Princes and Pickpockets | Принцы и карманники

Казалось, что у Роди Соула множество скрытых талантов. Его уличные навыки впечатляли, хотя поначалу и были препятствием для Изуку, и он был поражен тем, как многому Роди научился сам, учитывая, как долго он был один со своим братом и сестрой. Почему-то он не ожидал, что пение станет еще одним навыком, который можно добавить в репертуар Роди. Он разбудил Изуку утром в день рождения Роро и жестом пригласил его в комнату, весь растрепанный, с растрепанными волосами и в мятой пижаме. Пино уже сидела у него на плече, тихо воркуя, как будто знала, что ей нужно вести себя тихо. Вернувшись в комнату, Лала уже сидела в постели, потирая глаза, прогоняя сон, с мягкой и ошеломленной улыбкой на лице. Затем голос Роди прорезал предрассветную туманную утреннюю тишину. Это был низкий скрипучий звук, хриплый со сна, но ровный. Он улыбнулся, произнося эти слова, и Лала присоединилась к нему через несколько слов, ее голос был легким и беззаботным. Когда Роро зашевелился и выпрямился, Пино начала щебетать мелодию песни. Роро ухмыльнулся и потер глаза, его волосы странно встали дыбом. Роди и Лала запели немного громче, теперь, чтобы не пугать именинника, что придало праздничной песне новое ощущение радости и головокружения, заставившее Изуку улыбнуться. Когда песня закончилась, Роди со смехом заключил своего младшего брата в объятия и искренне сказал: — С днем рождения, малыш. — С днем рождения, Роро! — Сказала Лала, прижимаясь к спине брата. Изуку мог видеть широкую улыбку Роро между ними, его глаза были плотно закрыты, когда он уткнулся носом в объятия. Это зрелище вызвало у Изуку шквал эмоций, в которых он не мог полностью разобраться. Любовь, которую эти братья и сестра питали друг к другу, была ощутимой, прекрасной, и Изуку не думал, что когда-либо видел что-либо подобное. Он видел все виды любви — между друзьями, между родителем и ребенком, между влюбленными, связанными душами — но это так отличалось от всего, что Изуку доводилось видеть. Счастливое щебетание Пино, порхавшей вокруг Роро под ту же мелодию, что и праздничная песня, отвлекло Изуку от его мыслей. Изуку просиял, когда Роро посмотрел на него с застенчивой улыбкой. — С днем рождения, Роро. Я очень рад помочь тебе отпраздновать этот год, — сказал Изуку, не желая портить их момент. — Я тоже взволнован, — искренне сказал Роро. Он посмотрел на Роди широко раскрытыми глазами. — Мне все еще нужно ходить в школу? — Э, да, приятель, — сказал Роди, слегка наклонив голову. — Что за дела? Ты никогда не хотел пропускать школу. — Да, но это почти весь мой день, — простонал Роро. — Можно мне тоже пропустить? — Спросила Лала. — Никто из вас не прогуливает, — строго сказал Роди, хотя на его губах появилась веселая улыбка. — Давай, поднимайся и нападай на них. Ты знаешь, что делать. Давай, Мидория. — Роди взъерошил волосы Роро и встал, чтобы вывести Мидорию из комнаты. — Я виню тебя, понимаешь? — сказал он. — Винишь меня в чем? — Немного испуганно спросил Изуку. Пино облетела вокруг его головы, прежде чем устроиться в волосах Изуку со счастливым воркованием. Роди пошел на кухню и достал из холодильника сковороду и еще что-то. — Я думаю, они хотят пообщаться с тобой и послушать еще истории, — сказал Роди. — Ты оказываешь плохое влияние, герой. — Что… я не… я имею в виду, я никогда не хотел… Роди прервал его веселым смехом, выкладывая маленькие тестообразные спиральки на сковороду. — Расслабься, это шутка, — сказал он. Изуку прочистил горло и проигнорировал смущение, залившее его щеки, подойдя и заглянув через плечо Роди. — Что ты готовишь? — спросил он. — Булочки с корицей, — сказал Роди с усмешкой. — Они тебе понравятся. И, конечно, Роди был прав. Булочки с корицей были сладкими, пышными и теплыми, посыпанными аппетитными белыми конфетами, от которых Изуку облизал пальцы, когда доел. Роди только покачал головой с нежным смешком и поторопил детей выйти за дверь с их рюкзаками. Лала быстро отступила назад, налетев на Изуку и обвив его руками. — Увидимся позже, Мидория! — сказала она. — Спасибо, что составил компанию Роди! Изуку обнял ее в ответ, немного удивленный тем, насколько искренним было ее объятие. Когда она отпустила его, Роро заменил ее, попрощавшись с широкой улыбкой. Изуку улыбнулся им, внутренне гудя от головокружения момента. Роди проводил их взглядом, когда они уходили. Он все еще улыбался, но между его бровями залегла непроницаемая морщина. Когда он оглянулся на Изуку, тот казался… подавленным или задумчивым. Но