букет полевых цветов

– Любит, не любит, пошлёт, поцелует... – бормочет Сынмин себе под нос, медленно обрывая лепесток за лепестком. Ромашка заканчивается на очередном «любит», но Сынмин только вздыхает, выкидывая стебель, и падает спиной на траву. – Так и что тебе не нравится? – искренне удивляется валяющийся рядом Феликс, но в сторону Кима даже не поворачивается: старательно плетёт венок из тех ромашек, до которых Сынмин ещё не добрался. – Неправда это всё, – бурчит Сынмин. И заклинание не сработало. И ромашки на этом поле неправильные, в книгах ведь не было указания конкретного вида. И вообще, Сынмин обсчитался. Нет, последнего точно не может быть, но вот всё остальное неправильное. И Феликс ещё рядом лежит такой счастливый и беззаботный, плетёт своему жениху венок даже не для какого-то ритуала или символа, а просто, потому что ему хочется. В глубине души Сынмину тоже хочется плести Джисону венки просто так – и он для этого даже научился бы их плести, – но на поверхности Джисон шумный и вызывает у Кима вибрирующее в груди раздражение и желание закатить глаза обратно к мозгу и больше никогда на этот мир не смотреть. Ну и, конечно, совершенно точно, абсолютно, Джисон его не любит. Игнорируя тихий смешок, Сынмин срывает ещё одну ромашку, чтобы это проверить.

***

Сильно-сильно жмурясь, Джисон надувает щёки и дует на одуванчик. Сидящий рядом Хёнджин сперва смеётся, а затем начинает фыркать и отплёвываться. Джисон открывает глаза и теперь уже хохочет сам, пока Хван стряхивает с лица и волос пушинки, пытаясь не смахнуть венок из ромашек со своей головы. – Ну что началось-то опять, – Хёнджин ворчит, потому что ему прилетает в лицо уже не в первый раз. Он даже отсел подальше, а всё равно не спасает. Джисон переводит взгляд на стебель одуванчика, растерявшего все свои пушинки, и вздыхает. – Что-то в этом твоём загадывании желаний не так, – отвечает Джисон и выкидывает стебель. – Либо твои ведьминские колдунства не работают, либо ты меня обманываешь. – Обманываю?! – Хёнджин складывает руки на груди и недовольно вздергивает голову. – Да как ты смеешь! Это ты что-то не так загадываешь! Но ворчит он больше для виду, и когда вместо ответного недовольного возгласа Джисон только грустно усмехается, всё желание поругаться тут же сходит на нет. – И что я неправильно загадываю? – спрашивает Джисон вроде как у Хвана, который снова подсаживается рядом, а вроде как и у самой вселенной. Луна серебрит пушистые одуванчики, превращая их в россыпь крохотных копий себя среди травы. – И что ты загадываешь? – интересуется Хёнджин, чуть наклоняясь, чтобы заглянуть Джисону в лицо. Хан мнётся, нервно кусает губу. Он много чего загадывает: чтобы мама с папой не болели, чтобы дождь не пошёл, когда они с друзьями пойдут устраивать пикник, чтобы не пришлось пересдавать экзамен, и всё, обычно, сбывается, даже не нужно развеивать одуванчики или просить помощи у кого-нибудь, вроде Хёнджина. Но Джисон уже с сотню раз загадал, чтобы Сынмин его полюбил. И вот, Хан уже настолько в отчаянии, что сидит ночью в одуванчиковом поле и не один, а вместо хоть какого-то знака, что желание не то что сбылось, а хотя бы загадалось, Хван получает пушинками в лицо. Хёнджин кладёт ладонь ему на коленку и Джисон понимает, что слишком сильно задумался. – Может, – медленно начинает Хван, так и не получив ответа, – оно не загадывается, потому что это уже сбылось? Джисон моргает, а затем удивлённо смотрит на друга огромными глазами и быстро-быстро мотает головой. Да нет, быть такого не может. Сынмин упёртый и упорный, погруженный в свои дела с головой, ему нет никакого дела до какого-то там Джисона. – Быть такого не может, – повторяет Джисон уже вслух и тянется ладонью к одному из несорванных одуванчиков, гладит пушинки пальцами. Хёнджин чихает.

***

– Глупые, дальше своего носа не видят, – бормочет Хёнджин. Феликс улыбается и кладёт голову ему на плечо. Они сидят на широкой качели, подвязанной к ветке старого дуба. Ниже по пологому склону, где заканчивались редкие деревья и начиналось почти бескрайнее поле, Джисон и Сынмин запускали самодельных воздушных змеев. – Немного неуверенные, только и всего, – Феликс играется с их сплетёнными пальцами и жмурится, когда Хёнджин оставляет поцелуй в его волосах. – Не всем же быть такими очевидными. – Эй, скажи ещё, что тебе это не нравится, – дурачится Хёнджин. – Нравится, – тихо отвечает Феликс, а затем едва сжимает их пальцы. – Просто хочу, чтобы они тоже были счастливы. Ветер слабеет и, чтобы змей не упал, Джисон срывается с места. Сынмин кричит ему вслед, и Хан оборачивается, спотыкается и теряется в траве. Сынмин срывается к нему, и Феликс тоже дёргается вперёд, но Хёнджин крепче стискивает его ладонь, останавливая. – Вот пусть сами себя и осчастливливают.

***

Джисон замечает, как стихает ветер и, не думая ни секунды, срывается с места, в надежде, что тогда змей продержится ещё чуть-чуть. – Ты что делаешь?! – Сынмин как будто бы даже звучит обеспокоенно, но ветер свистит у Хана в ушах и, возможно, ему кажется. – Что, боишься, я выиграю? – Джисон кричит в ответ и хочет обернуться, чтобы состроить рожицу, но спотыкается, падая в траву. Змей медленно планирует вниз и падает где-то рядом, пока Хан лежит и смотрит на голубое в редких облачках небо. Немного похоже на поле одуванчиков. Совсем чуть-чуть. – Дурак, – говорит Сынмин совсем рядом и опускается около Джисона, оглядывая его. – Мы даже не спорили. – Какая досада, – отвечает Джисон. – С другой стороны, мне же лучш–ш-ай-яй-яй, больно же! Сынмин убирает ладонь с разбитой коленки, которую только что отряхнул от земли, и дует на ранки. – Извини, – Сынмин аккуратно касается коленки губами, а Джисон забывает, как дышать. – Поболит и пройдёт, схожу к ребятам, может у них есть аптечка. Джисон чувствует, как распирает изнутри дурацкими чувствами, Сынмину совершенно ненужными, но хватает его за руку быстрее, чем успевает подумать. – Стой! – под вопросительным взглядом Сынмина трепещущее чувство пытается спрятаться обратно, но Джисон тыкает себя пальцем в нижнюю губу. – Я ещё вот тут ударился, очень-очень болит, посмотри, пожалуйста. Ким смотрит на него с явным сомнением в том, не ударился ли Хан ещё и головой, но всё-таки двигается поближе, берёт лицо Джисона в ладони и осматривает. – Мм, вроде не... А, хотя да, – говорит Сынмин и целует Джисона. Хотя, скорее просто мягко касается его губ своими, но Джисон чувствует, как бешено колотится собственное сердце и как холодеют от нервов кончики пальцев Сынмина и улыбается. – Может, ещё разок? Для профилактики, – предлагает Джисон, когда Сынмин отстраняется. Тот закатывает глаза, но совсем не против ответить на поцелуй, когда Джисон валит его в траву. Феликс научит Сынмина плести венки из одуванчиков.

19.02.2024