Ꭺнᴦᴇᴧᴏʍ быᴧ, ᴀнᴦᴇᴧᴏʍ и ᴏᴄᴛᴀᴧᴄя.

Ночь, пропитанная дождем, давно опустилась на город густым, вязким покрывалом. На небе не было видно ни единого светила, из-за чего ночное небо казалось ещё чернее, чем обычно. Мокрый асфальт отражал тусклый свет редких фонарей, создавая призрачные блики. В воздухе висел ритмичный стук капель, срывающихся с карнизов и барабанящих по лужам, для кого-то раздражающий, для кого-то успокаивающий. Неоновые вывески магазинов мигали разноцветным светом, отбрасывая на мокрый тротуар искаженные тени, которые плясали в такт ревущим порывам холодного ветра. На улице под одной из таких вывесок стоял высокий, немного тощий рыжеволосый парень. На вид оному было лет семнадцать. Максимум восемнадцать. Его лицо и шея были усыпаны сильно заметными веснушками. Мужская, зелёного цвета хулиганка, без ушек, с тёмной клеткой и козырьком не сильно спасала юнца от ливня. Его накидка под цвет шапки уже давно покрылась разводами капель и выглядела менее презентабельно, чем могла бы раньше. Но, кажется, сам он даже не замечает такого факта. Вместо этого воодушевленно машет стопкой газет «Пророк» явно вошедший во вкус, пока рекламировал свою веру, докучая мимо проходящим людям своей моралью. — Пророк! Пророк знает всё! Будьте истинным верующим, не проходите мимо! Да пребудет с нами Бог! — Этот голос: картавый и, безусловно, горластый. Он слышался, наверное, за километр. — Конец близок! Апокалипсис грядет! Ангелы говорят со мной и они просили обратится к вам! Многие, если судить по их выражению лиц, хотели любезно сообщить мальчишке, что он выглядит, как бабка базарная, но сдерживались. Если не из чувства такта и остатков совести, мешающих грубости, так капающий на их головы прохладный дождь столь отрезвляюще на них влиял. Но вот один из прохожих, без зонта и в кожаной куртке, стремительным шагом направлялся прямо в его сторону. Парнишка даже испугался, что не удивительно, когда его схватили за грудки одежды, а окружающие даже глаза в нужную сторону не подняли. Его волосы мокрые и взъерошенные, что добавляло в его образ некое безумие. Когда вспыхнула молния, нервы бедолаги окончательно сдали: — Ну бог с вами, уберите свои руки! — Я Дин. Дин Винчестер. Ты знаешь обо мне? Темноволосый немного встряхнул святошу, пристально заглядывая в глаза мгновенно сбледнувшему юноше. — Господи... Увидев нужную ему реакцию тот сразу отпустил свою жертву, неловко поправляя воротник накидки пострадавшего. Выпрямился и скрестил руки на груди. Теперь он говорил менее уверенно и, скорее, тихо пробубнил, чем напористо заказал: — Значит да. Помолись своим ангелам и дай им знать, что я здесь. Парень сложил руки в молитвенном жесте, только начав молиться, как из ниоткуда явился парень в бежевом плаще, одним движением или усыпив парня, или свернув ему шею. — Ты молишься слишком громко. — Любезно сообщил ангел, высокомерно приподняв подбородок, лишь на мгновение оборачиваясь на упавшее в лужу, вероятно, без сознания, тело. Не давая Дину времени опомниться он хватает его за глотку, рывком утягивая за собой в безлюдный переулок. Вода срывалась по водосточным трубам вниз с характерным этому шумом воды, ливень усилился, заглушая слова падшего для лишних ушей. — А вот и ты, Дин. Едва заметная ухмылка краем губ и вот от него уже пятятся, пытаясь сделать шаг назад. Кас встряхивает тело в его руках, на этот раз молча наблюдая за реакцией друга. Можно ли сейчас назвать их друзьями? Никто из них об этом не задумывался в этот момент. Винчестер грузно рухнул аккурат в мутную лужу, испортив новые джинсы, стоило тому разжать хватку. — Ты спятил...? — поднимается, хмурым взглядом созерцая недовольную физиономию ангела. Парень вздрагивает, не успевая закончить фразу возмущения, когда резкий удар приходится ему по лицу, кулак метко