Blowing Smoke

Выпускать дым легко, а вот рассеивать его — нет. На самом деле, многое было именно так. Заварить кашу проще, чем расхлебать её. Выкопать могилу намного проще, чем выбраться из неё. Нимфадора — нет, Тонкс — затушила окурок своей последней сигареты. Конечно, она могла позволить себе купить ещё, не то чтобы она была бедной или что-то в этом роде. Но ей нравилось испытывать себя, видеть, как далеко она может зайти, когда в её жилах пульсирует жажда зависимости. Любить Флёр было во многом похоже на это. Всё началось довольно безобидно — Флёр окончила Шармбатон и переехала в Лондон, а точнее на площадь Гриммо. Орден позволил ей остаться там, боясь, что на неё нападут, если она будет одна. Но никто никогда не проговорился бы об этом, потому что не хотел, чтобы она узнала. Флёр ненавидела, когда люди сомневались в её способностях из-за её внешности, она была более чем способна постоять за себя. Тонкс знала это, Флёр знала это, но все остальные продолжали сомневаться в ней. Поэтому она «временно» переехала на Гриммо. То, что должно было стать постоянным местом жительства, превратилось во временное, поскольку Сириус и Ремус возобновили свои отношения, и, как выразилась Флёр, «понятия не имели, как использовать заглушающие чары!» И Тонкс взяла её к себе. Поначалу было неловко, но Тонкс бегло говорила по-французски благодаря своей матери, которая всё ещё придерживалась некоторых традиций чистокровных, а Флёр была чрезвычайно разговорчива на своём языке. Говорила в основном она, рассказывая Тонкс о себе всё, начиная с приключений в детстве и заканчивая отношениями со всеми, с кем она когда-либо встречалась. Тонкс просто откидывалась на спинку стула и кивала, улыбалась и время от времени шутила о себе. Флёр была слишком откровенна — то, что Тонкс обычно не находила привлекательным, но, чёрт возьми, не в этот раз. И дело было не в её красоте. Тонкс могла воспроизвести её в точности — так какое это имело значение? На самом деле её никогда не волновала чья-то внешняя эстетика, её привлекало внутреннее наполнение. То, как они смеялись, их любимый цвет, то, как они обращались с животными, — вот что имело значение. Флёр смеялась всем телом, громко, ужасно и беспечно. Её любимым цветом был не синий — она даже ненавидела его. Годы, проведённые в синей форме, всему виной, — объясняла она. Её любимым цветом был ярко-розовый — как твои волосы, — шептала она. Она любила животных, после войны мечтала о ранчо в сельской местности, полном спасённых животных, волшебных и немагических. Так что да, Тонкс довольно быстро прониклась к ней симпатией. И каким-то образом, по милости какого бы то ни было Бога, Флёр влюбилась в неё так же сильно. Но всё никогда не было просто, особенно когда за стенами их крошечной квартирки бушевала война. Только не тогда, когда спасение жизней всех людей легло на плечи шестнадцатилетнего подростка. Только не тогда, когда люди, которые были одной семьёй, громко выражали свою преданность друг другу. Но не Флёр и Тонкс, две высокие сильные женщины, которые не выносили никого вокруг, в том числе и друг друга. Так что было много ссор, слёз и криков во всю глотку. Тонкс уходила и спала на диване у Билла, а потом возвращалась домой с полными слёз глазами и извинялась. Каждый. Грёбаный. Раз. Потому что ни одна из них не была неправа, но и права тоже не была. Они просто были напуганы. И прошлой ночью они были напуганы, так что сейчас Тонкс шла в цветочный магазин на углу, чтобы купить те цветы, которые так любила Флёр. Флёр, конечно, ждала её. Она ждала её с букетом розовых французских тюльпанов, одетую в ту же одежду, что и накануне, с заплаканными глазами и текущими по щекам слезами. Она, не сказав ни слова, схватила Тонкс за ворот рубашки, втащила её через порог и поцеловала так, словно завтра уже не наступит. Потому что, насколько они знали, это было не так уж маловероятно. — Ты пахнешь сигаретным дымом, — прошептала она, прижав их лбы друг к другу и обхватив ладонями щёки. Может быть, они были напуганы, может быть, всё было неидеально, и, может быть, рассеивать дым было не так просто, как выпускать его. Но, чёрт возьми, оно того стоило.