Тени
14 июня 2024 г., 00:07
Забирая одну жизнь,
Можно вернуть другую.
Жизнь — забавная штука, судьба, ее соседка, та еще затейница. По ее доброй воле, а может, вмешался кто позабористей, но вместо того, чтобы прийти в мир, нуждающийся в помощи, я в нем родился.
Учиться ходить, говорить, читать, писать, благо в этом мире этому учат, — это мы пережили. Из истории почерпнуть каких-либо уникальных или отличительных фактов не удалось — обычный мир, каких много. Это означало, что определить, где я нахожусь, не представляло возможным.
Оставалось только жить. Памяти в детской голове совсем не хватало, себя я осознал лишь к середине начальной школы, наблюдая за ветром в пролеске. В течение следующих лет память медленно, но мерно возвращалась ко мне, протискиваясь сквозь мировые щели. Но лишь основные события и наиболее яркие моменты, ведь ни одна человеческая голова не вместит в себя эоны истории…
Я легко мог культивировать свою энергию, если бы она была, взамен я ощущал лишь тлеющий уголек, который и поддерживал мою жизнь. С таким «великим» запасом я могу разве что призвать ветер, и то лишь благодаря природному сродству, если бы было что-нибудь, что могло бы меня подпитать…
Без сил и памяти я все еще оставался Хранителем Круга Ветра, так или иначе, раз я здесь, то мир определенно подвержен негативному воздействию, что в конечном итоге выведет меня на того, чья энергия совместима с моей, и с которым я смогу заключить контракт, я ведь смогу в этом теле?
Успокаивая себя, что совместимый кандидат найдется, и мне не придется проживать здесь жизнь, я окончил среднюю школу.
Нет, я вполне могу жить тихой и спокойной жизнью, это меня даже очень привлекает, однако от своей природы я ни в коей мере не могу избавиться. Хранитель остаётся Хранителем — существом вне мирового пространства, а значит, чужеродным для мира. Как бы я ни хотел сблизиться с людьми, увы, за свою школьную жизнь я не завел и одного приятеля. Радует, что тело держит меня в мире прочно, а то бывали случаи, когда меня выбрасывало куда подальше. Здесь следующий уровень — отношения с населением, возвращаясь к людям, со мной никто не ссорится, меня никто не пристает и не избивает, хотя прецеденты были, но благодаря все той же природе их память обо мне резко обнуляется, и сейчас не про невидимку, а про ту память, что отвечает за отношения. Для всех я остаюсь одноклассником, который существует где-то там, на задворках сознания.
Знаю, некоторые об этом мечтают, однако иногда это проявляется настолько патологически, что доходит до абсурда.
Таким макаром я дожил и пережил институт, получив высшее образование. Забавный факт: основные понятия оказались бесполезными, все науки пришлось изучать заново. Память играла со мной злую шутку даже здесь.
Параллельно с этим я искал людей с хотя бы немного совместимой энергией, она ощущалась хорошо, достаточно было пройти рядом, но все тщетно. Большинство людей были подвержены искажению — болезням общества, так сказать.
Если говорить научно, то представим шкалу, где энергия Хранителей, мира и некоторых сущностей — это ноль, то люди, подвергая себя искажению, отклоняются по этой шкале в положительную либо отрицательную сторону, причем обе из этих сторон ужасны: плюс ведет к распаду личности, а минус — к фанатизму. В очередной раз разочаровавшись в людях, откинул эту затею.
В таком темпе прошло несколько лет. Монотонная работа в офисе заволокла пеленой сознание, заставляя отдавать всё время целиком, оставляя лишь крохи на сон. Мысли о пробуждении всё теплились во мне, становясь далекой мечтой, отложенной на потом.
Больше всего огорчало, что я не могу ни с кем поделиться, большинство воспримет мою историю как бредни блаженного или человека, что очень хочет внимания. Единственный выход — держать всё в себе, любопытно, насколько меня хватит.
Очередная будняя неделя, ранний подъем — шесть утра. Нужно многое успеть. Сообразив на сковороде яичницу с сосисками и включив кофеварку, я привел себя в порядок в ванной.
За завтраком, как обычно, листая ленту новостей, взгляду не за что зацепиться, лениво переключил внимание на работающий телевизор, где ведущие изо всех актерских сил старались казаться бодрыми и энергичными и передать этот заряд бодрости всей стране, по крайней мере, пытались.
Покончив с завтраком и нырнув в рабочую одежду, я поплелся на работу, стараясь не заснуть на ходу.
Улицы города горели жизнью. Толпы людей мигрировали кто куда: родители, ведущие своих чад в сад, тех, кто постарше, в школу. Коллеги-зомби плелись на «любимую» работу.
Кабинет встретил меня летней духотой и затхлым воздухом — уборщица перед уходом наглухо закрыла все окна, откупорив их, я запустил поток горячего воздуха из духовки снаружи.
«Хоть проветриться», — подумал я.
Первым делом я заварил себе чай в литровой кружке — в такую жару нужно больше пить, а частое шипение чайника раздражало, поэтому литр чая — самое оно. Пока он заваривался, разобрал утреннюю почту.
Спустя несколько минут пришла коллега-начальник. В целом наш отдел состоял из семи человек, с которыми у нас складывались хорошие отношения, насколько это возможно в моем случае, что нельзя сказать про остальные подразделения и высшее руководство в целом — они нас недолюбливали тем сильнее, чем лучше я сближался с коллегами, моя карма играла с ними ту же злую шутку.
