Из вороньих яиц голуби не вылупляются

      Рейвен, проснувшись от ощущения, что ее трясут, пришлось вылезти из спального мешка, ступив на холодный пол, тонкий коврик почти не мешал чувствовать мелкий гравий под их палаткой. С шеста, поддерживающего палатку, в центре свисал потухший фонарь, палатка освещалась только лучами солнца, проникавшими через дверь. Внутри палатка была завалена вещами брата и сестры. На стороне Кроу лежали неаккуратно сложенная одежда, несколько старых книг и небольшая коллекция безделушек, которую он собрал за это время. На стороне Рейвен все было более организованно, по крайней мере, ее оружие — кинжал, короткий тренировочный меч и лук с колчаном стрел — были аккуратно разложены.       — Черт возьми, Кроу! — возмущено посмотрела Рейвен на своего брата, возвышающегося над ней.       — Вставай, соня. Мама с папой уходят, — улыбнулся он ей, смотря сверху вниз, прежде чем взвизгнуть, когда ему пришлось быстро отскочить в сторону, уворачиваясь от ее попытки пнуть его в голень.       Кроу был выше своей сестры, что раздражало ее, несмотря на его худощавое, пусть и спортивное телосложение. Его лицо выделялось высокими скулами и волевым подбородком, что придавало ему выражение спокойной сосредоточенности. Его черные волосы были коротко подстрижены и постоянно взъерошены, что придавало ему, как говорила мама, суровый шарм. Пронзительные янтарные глаза, проницательные и наблюдательные, часто скрывали в себе искры озорства. На нем была темно-зеленая туника, плотно облегавшая его фигуру, коричневые брюки и крепкие, поношенные ботинки. Его одежда была в беспорядке и покрыта пятнами грязи, он явно уже чем-то занимался ранее утром. Талию стягивал кожаный пояс, на котором висели ножны для его личного маленького кинжала, подарок на последний день рождения.       Рейвен с трудом поднялась на ноги, слегка поежившись, когда отряхивала пыль со своей ночной рубашки, уже потихоньку наступала осень, и по утрам теперь всегда было холодно, если ночью гас огонь.       — Какая разница, — тихо проворчала Рейвен.       Кроу закатил глаза, когда она быстро стянула с себя ночную рубашку и бросила ее в кучу одежды рядом со спальником, прежде чем порыться в одной из почти переполненных сумок, в которой находилась ее одежда.       Рейвен натянула толстые носки и ботинки на высокой подошве, она очень гордилась тем, что была выше всех ровесниц в племени, за исключением Дылды Лиз, которую, несмотря ее рост, как решила Рейвен, нельзя было считать на самом деле высокой, потому что старшая из близнецов могла легко победить Лиз в драке. Всего месяц назад они тренировались в центре лагеря, и Лиз сдулась после всего одного легкого тычка в лицо. Что за нюня!       Длинные темные волосы девочки обычно были распущенными, намеренно демонстрируя ее презрение к заботе о внешнем виде, но сегодня она быстро перевязала их кожаной лентой. Те редкие случаи, когда ее мать находила время заплести волосы дочери в большую замысловатую косу, Рейвен не ценила, считая их пустой тратой времени. Зачем заморачиваться? Все равно все растреплется, — ворчала девочка, закатывая глаза. Но в глубине души ей нравилось внимание и ощущение аккуратной косы на спине, даже если она никогда не признается в этом слух. Попытки матери придать ей презентабельный вид казались ей небольшим бонусом, который она нехотя ценила. Тем не менее, девочка предпочла бы потратить это время на драки или тренировки, пусть и пачкаясь, но доказывая, что она больше, чем обычное симпатичное личико.       Рейвен быстро накинула на себя красную куртку без рукавов, которая подчеркивала ее стройные руки, и черные брюки, которые позволяли легко двигаться. Ее одежда была простой, но практичной.       Несмотря на свое показное раздражение, Рейвен была рада, что Кроу разбудил ее, слишком часто их родители уходили в рейд, не говоря им, когда они вернутся, и это всегда выводило ее из себя       Кроме того, — подумала она, выходя из палатки, — Маме всегда нравится, когда я встречаю их у ворот деревни, когда они возвращаются, и я могу всегда перебирать добычу раньше Кроу, который редко утруждал себя долгим ожиданием на холоде.       Бран и Вен, их отец и мать, ждали прямо у входа в палатку. Вен заканчивала подтягивать свою броню, чтобы она плотно сидела на ее фигуре. На ней были кроваво-красные перчатки, закрывающие руки до плеч, трофеи, которые мама нашла во время одного из рейдов и стала носить постоянно после того, как Рейвен случайно назвала их крутыми.       