затем он улыбнулся чуть шире и помахал рукой. — Скоро вернусь, герой. Оставь мне булочку с корицей, ладно? — Изуку кивнул, но Роди уже закрыл дверь, и он слышал, как Роди разговаривает со своими братьями и сестрами, их голоса становились все отдаленнее, пока они шли к автобусной остановке. Возвращение Роди не заняло много времени, и как только он вернулся, они приступили к работе. Они прибрались в трейлере только для того, чтобы устроить беспорядок, работая над декорациями. Изуку добавил хитрость к своему мысленному списку навыков Роди. Он знал, что умеет шить и сшить наряд — почти готовый костюм эльфа, висящий в гостиной, был тому доказательством. Но видеть, как он собирает вещи со всего трейлера и переделывает их, неустанно украшая трейлер, было чем-то совершенно другим. Консервные банки превратились в ракеты, чему Роро научил Изуку. Изношенные бумаги были превращены в разноцветные, пушистые сферы, которые Роди развесил по гостиной. Роди назвал их планетами. Пока они работали над декорациями, постепенно превращая трейлер в красочную галактику, Изуку обнаружил, что его переполняет все больше вопросов. — Роди? — Гул донесся оттуда, где Роди стоял на стуле, развешивая гирлянду вырезанных звезд. — У тебя есть друзья? На мгновение стало тихо, достаточно тихо, чтобы Изуку вздрогнул, услышав хлопанье крыльев Пино, которая покоилась на плече Роди. — Э-э, нет, — сказал он. — Никогда по-настоящему не общался с людьми моего возраста после того, как все рухнуло. И я не… знакомлюсь с лучшими людьми, пока работаю. — Он пожал плечами, вздохнул и спрыгнул со стула. — На самом деле они мне не нужны. Изуку нахмурился, выражение его лица стало недоверчивым, но Роди этого не заметил. — Каждому нужны друзья. Или кто-то, с кем можно быть рядом. — У меня есть брат и сестра. — Кто-то, на кого можно опереться, — уточнил Изуку, выгнув бровь. — Будь то друг, партнер или наставник. Я имею в виду… разве это не одиноко? — Он мог сказать, что начинает касаться чего-то, чего не должен был касаться, и он мог видеть, что самообладание Роди пошатнулось, но Изуку ничего не мог с собой поделать. У него была глубочайшая потребность понять Роди, как и почему он жил так, как жил, пытаясь понять, как ему удалось многому научиться самому и оставаться таким добрым, несмотря на все, через что ему пришлось пройти. Должен был быть кто-то еще, кто видел все это в Роди. Не могло быть, чтобы он так долго был один, не могло быть, чтобы ему никогда не был нужен друг. — Я прекрасно справляюсь сам. Я прекрасно могу за себя постоять, — сказал Роди, его голос звучал отрывисто, когда он начал нанизывать следующий набор звездочек. — Мне не нужны отвлекающие факторы. Кроме того, люди на самом деле не понимают, каково это — растить своих братьев и сестер. У вас нет такого же свободного времени или … — Он закатил глаза и отмахнулся от собственных слов, прежде чем натянуть на лицо улыбку. — Твои вопросы довольно напряженные, ты знаешь об этом? — Прости, — тихо сказал Изуку, все еще глядя на Роди. Он позволил словам эхом отдаться в его голове. — Кто этого не понял? — Что? — Ты сказал, что люди не понимают, на что это похоже. — Изуку наклонил голову. — Так кто же этого не понял? Роди поднял глаза, встретившись взглядом с Изуку. В них была едва уловимая буря, несмотря на то, что на остальных чертах его лица читался шок. Пино начал покусывать его за ухо и ворковать. — Это не важно, — наконец сказал Роди. Изуку скрестил руки на груди. — Я думаю, что важно, — сказал он. — Потому что этот человек заставил тебя думать, что тебе лучше без друзей, и, честно говоря, это неправда. Тебе не обязательно быть одному. Ты этого не заслуживаешь. Люди не могут просто прожить свою жизнь, не нуждаясь в чьей-либо помощи, и да, замечательно, что ты так долго справлялся, но… — Хорошо! — Перебил Роди. — Хорошо, пожалуйста, прибереги речь героя для моего блага. -Он вздохнул и продолжил нанизывать нитку, избегая взгляда Изуку.