль надеялся на врача. Он хотел, чтобы ему объяснили. — Что произошло, Нил? Тебе не обязательно вдаваться в подробности, но мне нужно знать хотя бы в общих чертах, чтобы помочь, если ты не против, — мягко спрашивала женщина, располагая к разговору. — Я давно не занимался работой, а три дня назад снова взялся за дело, если это можно... так назвать... не знаю. В общем, мне напомнило это о моем отце. Я становлюсь похожим на него… Я не хочу им быть, но что, если всё потеряно? — Тихо закончил Натаниэль. — Он был нехорошим человек, Нил. Ты это знаешь. — Но и я далеко не хороший человек, — резко бросил Натаниэль, но наткнулся лишь на понимающий взгляд и отвернулся, не в силах его выносить. — У всех нас есть плохие стороны, и это нормально, даже хорошо, но это не значит, что людей, которые плохо относились к тебе, это оправдывает. Это совершенно не так, Нил. И если ты заботишься о том, чтобы не походить на кого-то, значит, ты не он. Ты не хочешь им быть — это и есть доказательство того, что ты не такой, как он, — тихо закончила женщина, поддерживающие, смотря на него так, словно видела насквозь и не испытывала отвращение. Она не обвиняет его, она понимает его и всё ещё сидит и разговаривает так спокойно и тепло, что вызывает паранойю. — Не знаю, может, ты и права. — Хорошо, давай тогда поговорим о смене успокоительных…

***