Это был долгий рабочий день, еще и к начальству в администрацию вызвали, сказители еще те, говорили-наговаривали, мол, какой я уникальный! Да настолько, что могу потянуть вдвое больше работы, чем выполняю сейчас! В общем, после визита «наверх» пропало всякое желание.
Возвращаясь в кабинет, я заметил, что вместо стены — дыра! Можно бы выйти на улицу, только вот второй этаж… И разрыв в пространстве, сквозь который в наш мир прорывались существа, покрытые темным туманом, словно состояли из него, на коже рук и ног имелись роговые наросты, словно чешуя. Они практически не отличались от людей, разве что ростом, и то лишь некоторые. Одеты они были кто во что: кожанки, плащи, кто вовсе в какие-то обноски.
«И чего им не сиделось на своей свалке?!» — сетовал я. Обидно было то, что я их знал — мусорщики, монстры теней, порождения темного мира, явно пожаловавшие в поисках жизненной силы. Вряд ли меня призвали только из-за них.
Коллеги собрались на краю обрыва и пялились на непрошеных гостей, но что те, облачившись в тень, мигом взлетели на наш этаж и уж было схватили зевак за горло.
Никогда не думал, что такая чернь будет мне полезна — я ощущал пульсацию в груди, где мой уголек понемногу превращался в пламя.
— Стойте на месте! — приказывал я, подходя ближе. Я попытался задействовать сигил перехода, что когда-то украшал мое тело. Рисуя его по памяти рукой, которую я прятал за спиной, дабы они не сразу раскусили мою задумку.
Поначалу на меня вяло реагировали, смеясь с человека, что пытается бороться со сверхъестественным существом. Благо мне хватило времени правильно исполнить сигил — он поддался лишь с пятой попытки.
Прямо передо мной раскрылась крупная четырехконечная печать, пройдя сквозь которую я смог перейти в форму, которую мусорщики очень хорошо помнили — форму вертигра.
Мое тело в один миг перестроилось, стало намного выше, телосложение мощнее — я предстал перед всеми в виде вертигра-альбиноса, облаченного в мантию, что отражала мое фазовое состояние.
— Ты! — дрожащим голосом делал шаг назад главарь этой шайки. — Что, чёрт возьми, здесь забыл Хранитель?! — вставал в стойку главарь.
— Это тебя не касается, — спокойно ответил я. — Что важнее, ты наглым образом вторгся на мою территорию! — я обнажаю клыки, демонстрируя презрение. Хоть я сейчас и в этой форме, сил все еще недостаточно, и любое сражение для меня сейчас — авантюра, а тени — довольно муторные противники.
— Я это, мы… Мы проверяли! Этот мир вообще всеми заброшен, тут никто не должен появиться! — оправдывался шалопай.
— Значит, плохо проверили! — рыкнул я.
— Послушай, — продолжал дрожать он. — Меня отправил отец, я не могу так просто уйти — меня изгонят! Но и сражаться с тобой я тоже не хочу, ведь тогда я тоже приду ни с чем, еще и если потеряю своих, то меня тогда…
— А мне-то какое дело до твоих проблем? — грозно глядел на него я, стараясь не терять марку. — У меня, знаешь ли, крайне хреновое настроение! — и это чистая правда, почти тридцать лет в этом мире словно в тюрьме, с этим ограниченным телом вместе с этими… людьми!
— Давай просто разойдемся! Мы здесь быстро закончим, а ты будто ничего не видел, ведь миру-то мы не навредим, мы же только за жизненной силой пришли! Зачем тебе эти люди, отчего беспокоиться о них? — его слова находят отклик во мне. — Мы ведь все изучали историю, это они погубили твой народ! — ярость накапливалась внутри, его слова правдивы, я не испытываю к людям большой любви. Знаю, что не стоит стричь всех под одну гребенку, но все же… — Зачем же ты их защищаешь?! — внутри будто все оборвалось, пересматривая эту страшную картину вновь и вновь в своих воспоминаниях — мой народ… Тела повсюду… Ни одного выжившего, кроме меня.
— Делай что хочешь, — смотрел я сквозь него, на что тот на радостях пролетел тенью сквозь меня, забрав часть энергии.
Такой развязкой я был совсем не рад, в одно движение я схватил тень за горло, медленно сдавливая его. Кряхтя и задыхаясь, он пытался безуспешно вырваться из мертвой хватки, попутно хватая ртом воздух. Протянув руку, я поднял одну бровь, призывая вернуть украденное.
«Ну и гадкий же способ передачи», — глядел я на выплюнутый белый шарик, наполненный моей энергией, раздавив который, мантия тут же впитала в себя недостающую часть.
Швырнув подонка в стену, в которой он отпечатался, я медленно подошел к нему.
— Кто позволил тебе прикасаться ко мне? — тихо сказал я. — Учти, вы мне не милее людей, если хочешь уйти отсюда и еще добычу прихватить, то игнорируй тех, кто хорошо ко мне относится. До остальных мне дела нет.
— Как скажешь, — кряхтел он.
И начался хаос. Тени летали повсюду, открывая все новые проходы. Крики в коридорах, на улице, но мне было все равно. Куча глаз в ужасе смотрела на меня.
— Надо бы вас вывести, — подумал я.
А что стоит выйти через главный вход, пройдя сквозь все здание, кишащее тенями? Хорошая идея, нет, лучшая!