- «Однажды я встретил кое-кого. В самом начале моей карьеры карманника. Друга. Через некоторое время — чуть больше, чем друга. Ничего не вышло, поэтому они окунулись, и все тут. Люди мимолетны, они приходят и уходят, так устроена жизнь. Но у меня есть свои приоритеты, и друзья — не один из них. Изуку подошел к Роди, осторожно убирая звездочку, несмотря на его протесты. — Ты хочешь, чтобы я задал миллион вопросов, или ты хочешь рассказать мне историю правильно? Я знаю из первых рук от Роро и Лалы, что ты рассказываешь истории гораздо лучше. — Это не имеет значения… — Меня бы здесь не было, если бы не мои друзья. Ради моей мамы. Моих наставников… — Изуку пожал плечами. — Я знаю, что такое одиночество, Роди, и это неприятно. Это не то, с чем можно просто смириться. Я знаю тебя всего несколько дней, но… Я знаю, что ты не заслуживаешь так долго испытывать это одиночество, даже если сможешь с ним справиться. Так что это важно. Это важно для меня. Роди уставился на него, буря в его глазах утихла. Изуку не был уверен, что он искал, но спустя долгое время Роди закрыл глаза и обреченно вздохнул. Он схватил Пино, погладил ее по голове и не сводил с нее пристального взгляда. — Сначала было грязно. Тяжело, — сказал Роди. — Честно говоря, Мидория, это было дерьмово. Мне было двенадцать, я был напуган, я понятия не имел, как самостоятельно заботиться о детях. Я нянчился с ними, да, но… все действительно по-другому, когда все зависит от тебя. — Он на мгновение замолчал, когда Изуку занял место рядом с ним. — Сначала я просто сидел на оживленных улицах, выпрашивая деньги. Я нашел Пино, когда кто-то пытался бросить ее с поврежденным крылом на обочине улицы, и… Я имею в виду, я знал, что мы точно не могли позволить себе домашнее животное, но я знал чувство… просто быть брошенным на произвол судьбы. — Он почесал подбородок Пино. — Сначала я научил ее простым трюкам, чтобы заставить Роро и Лалу улыбнуться. Когда она стала по-настоящему хороша, мы выступили на улице, что принесло больше денег, чем когда я просто просил. Он сделал паузу, пропуская Пино на стол, но она только чирикнула и коротко взмахнула крыльями. — Была одна улица, на которую я ходил, с шикарной частной школой на углу. Огромные заборы и отглаженная униформа, шоферы, подвозящие детей, что-то в этом роде. — Он улыбнулся, этот озорной и лукавый. — Они заплатили столько денег, чтобы похвастаться тем, что учатся в лучшей школе, но они были такими глупыми. Их можно было водить за нос, рассказывать им что угодно, и они выкладывали деньги. Не знаю, было ли это потому, что для них это были глупые перемены, или потому, что они ненавидели своих родителей, или им так наскучила их жизнь, что они думали, что ведут себя бунтарски, но … Я обманом выманил у них целую кучу вещей. Мне тогда было около четырнадцати, но я всегда был высоким для своего возраста, поэтому старшеклассники думали, что я один из них. У Изуку было полно вопросов для разъяснения. Роди упоминал много вещей, с которыми он не был знаком, но он не хотел прерывать поток, который Роди обнаружил теперь, когда он заговорил. Поэтому он кивнул и понадеялся, что сможет собрать воедино все, чего ему не хватает. — Я всегда стараюсь не задерживаться слишком долго на одном месте, стараюсь оставаться незаметным, и по большей части мне это удавалось. Богатые люди на самом деле не обращают внимания. Я обманул одного парня примерно три раза за один месяц. — Обманул их? — Спросил Изуку, не в силах сдержаться. Роди поморщился. — Разные вещи. Сломанные телефоны в блестящих коробках, газированная вода вместо алкоголя, эти… действительно отвратительные конфеты, которые я всегда покупал в круглосуточных магазинах как какой-нибудь возбуждающий наркотик. Что-то в этом роде. — Изуку поморщился и неловко поерзал. — Послушай, мы с братом и сестрой жили в переулке, и на скудное пособие какого-то тупоголового богача нас кормили четыре дня. Это было дерьмово? Да. Но мне было все равно. И я не жалею об этом. Изуку закусил губу и кивнул. — Это просто… да, я знаю. Продолжай. — Ну, кто-то все-таки обратил внимание. Я только что продал чай, который налил в прозрачную бутылку в качестве нового андеграундного модного протеинового напитка, какому-то придурку, и я обернулся, а он был… просто там. Уставился на меня. На нем была форма, так что я понял, что это парень оттуда. Он сказал, что я продал его брату такой же напиток и выдал его за итальянское виски. Но он даже не рассердился, он просто улыбнулся мне. Потом он просто ушел. Когда я увидела его в следующий раз, у него была сумка с телефонами и планшетами. Сказал, что это плохие прототипы, и я мог бы… — Роди, ты используешь много терминов, которых я не знаю, — беспомощно сказал Изуку. — Итальянские виски? Прототипы? Роди прищурился, еще раз изучая выражение лица Мидории. — Технология. То, что ты продолжаешь считать магией. Его отец делал такие штуки, но те, которые не работали или имели какой-либо изъян, были выброшены. — Значит, он отдал их тебе на продажу, как будто они действительно работали, — заключил Изуку. — Да. Он даже не