Может быть

«Останься со мной»

      Наполненные безнадегой и нежностью слова так и застыли на её губах. Застыли несбыточными мечтами в голове. Карин стиснула зубы, отводя прямой взгляд от Учихи. Ей всегда хотелось остаться наедине с Саске, чтобы признаться в своих чувствах. Признаться вдали от чужих глаз, словно обнажая свою душу и уродливое тело только перед ним. Высказаться о многом и помечтать о несбыточном. Останься со мной. Но Саске бы не скрепил связь между ними. Не остался бы. Карин прекрасно знала об этом. Каждый раз чувствовала кожей, стоило ей лишь ощутить невидимое, но уловимое прикосновение чужой чакры к её. Громкие нотки вины, удушливая кроваво-красная волна стыда, — все это жгло её и Саске. Жгло неимоверно, обжигало изнутри. Даже сейчас, в этот чертов момент, стояло перед глазами неприятным воспоминанием. Воспоминанием о том дне, когда Саске изо всех старался её спасти от следом идущей смерти в виде грозного джинчуурики Восьмихвомтого. Воспоминанием о том дне, когда Саске смог что-то сделать, но едва не потерял снова товарищей. Тогда темные языки пламени Аматерасу долго не угасали, объяли в свой плен Карин, вырывая с её горла нечеловеческие крики. Саске сумел её спасти, проливая кроваво-красные слёзы. Смог потушить черное пламя, стереть и забрать с собой, но не ту боль, причиненную Карин. Ту боль, что расползлась новыми шрамами по всему телу. Своего уродства у Карин хватало: следы от укусов скрывались под одеждой, иссеченная рубцами кожа была шероховатой на ощупь. Но к картине добавились и безобразные ожоги, покрывшие собой всё. Окрасившие девичье лицо рваными ранами и пятнами. С того дня Карин не без жгучих слез всматривалась в свое отражение, прикасаясь к собственной кожи. Было больно.       Саске тоже. Так больно. Обжигающе-неприятно. До ужаса стыдно становилось, стоило его взгляду упасть на изуродованное черным пламенем лицо. Карин постоянно чувствовала на себе его взгляд, въевшееся под кожу чужое чувство вины. И даже сейчас было ровно тоже самое.       Карин прикусила нижнню губу. Саске старался избегать с ней прямого контакта. Не подпускал к себе и старался оставаться на растерзание со своей совестью один на один. Может быть привык к такому, может быть не хотел быть открытой книгой для сенсора. Карин не знала причин, но чакра каждый раз сдавала его. Точно намекала на то, что Учиха не останется с ней. Как и просто не придет в себя. «Больно-больно.» Карин опустив взгляд вниз, хотела было уйти, но чужие пальцы неуклюже коснулись за её хрупкую птичью шею. Огладили покрытую шрамами кожу и заставили посмотреть прямо в глаза. Карин приоткрыла рот, но Саске не дал её что-либо сказать. Целовал её, раскрывая ей рот языком, прихватывая повлажневшие обоженные и искусанные губы. Касался её губами, мучительно-долго разминая их. У Карин перехватило дыхание, в ушах зазвенело.       — Мне жаль, — пробормотал Саске, заглядывая в глаза, словно пытаясь что-то прочесть. И потянулся ладонями к щеке, цепляясь глазами за оставленными его техникой шрамами. Внутри Карин бешено забилось под ребрами. Весьма больно, как и накатившее чужое чувство вины.       — Я знаю, — Карин выдохнула и потянулась к нему навстречу. Хотелось самой затянуться в поцелуй сильнее, глубже. И разделить упавший на его плечи груз, остаться рядом с Саске. Ведь может быть у неё есть шанс…?

Может быть?..