favorite day of the week

      хёнджин — бариста. кафе совсем крохотное, но из-за близости к университету народу в нём полно. лица сменяют друг друга, не давая возможности их запомнить.       но одного всё же хван заприметил. потому что его тоже, кажется, — заприметили.       молодой парень — на вид ровесник — приходит в его смены с завидной периодичностью. то есть, два через два. и сначала это напрягало, хотя не так. сначала — он даже не понял, что в нём — может, всё-таки дело во вкусе кофе? — заинтересованы. не придавал значения взглядам и частому посещению, потому что постояльцев хватало, ведь рядом престижное учебное заведение. студентов — тьма.       коллеги говорили, что в свои смены не видят никого похожего. ох, это была интересная деталь.       взгляды были направлены на него. в его дни. такие недавящие, лишь немного смущающие. на него смотрели осторожно, не выслеживая, а будто цепляя случайно глазами, осматривая общую обстановку. хёнджина не бросало в холод от незнакомца, не хотелось прятаться, хотя таких как он — сталкеров, которые ведутся на его внешность — повидать успел не мало.       а этот особенный какой-то.       и странный.       хван не имеет ничего против странности, потому что она скорее всего появилась только из-за незнания человека ближе. тот, может, и нормальнее его будет. пока что хёнджин судит по обложке. и запискам, оставленным незаметно вместе с невзятым чеком, в котором всегда один заказ.       латте и клубничный чизкейк.       ни больше, ни меньше. хёнджина на самом деле забавляла эта деталь. однако его хихиканья утихали, когда он читал эти маленькие записочки на тёмно-зелёной бумаге. там белой ручкой выведены прелестные странности: комплименты, чарующие своей необычностью. лучшекофеваристый. чудеснорисункоделающий. крышеснопритягательный.       этот парень явно любил изгаляться в буквах. хёнджин и сам не заметил, как стал ждать паренька в бежевом пальто, которое спасало от прохлады апреля. паренька, за слегка высветленной чёлкой которого скрывались добрые глаза. паренька, что не улыбался открыто и чья благодарность выражалась через взгляд. хёнджин научился его видеть. у того чуть вздрагивают губы и брови совсем немного заламываются.       мелочи заметить сложно.       но интересно их находить. хван увлёкся деталями, в который раз пробивая заученный заказ.       — ваш латте и клубничный чизкейк, — улыбка, что для этого посетителя была теплее. не натянутая, не вымученная.       — спасибо, — уверенное, но не слишком громкое. за пальто прячется подгоревшего цвета жилетка и белая — чуть помявшаяся у воротника — рубашка. вид обнимательный, хёнджин это признаёт. сам кутается, правда, в давно заношенную чёрную кофту, на которой катышки и нитки кое-где повылезали. благо плотный серый фартук, предоставленный персоналу, сглаживает картину.       что поделать, если он вечно опаздывает и думать над внешностью — нет времени.       и если честно, хван считает, что даже с растрепавшимся хвостиком смольных волос и потянутой кофтой выглядит хорошо. не зря же на него засматриваются? ох, не зря. и хван так рад, что и этот парень тоже засмотрелся.       теперь хёнджин на него залипает. и только если незнакомец делает это явно умело, не напрягая, то ему сложно сдержать себя от тщательно-выверенных зырков из-за стойки, пока клиентов нет. он честно всего лишь протирает рабочее место! ни на каких красивых парней, снявших пальто и закатавших рукава, хёнджин не заглядывается! только чуть-чуть, ну правда. он старается не смущать и самому не смущаться, когда читает новую записку. изящнодвигательный.       хёнджин не может не улыбаться. к нему так невинно ещё не подкатывали. может, заговорить первым? всё же целый месяц прошёл, можно делать следующий шаг.       однако его опережают.       — я бы хотел получить ваш номер, хван хёнджин, — следующий шаг делает тот же, кто делал все предыдущие. стоит напротив всё в том же бежевом пальто и с аккуратно уложенной чёлкой, которую хотелось слегка поднять и открыть глаза. парень смотрит прямо, доверчиво.       — да, конечно, — хван слегка теряется под конец смены. сегодня к нему пришли поздно. так что людей вокруг меньше, поэтому можно не беспокоиться за очередь и за свои красные уши, благо спрятанные за рассыпавшимися волосами.       — спасибо, — улыбка. та, на которую не засмотреться — грех. — меня зовут ким сынмин.       — приятно познакомиться, — примагниченный, не задумываясь отвечает на рукопожатие. лёгкое, тёплое.       — мне с вами тоже.       незнакомец сынмин уходит, оставив после себя шлейф свежих морских духов, быстро бьющееся сердце и сообщение, отправленное на только что полученный номер. мне нравится ваш кофе, хван хёнджин.       а хёнджину начинает нравиться парень, оставляющий зелёные записки весь не самый тёплый апрель, согревая.