попросил урезать мне часть денег, он просто… дал мне больше вещей на продажу. Я спросил, почему он в конце концов помогает мне, и он сказал, что… он был заинтригован. У меня были деньги на лучшую одежду, у меня наконец-то появились сбережения, мне просто нужно было искать жилье, но кто, черт возьми, собирался дать четырнадцатилетнему подростку-э-э… контракт на жилье? — Роди снова начал работать над «звездами», возможно, чтобы было чем заняться, а Изуку помогал ему не запутывать струны, пока он продолжал слушать. — Он начал показывать мне разные места, куда можно пойти, как обмануть больше людей. И мы начали узнавать друг друга получше. Ему было пятнадцать, и он только начал ходить в школу. Он сказал, что ненавидит ее и что ему все это наскучило — его родители, школьные программы, люди в ней. Роди слегка усмехнулся. — Это была такая фраза, но я был ребенком, и… Я потерял всех своих школьных друзей, так что… Я был взволнован. Мы тусовались вдали от школы, и он покупал все это барахло. Я годами не ел мороженого, пока он нам его не купил. Однажды он даже затащил меня к себе домой и сказал, что я могу взять любую одежду, какую захочу. И гулять с ним, что ж.… Я чувствовал себя нормальным ребенком. Мне было весело. Кто-то был на моей стороне. Изуку начал беспокойно ковырять ногти, чувствуя, что приближается какой-то сдвиг. Этого человека не было в жизни Роди, и он доказал ему, что людям нельзя доверять, но Изуку понятия не имел, чего ожидать. Он боялся за эту более молодую версию Роди. — Ему было скучно, — тихо сказал Роди. — Ненавидел своих родителей и, вероятно, думал, что он бунтует. — Он стиснул челюсти. — За исключением того, что он не заплатил мне за сломанный телефон или поддельный алкоголь. Для него я был развлечением. Я был контрабандой. Он произнес речь о том, какой я для него настоящий и что во мне есть глубина, а затем поцеловал меня. И какое-то время это было приятно. Он даже встретил Роро и Лалу, и он был… милым, я думаю. Потом Роро стало… по-настоящему плохо. Лала так быстро перерастала свою одежду, и становилось холодно … Я не знаю, о чем я думал, но я был… молод, и я решил, что нравлюсь этому парню, и он уже помог мне, и если он имел в виду то, что сказал, если у него были средства, то… — Конечно. Он должен был помочь тебе, верно? — Спросил Изуку. — Кров, или одежда, или лекарства? Роди ухмыльнулся, но это была холодная, пустая улыбка, которую Изуку абсолютно ненавидел. Он ненавидел то, что это означало. — Он дал мне немного денег, чтобы я отвез Роро к врачу. Но когда я упомянул лекарство, он ничего не предложил, просто сказал, что надеется, что Роро станет лучше. И когда я попросил какую-нибудь запасную одежду или помочь найти для них что-нибудь потеплее, он сказал, что это не его обязанность. Вот тогда и начались настоящие карманные кражи. Я был в отчаянии, Мидория. Роро был несчастен и напуган, а Лала была такой маленькой, и я не знал, что… — Его рука на столе сжалась в кулак. — Я украл лекарство. Я крал деньги отовсюду, просто чтобы наскрести детям на одежду. Пытался украсть банку с чаевыми из «Стэнли». — Роди тихо рассмеялся, вставая, чтобы повесить звезды. — Так я с ним и познакомился. Наверное, я выглядел довольно жалко, потому что он не поднимал особого шума. Просто сказал, что если мне нужны деньги, я должен их заработать. Он немного промолчал. — Так начались концерты. И благодаря деньгам, полученным от этих работ, и благодаря Стэнли, я смог получить этот трейлер. Как только это было улажено, я пошел искать своего предполагаемого парня в школе. Я подумал, что да, он был придурком, но, может быть, он хотя бы хотел знать, жива ли я. — Роди отряхнул руки и, снова встав со стула, подошел к Изуку. — Он сказал, что рад, что со мной все в порядке, но у него действительно нет времени разбираться со всем моим багажом. Что, хотя он и хотел помочь мне, он не подписался на детей, что у него и без того хватало забот, чтобы брать еще троих человек. — О, Роди… Роди покачал головой. — В ту секунду, когда он произнес имена Роро и Лалы, то, как он это сделал… — Его рот скривился в улыбке. — Я знал, что он ушел из моей жизни навсегда. Тем не менее, нанес довольно хороший удар. Он выиграл бой, но… Во время этого я украл его бумажник, на его деньги купил столько, сколько смог, для себя и детей, прежде чем он аннулировал карточку, и меня даже ни разу не поймали, потому что он так и не удосужился узнать, откуда я. С тех пор я держался подальше от этой части города. — Роди пожал плечами. — Я знаю, что