Стоянка племени располагалась в долине, окруженной густыми лесами и скалами. Их лагерь представлял собой скопление палаток и грубых деревянных конструкций, беспорядочно расположенных вокруг центрального очага. Дым от утренних костров смешивался с утренним туманом, создавая туманную завесу над лагерем. Бандиты и члены их семей уже встали и готовились к выполнению дневных работ, их грубые голоса и смех сливались со звуками природы.       Бран, высокий и сильный, с темными волосами, в которых была едва заметная седина, был одет в одежду темно-зеленого и коричневого цветов, на его плечи был накинут черный плащ из волчьей шкуры. На его лице, обветренном и мужественном, виднелись шрамы, оставшиеся после жестоких схваток. Большой топор с замысловатой резьбой на своей рукояти и смертоносно заточенным лезвием был прицеплен к его спине, что свидетельствуя о его силе и мастерстве в бою. Вен, выглядевшая немного моложе Брана, была одета в темно-красное и черное, ее красные перчатки резко контрастировали с несколькими маленькими черными сегментами доспехов, которые на ней были. Она все еще чувствовала себя неуютно в новых доспехах, но всякий раз, когда она видела себя в зеркале, одетую в броню, в ее глазах вспыхивала гордость. Ее лицо, обрамленное волосами цвета воронова крыла, было суровым и в то же время красивым. На бедре у нее висел меч кукри, изогнутое лезвие которого угрожающе поблескивало в утреннем свете.       Мама, заметив, что она выходит из палатки, улыбнулась и подтолкнула Брана к ней. Рейвен, чувствуя себя немного не в своей тарелке, пробурчала:       — Вы собирались уйти, не попрощавшись?       Бран усмехнулся.       — Мы думали об этом.       — Хорошо, что я встала раньше, — ответила девочка все еще раздраженным тоном. Затем ей в голову пришла мысль. — Когда вы вернетесь? И как думаете, на этот раз найдется что-нибудь стоящее?       Вен переглянулась с Браном.       — На этот раз это далекая деревня, Рейвен, — сказала Вен, смягчая тон. — Мы не знаем точно, когда вернемся. Это может занять больше времени, чем обычно.       — Но деревня хорошо отстроена и процветает, — добавил Бран. — Есть хороший шанс, что мы найдем что-нибудь интересное. Может быть, даже какие-нибудь сокровища, которые стоят того, чтобы тащить их с такой дали. — Он лениво повернулся к Кроу. — Может быть, что-нибудь для нашей маленькой шайки и для дома.       В этот момент капитан бандитов, дородный мужчина по имени Келлан, окликнул Брана и Вен, давая понять, что пора уходить. Келлан был мускулистым мужчиной с седеющей бородой и шрамом поперек левого глаза. За плечом у него висел массивный боевой молот, а рядом с ним — винтовка, вид которых вселял страх в сердца многих жителей деревни. Властный вид Келлана подчеркивался его холодными глазами, которые всегда цепко осматривали местность, в его голосе звучала властность, его уважали даже самые наглые бандиты.       Бран обменялся быстрым кивком с Келланом, прежде чем снова повернуться к близнецам и хрипло сказать:       — Мы не знаем, сколько времени все займет, так что не ждите нас. Приготовите себе ужин сами, а пока у вас должно остаться немного каши, если твой брат еще не все съел.       Затем Бран быстро и грубо попрощался с Рейвен, задержав руку на ее плече чуть дольше, чем она сочла нужным.       — Рейвен, защити своего брата, — твердо сказал он. Кроу закатил глаза, явно раздраженный. Рейвен слегка улыбнулась.       Вен так же резко, но с оттенком нежности, взъерошила волосы Кроу.       — А ты, Кроу, береги свою сестру от неприятностей, — напутствовала она ему. Кроу с усмешкой отмахнулся от ее руки, но теплота в его глазах выдавала его удовольствие от ласки, и теперь настала его очередь нагло улыбнуться сестре, а девушке закатывать глаза.       Вен помахала на прощание рукой, когда она с мужем вместе с группой примерно из двадцати человек направились к воротам в крепкой деревянной стене лагеря, лавируя между деревянными лачугами и большими палатками, постройки становились все меньше по размеру и хуже по качеству, чем дальше они были расположены от центра лагеря. Бран и Рен исчезли за воротами в утреннем тумане, голоса рейдеров затихли.       Последнее, что смогла услышать Рейвен, были рассуждения Келлана о том, что эта деревня даст богатую добычу, поскольку она была хорошо укреплена, но не смотря на это ей все равно придется пасть, как и любой другой.