*

      у них появились переписки, а также разговоры во время перерывов хёнджина. и записки — остались. стали подробней. стали такими, что хёнджин уходит ненадолго в комнату персонала, потому что его глупой улыбки не поймут. а он ведь не сможет её сдержать, читая очередные слова, выписанные аккуратным почерком белой ручкой. мне нравится смотреть тебе в глаза, они светятся. твои рисунки на кофе это то, что приносит мне радость. с тобой мне спокойно. могу ли я писать тебе чаще?       конечно можешь, — хёнджин впустил в свою жизнь нового человека, не жалея. к нему относились бережно, ласково. но не как к хрупкой вещи, не как к экспонату в музее. а как к человеку. с чувствами, переживаниями, страхами, собственными несуразностями. на его заспанные и усталые глаза, в которых соринки могли скопиться, отвечали не кривостью лица, а понимающим хихиком и после — протиранием рук антисептической салфеткой, чтобы убрать сухость.       на его громкий смех отвечали таким же. не просили быть тише.       на его ночные загоны и монологи просто — отвечали. не игнорировали, не посылали с одним лишь: понятно.       на его усталость после работы отвечали пониманием и объятиями. не грубостью с примесью: пф, не так много тут клиентов, чтобы уставать.       хёнджин был благодарен, стараясь не быть тем, кто только принимает. он шёл навстречу каждому комплименту, приложенному к заказу с латте и клубничным чизкейком. каждому слову, казалось, случайному, но хван запоминал. ему было важно и интересно знать, какой человек сынмин. что у того в голове? почему был таким упорным в своих ухаживаниях? почему так редко улыбается? что происходит у него внутри?       — так вот, а я ему и говорю… — они уселись за свободный столик кафе. не того, где работает хёнджин, другого. у них свидание. — сынмин, ты опять засмотрелся, — машет у того перед лицом рукой, не быстро и резко, а слабо и умиляясь.       — оу, прости, я это не контролирую, — чуть сжимается, хлопая глазами виновато. в руках чашка кофе, которая, наверное, неприятно жжет пальцы температурой. слишком крепко её держат.       — мне нравится твой взгляд, — подбородок подпирает, любуясь сам. у него на носу очки съезжают. те декоративные, скорее чтобы прикрыть синяки под глазами. хёнджин пальцы тянет осторожно, чтобы смахнуть чужую чёлку вправо.       ему не мешают это сделать. смотрят всё так же внимательно и заинтересованно.       — а мне твой, — делится сынмин, теперь впитывая образ перед собой не из под нависших волос.       — сынмин, — зовёт, прокручивая в голове бесконечный поток мыслей, пытаясь вычленить что-то цельное, значимое. что он хочет сказать? — спасибо за твои записки, — он хочет поблагодарить. — спасибо за твоё внимание.       — спасибо тебе, — сынмин ласково обхватывает свободную руку хвана, очерчивая кольца. проводит медленно, загипнотизированно. его не останавливают. — ты спас меня в не самые лучшие дни. ты появился очень вовремя, и я так благодарен за это.       хёнджин слушает. ему открываются, а он внимает.       — возможно, я был очень наивен, перекладывая свои переживания на незнакомца хван хёнджина, как говорил твой бейджик. на бариста, который варил вкусный кофе, рисуя на нём красивые цветы, — крутит кольцо чуть сильнее, погружаясь в монолог. и взгляд скользит чуть выше к запястью, задерживаясь там. — я не думал ни о чём таком страшном, просто немного, — выдыхает поверженно, когда его пальцем робко гладят по внутренней стороне ладони. — ладно, много, устал. тогда как-то навалилось столько мыслей, а туда ли я двигаюсь? туда ли поступил? я стану кем-то достойным, когда выпущусь?       хёнджин увидел за лицом всегда спокойным — беспокойства. у него сердце сжимается, а глаза поглощают каждую изменившуюся деталь.       — я тогда забрёл случайно, просто захотелось отвлечься. захотелось сладкого, а дальше, — не продолжает. чуть взгляд бегает от чашки кофе обратно к руке хвана, которая всё так же ласково поглаживает. тот уже давно не подпирает щёку, вместо этого облокотившись на локте чуть вперёд. ближе. — дальше увидел тебя. тоже уставшего, заспанного с грязной головой и фартуком с пятнами кофе, — сынмину тепло, когда он вспоминает тот день. — явно была тяжёлая смена, но ты всё равно улыбнулся. да, я клиент, и да, это можно было списать на твою работу, но мне тогда было важно получить понимание, что всем бывает непросто.       вау. оказывается, к нему подошли не из-за внешности. не то чтобы хёнджину было неприятно, если бы его первый вариант оказался правдивым, просто этот… он, кажется, так сильно хочет обнять человека напротив.       — сейчас мне намного лучше, и сейчас, ну, — поднимает наконец глаза, встречаясь с глубокими, карими. — сейчас, у меня есть ты и твоя улыбка, — уши видно из-за короткой прически, те краснеют. слабым розовым.       — я даже не думал, что за началом тех записок скрывается такое, — он в смятении. кажется, что хочется сказать так много, но будто ком в горле не протолкнуть.       — а это и не прям такое, — хихикает, переплетая пальцы. так легко и правильно. — это был лишь момент, маленький эпизод сомнений. они бывают. я просто рад, что он привёл меня к тебе.       — сынмин, — в ответ на тихое м? продолжает, — спасибо, что поделился. я ценю это. ценю такое, — они улыбаются, отвечая взаимностью на доверие.       — тогда ты не против, если мои записки перетекут в слова? — предложение обдуманное и каплю наивное.       — мне нравится, — и у хёнджина не закрадывается сомнений. они попробуют узнать друг друга ближе.       — хёнджин, — пальцы сплетены крепко, а сердца бьются громко. — ты стал моими любимыми днями недели.       — дурак, — широкая улыбка и глаза сомкнутые в радости.       — ага, — сынмин счастлив, — он самый.