с этим нелегко справиться. Я знаю, что мои обязанности больше и интенсивнее, чем у обычного подростка. Я — комплексное предложение. Люди не хотят иметь с этим дело. И я больше не жду от них этого. И все это сейчас? Я сделал это сам. Так что нет, Мидория, мне не нужны друзья, которые только и ждут, чтобы уйти, когда поймут, как это тяжело на самом деле. — Не все такие, как он… — У меня нет времени разбираться в людях, Мидория. — Он обратил свое внимание на стопку незаконченных декораций. — Я в порядке, герой. Не беспокойся о моем спасении. А теперь пошли, нам нужно покончить с этим, прежде чем мы займемся детьми. И ты ограничил количество вопросов на сегодня. Изуку кивнул и присоединился к нему, ожидая инструкций о том, куда поместить следующую цепочку звезд. Поработав некоторое время, Изуку откашлялся. — Роди. — Больше никаких вопросов, Мидория, — сказал он игривым певучим голосом. — Я знаю. Я просто хотел сказать… Я считаю тебя другом. И я действительно хотел бы быть твоим тоже. Багаж и все такое. Роди замер, только чтобы подпрыгнуть и воскликнуть, поднеся палец ко рту. — Ой, — пробормотал он. — Я… Э-э… спасибо, Мидория. Я… Гм. — Все в порядке. Когда будешь готов. — Он взял иглу из рук Роди и начал нанизывать планеты, чтобы развесить по дому. — Куда ты хочешь это повесить? Роди с выражением облегчения на лице позволил разговору прекратиться. Они вернулись к украшениям, хотя Изуку был переполнен негодованием из-за Роди. Он надеялся, что Роди поймет, что в мире есть хорошие люди, люди, готовые сражаться с монстрами на твоей стороне, желающие изучить все твои нюансы и принять их, и даже, как он надеялся, готовые пересечь все миры, чтобы найти тебя. Роди заслужил это. Вскоре все основные декорации были на месте, и Роди начал работать еще над одной вещью. Изуку с любопытством наблюдал, как Роди разрезал большую банку, проделал в ней отверстия, прежде чем отрезать одну сторону. Он продел бечевку через другой конец, завязав узел изнутри. Изуку заметил, что у Роди была привычка сгорбиться и кусать губу, когда он был сосредоточен, его взгляд был сосредоточен на том, что он делал, а между бровями появлялась решительная складка. — Что это? — Спросил Изуку, когда понял, что Роди делает ракету из жестянки, которую он подвесил к светильнику. Веревка, удерживающая его, была длинной, что позволяло ему немного возвышаться над обеденным столом. — Ты увидишь, — сказал он. — Я не могу показать тебе сейчас, слишком ярко. Изуку приподнял бровь. Он посмотрел в окно, где ярко светило солнце. Было все еще холодно, о чем Изуку догадался по легкому конденсату на стекле. — Не пора ли забрать детей? Роди замер и повернулся, чтобы посмотреть на часы. — Черт. — Он прижал руку к голове. — Мне все еще нужно купить торт, а я даже не начинал готовить обед… — Ты получишь торт, — сказал Изуку. — Я заберу детей. Мы можем найти что-нибудь перекусить, пока ты не вернешься. Потом мы все сможем помочь с обедом. — Он ухмыльнулся, надеясь успокоить Роди. Он был слишком сосредоточен и весь день работал над декорациями. Изуку не был уверен, во сколько он лег спать прошлой ночью, но под его глазами залегли усталые морщинки, а более заметные веки выдавали его истощение. — Ты здесь не один, Роди. Позволь мне помочь. Роди поколебался, прежде чем тихо вздохнуть и кивнуть. — Да. Да, это работает. Мне пора идти. Ты не против, если Пино останется с тобой? Мисс Амелия не любит животных в магазине, и я не хочу, чтобы она сидела в клетке, если в этом нет необходимости. — Я совсем не возражаю. Ей нравятся мои волосы.» — Он протянул руку, наблюдая, как Пино повернула голову, чтобы посмотреть на него, прежде чем спрыгнуть с плеча Роди на ладонь Изуку. Он посадил ее себе на макушку и улыбнулся, увидев ухмылку, расплывшуюся по лицу Роди. — Видишь? Легкий смешок вырвался у Роди, снимая оставшееся напряжение с его плеч. — Хорошо. Спасибо, герой. Если они спросят, где я, просто скажи Роро, что его ждет сюрприз, хорошо? Изуку осторожно кивнул, стараясь не толкнуть Пино. Они вышли из трейлера одновременно, но разошлись в разные стороны. Пока они шли, Изуку пытался заставить Пино произнести его имя, любую его версию, но Пино только радостно чирикала и пела. Как только большой желтый автобус показался из-за угла, Пино издала трель и начала повторять имена Роро и Лалы. Эти двое сбежали по ступенькам автобуса и поспешили к Изуку с широкими улыбками, которые слегка потускнели, когда они увидели его одного. — Где Роди? — Спросила Лала. — С ним все в порядке? — Добавил