врезается в его челюсть. — Ты думаешь, что я восстал ради этого? Что бы ты сдался им? — Это было произнесено таким ледяным тоном, что крик, по сравнению с этим, был бы более щадящим для нервной системы. — Ради тебя я отдал всё! И вот, что ты даёшь мне? Это твоя благодарность? Винчестер дышал тяжело, кровь начинала сочиться из разбитого носа. Он уже не пытался возражать, опираясь спиной на мокрую стену и пытаясь остановить кровотечение, потирая ушибленную переносицу пальцами при этом запрокинув голову вверх. Кастиэль же в это время был спокоен, как удав. Однако, лишь на первый взгляд. Глаза блестели от гнева, когда он возвышался над избитым охотником, хотя выражение его лица было сосредоточенным, губы были слегка поджаты. У любого прошёлся бы по коже мороз от такого зрелища. Паника подступала с каждой секундой, наступая на пятки деланной выдержке человека. — Ты думаешь, что можешь принимать такие решения самостоятельно? — «Мы подумали и я решил» подходит к случаю? — безрезультатно попытался отшутиться, говоря в сломанный нос. Защитная реакция парня работала ему отнюдь не на руку. В следующий момент последний поплатился за свою беспечность, пролетев низко, – наверное, к дождю, – и ударяясь затылком о колючие прутья забора. Затуманенным взглядом, полным недоверия, всматривался в фигуру над собой. — Я хорошо знаю тебя, Кас. Ты не такой, как другие ангелы. И ты привязался к нам, людям. Ко мне и Сэмми. Дин воспользовался моментом очередной молнии, уползая в импровизированное укрытие, чтобы не отпинали. — Вот как. Тогда выйди и поговорим, — он подчеркнул особой интонацией последнее слово: — человек. — Извини, но это так не работает. — Ты играешь в прятки? — сухой, невесёлый смешок сорвался с бледных губ. Голубые глаза обвели местность, прятаться здесь было почти негде. Разве что паренёк успеет выбежать через чёрный ход лавки, освещённой переливчатыми вывесками, созданными чтобы завлечь к себе покупателей. Возможность не разбить нос, проходя мимо – крайне приятное дополнение к функциям. — Ты же понимаешь, что не сможешь меня переубедить. Это бесполезно! Я сосуд Михаила. Я нужен ему. Он в любом случае найдет способ прийти за мной, рано или поздно. — С чего ты решил, что я пришёл сюда переубедить тебя? Ангел поинтересовался, мягкими шагами приближаясь к месту, где прятался смертный. На что он только надеялся, сидя за мусорными контейнерами? Те, кого Небеса посылали его убить в былые времена, и то сообразительнее были, чем этот охотник. И что он только в нём нашёл? Ах, да, точно. Не он – Небеса. — Да как ты не понимаешь?! Мой брат теперь щеголяет рогатым, жаль только без хвоста с кисточкой. Мне нечего терять! Если твои хвалёные Небеса так хотят Великой Битвы Братьев, то пусть будет так. Это ведь ты втирал всю дорогу «пути Господни неисповедимы». Ты не можешь решать за меня! Когда Кастиэль остановился прямо напротив парня, лицо ангела не выражало ничего. Его голос был вкрадчив и тих, когда он наклонился к Дину, кладя руку на плечо стоящему напротив, на полусогнутых ногах. — Хочешь узнать зачем я здесь? Вместо ответа лишь неуверенный кивок. — Надеюсь, ты понимаешь, что так правильно. Я отдал ради тебя всё. И я это заберу. Тебе не следовало мешать мне... Удар. Головой об стену. Не так сильно, чтобы что-то смертельно повредить, ведь тогда Михаил мог просто воскресить тело и перенести, куда самому архангелу угодно и лишь оному известно. Это разрушило бы все планы Кастиэля. Опять. Впрочем, этого достаточно, чтобы охотник потерял сознание. Возможно, если бы ангел мог, то состроил бы болезненную гримасу, словно это его секундой ранее огрели по голове. Но вместо этого Бежевый Плащ обошёлся только словами: — Мне жаль, Дин. — Чёрство бормочет себе под нос извинения. — Отчасти... Нет, не жаль. Ему было совсем не жаль.