Роро. Изуку улыбнулся им. — Да, он занят приготовлением сюрприза, но он скоро встретится с нами дома, хорошо? — Сюрприз? — Спросил Роро с широкой улыбкой на лице. — Что это? — Скоро узнаешь, — ответил Изуку с легким смешком. Он спросил об их дне в школе и о том, что они узнали по возвращении. Как только они добрались до трейлера, Изуку заколебался. Роди так усердно работал над декорациями; он заслуживал увидеть реакцию на них Роро. — Почему бы нам не подождать Роди здесь? — Предложил Изуку, слегка загораживая дверной проем. — Мы можем снова поиграть в прыжки! Лала взволнованно подпрыгнула, тут же уронив сумку на пороге. — На самом деле, Мидория, я хотел спросить тебя кое о чем. — В чем дело, Роро? — Ты сказал, что там, откуда ты родом, у тебя был меч, верно? — Изуку кивнул, побуждая Роро продолжить, поскольку тот нервно переминался с ноги на ногу. — Ты думаешь… ты не мог бы показать мне кое-какие приемы боя на мечах? Глаза Лалы, стоявшей рядом с ним, расширились от волнения. — Мне тоже! — воскликнула она. Изуку подумал, не спросить ли ему сначала Роди, не возражает ли тот, но, учитывая, что у них не было стальных мечей и, казалось, в этом мире никогда не возникала необходимость в них, он предположил, что в этом нет ничего плохого. Он согласился, к их большому удовольствию, и они вместе отправились на поиски приличного филиала, который можно было бы использовать в качестве дублера для практики. Хотя он научился благодаря кураторской практике и строгому обучению у своего наставника, он не думал, что детям понадобится что-то настолько структурированное. Изуку научился выживать без магии. Дети хотели учиться ради развлечения, потому что мир Изуку напоминал им истории, которые они читали. Поэтому он не считал необходимым подвергать их каким-либо условностям. Вместо этого он начал с того, как держать меч, как правильно стоять, как двигаться при замахе или блокировании. Роро и Лала были нетерпеливыми, быстрыми учениками, ловили каждое его слово и наблюдали за ним живыми, сосредоточенными глазами, чтобы как можно точнее имитировать его движения. Пино оставалась в его волосах, время от времени подбадривая или возмущенно вскрикивая, если чувствовала, что Изуку двигается слишком резко, на ее вкус. — Попробуй напасть на меня сейчас, Роро, — сказал Изуку. Роро взглянул на ветку в своей руке. — Ты уверен? Что, если я ударю тебя не туда? Изуку улыбнулся ему. — Я справлюсь. Не будем торопиться, хорошо? Роро кивнул и встал в свою стойку, точно так, как его учил Изуку. У него было то же решительное выражение, которое появлялось на лице его брата, когда он сосредотачивался. — Налево! — Крикнул Изуку, встретив «меч» Роро в центре. — Шаг, шаг, спокойно … — Изуку объяснил ему движения. — Держи запястье прямо, вот так. Не теряй бдительности. Теперь назад — о! Очень хорошо, Роро, — похвалил Изуку, когда Роро преодолел его защиту неожиданным шагом вперед, отталкивая Изуку назад. — Теперь пригнись, а затем блокируй, готов? Сейчас! В стороне Лала подбадривала и смеялась, когда Роро успешно выполнил то, что ему было сказано. — Теперь немного быстрее, ладно? Сохраняй стойку, сохраняй равновесие. У тебя получилось! Улыбка на лице Роро стала шире, когда он стал двигаться увереннее. Для него это было так естественно; Изуку постоянно спотыкался без подготовительных упражнений. — Теперь твоя работа будет заключаться в том, чтобы не дать мне добраться до Лалы, хорошо? Три удара по моему торсу, предплечьям или ногам, и я проиграю. Договорились? Роро кивнул, сузив глаза, напрягся и встал перед Лалой, которая наблюдала за происходящим с пристальным вниманием. Изуку планировал сделать все движения медленными, но Роро, казалось, воспрянул духом. Прежде чем Изуку успел сделать больше трех шагов вперед, Роро оттолкнул его назад, его ветка ударила Изуку по бедру. — О! Ты в порядке? — Спросил Роро, все еще держа ветку наготове. Изуку рассмеялся и кивнул. — Да, и очень хорошо. Размер твоего противника не имеет значения — ты всегда можешь воспользоваться преимуществом, как ты это сделал там. Одно очко. Роро кивнул, меняя позу, ожидая хода Изуку. Они продержались немного дольше, и казалось, что Роро был больше сосредоточен на сохранении дистанции между Изуку и Лалой, вместо того, чтобы обязательно атаковать. Затем он пригнулся, заставив Изуку обернуться, но почувствовал, как ветка ударила его по плечу, прежде чем он смог полностью повернуться к Роро. — Два очка! — Крикнул Роро, уже спеша встать между ним и Лалой, пока его сестра подбадривала и хлопала. — И что здесь происходит? — окликнул их веселый голос, отвлекая внимание Изуку. Он повернул голову и увидел Роди, идущего к ним с большой белой коробкой и кривой улыбкой на лице. Ветка ткнула его в середину груди, заставив Изуку оглянуться на Роро, который озорно улыбался Изуку. — Не теряй бдительности, — сказал он. — Три очка! Я выиграл! — Мой герой! — Сказала Лала, подбегая, чтобы обнять его. — Я оставляю тебя с ними наедине, а ты уже пытаешься превратить моего брата в рыцаря, — сказал Роди, покачав головой, когда Пино с мягким воркованием подлетел и устроился у него на плече. Но улыбка на его лице и мягкий взгляд сказали Изуку, что он не расстроен. — О, ты мог бы это сделать, не так ли? — Спросила Лала. — Поскольку Роро защитил меня и победил, ты мог бы посвятить его в рыцари! — Только члены королевской семьи или Рыцарь-командор могли это сделать. А я не член королевской семьи, — сказал Изуку. — Но ты будешь им, — настаивала Лала. — Ты выйдешь замуж за принца и тоже станешь принцем, верно? Так что ты можешь посвятить Роро в рыцари прямо сейчас, и как только ты поженишься, это будет официально! Прежде чем Изуку успел объяснить, почему это не сработает, он почувствовал, что Роди встал рядом с ним, слегка подталкивая его локтем. — Продолжай, герой. Произведи именинника в свое первое рыцарское звание. Потом помоги мне занести эту штуку внутрь. — Он немного приподнял коробку и кивнул Изуку. — Правильно, — сказал Изуку. — Хорошо, Роро, встань передо мной на колени. — Роро подавил улыбку и посмотрел на Роди, который ободряюще кивнул, прежде чем сделать это. Изуку схватил свою собственную ветку и встал перед Роро. Клятва для рыцаря была тяжелой — обещание защищать вдов, отдать свою жизнь за тех, кто не в состоянии защитить себя сам, противостоять своим страхам с твердым мечом в руке до последнего вздоха. Он быстро подумал, прежде чем мысленно пересмотреть клятву. — Клянешься ли ты быть добрым и справедливым даже перед лицом жестокости и несправедливости? Роро моргнул, глядя на него, нахмурил брови и кивнул. — Я клянусь в этом. — Клянешься ли ты защищать тех, кто меньше тебя, таких как Пино и Лала? Означает ли это борьбу с угрозами или просто держать ее за руку, когда она переходит улицу? Роро выпрямил спину и кивнул. — Я клянусь в этом. И помочь Роди всем, чем смогу. Изуку услышал, как Роди резко вздохнул, в то время как тот только мягко улыбнулся. Он легонько постучал своей веткой по плечу Роро. — Тогда, Роро Соул, настоящим я посвящаю тебя в рыцари почетного ордена Мусутафу как нашего самого молодого рыцаря, призванного защищать землю во всех измерениях. Встань, сир Роро храбрый, и будь узнан. — Он протянул руку и взъерошил его волосы, когда Роро встал, с гордой улыбкой на лице. — Ладно, именинник, ты готов к сюрпризу? — Спросил Роди. Роро кивнул, глаза его загорелись. — Мидория, ты не против открыть дверь? — Конечно! — Изуку поспешил открыть дверь, пропуская их внутрь. Он наблюдал, как Роро вошел, его глаза расширились, а улыбка стала невозможно шире. Его щеки покраснели, и нервный смех зародился в нем, когда он рассматривал украшения. — Ого, посмотри на все эти планеты и ракетные корабли, Роро! — Лала воскликнула. — Это целая галактика., — — удивленно произнес он. — Ты все это сделал? — С помощью Мидории, — сказал Роди. — И твой торт. — Роди поставил коробку на прилавок, осторожно раздвинул ее, чтобы показать многоярусный красочный торт, украшенный по всей поверхности. Часть этого напоминала звезды и ракету, другая часть напоминала то, что Изуку узнал по экспериментальным колбам, а другая часть выглядела так, словно по ней каскадом стекала лава. — Из пекарни мисс Амелии. — Да ладно! — выдохнул Роро. — Роди… как ты…? Сколько все это стоило? Ты уверен… — Эй, эй, эй, — сказал Роди, уперев руки в бока. — Об этом не вам беспокоиться, мистер. У нас есть еда, у нас есть теплая одежда, у нас есть крыша над головой, и я подсчитал и решил, что у меня более чем достаточно денег, чтобы купить тебе настоящий торт в честь твоего знаменательного дня. Ты не единственный, кто хорошо разбирается в цифрах, понимаешь? Глаза Роро наполнились слезами, прежде чем он бросился вперед, уткнувшись лицом в торс Роди и крепко обхватив его руками. — Большое тебе спасибо, Роди. Роди улыбнулся, взъерошив его волосы, прежде чем крепко обнять. — С днем рождения, Ро. А теперь, как насчет небольшого перекуса, пока мы с Мидорией готовим обед? Я готовлю твое любимое блюдо. — Спагетти? — Спросил Роро с оттенком надежды и возбуждения, когда поднял глаза. Роди кивнул, затем пошел на кухню, чтобы достать гранаты, которые он спрятал, когда они с Изуку ходили на рынок. Роро и Лала одновременно умылись и взяли свои фрукты, прежде чем сесть за стол. — Постарайся не устраивать большого беспорядка, ладно? — Сказал Роди, смеясь, наблюдая, как они нарезают фрукты. Его взгляд переместился на Изуку, и он внезапно замер. — Что? Изуку наклонил голову, внимательно изучая Роди. — Ты замечательный брат. — Он увидел, как все лицо Роди приобрело цвет граната, и не смог сдержать собственного тихого смеха. — Чем я могу помочь? Роди прочистил горло и потер затылок, прежде чем жестом указать на кухню. Он попросил Изуку нарезать несколько овощей, пока сам готовил мясо, и трейлер быстро наполнился аппетитным ароматом. Что-то еще булькало в кастрюле с водой, и Роди ухмыльнулся Мидории. — Не хочешь помочь мне проверить, готова ли паста? — Конечно, как? Роди вытащил тонкую макаронину и протянул ее Изуку. — Осторожно, она горячая. Теперь… брось ее в стену. — Что? Роди рассмеялся и вытащил еще одну макаронину. — Если она прилипнет, значит, она приготовлена. Если не прилипнет, значит, она не готова. — Он отвел руку назад, а затем швырнул макароны в стену, где они прилипли к стене. — Твоя очередь. Изуку поколебался, прежде чем сделать шаг назад, чтобы бросить свою, и рассмеялся, когда она прилипла к стене немного выше пряди Роди. — Идеально, — сказал Роди с усмешкой. — Теперь мы осушим его и соберем все вместе. Как только мясо, соус и макароны были готовы, Роди позвал детей, чтобы те взяли тарелки. Изуку помог их сервировать, и его сердце переполнилось радостью, когда Лала просияла и поблагодарила его. Прежде чем сесть, Роди поставил тарелку с фруктами для Пино. Лала ткнула пальцем в жестянку с дырочками, которую повесил Роди. — Роди, что это? — Увидишь, когда стемнеет, — сказал Роди. — Ешь и свой салат, Лала. Когда они покончили с обедом, превратившимся в ужин, Роди переложил торт со стойки на обеденный стол. Улыбка Роро была такой широкой, что Изуку заметил легкую дрожь в ней. Он рассматривал каждую красочную деталь на торте, показывая Лале. Роди достал разноцветную свечу в форме разноцветного шара. Фитиль сгорел, а верхушка уже оплавилась, и по бокам стекали засохшие капли. Он положил его на торт и зажег спичкой. Он начал петь, к нему присоединились Лала и Пино. Это была та же песня, что и утром, и Изуку пожалел, что не попросил Роди научить и его ей. Они закончили песню веселым скандированием, прежде чем Роди сказал: — Загадай желание, Ро. Роро закрыл глаза и помолчал, прежде чем задуть свечу. Пока Роди ходил за ножом, чтобы разрезать торт, Лала оживилась и ахнула. — Роди, мы можем достать проигрыватель? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста? — Мы можем сыграть твои любимые, — добавил Роро, как будто пытался подкупить Роди. Роди нахмурился, подозрительно прищурившись. — Вы не хитрые. — Дети сложили руки вместе, молча умоляюще глядя на них широко раскрытыми глазами. — А, ладно. Но! Вы оба знаете, что к этому нельзя прикасаться. Договорились? — Что такое проигрыватель? — Спросил Изуку, наблюдая, как Роди разрезает торт и раздает его. — Это иголка на действительно большом диске, и она вращается, и на ней играет музыка! — Сказала Лала, в волнении стуча ногами по спинке стула. — Звучит действительно красиво. Пока они ели торт, Роди ушел только для того, чтобы вернуться с чем-то похожим на деревянную коробку, которую он поставил на прилавок. Он открыл прозрачную крышку и сказал Роро взять альбом, после чего Роро бросился к ящику, чтобы вытащить большой квадрат. Роди поймал взгляд Изуку и криво улыбнулся ему. — Иди сюда, герой. Я думаю, тебе это понравится. Заинтригованный, Изуку встал рядом с Роди, побуждая Пино запрыгнуть к нему в волосы. Тем временем Роди вытащил оранжевый кружочек и аккуратно положил его на деревянную коробку. Он вытер это маленькой тряпочкой, затем поднял тонкую палочку и поднес ее к кругу, который начал вращаться сам по себе. Раздался треск, прежде чем звук донесся из коробки. — Что… как оно это делает? — Спросил Изуку. Роди только рассмеялся и начал кивать головой в такт начавшемуся ритму, с улыбкой поворачиваясь к детям. К ним присоединился резкий, мелодичный голос, и Изуку отчаянно пытался понять, как этим элементам удалось создать то, что вернуло домой целую группу. — Как это не волшебство? — возмущенно спросил он. — Это технология, — со смехом ответил Роди, игриво раскачиваясь взад-вперед на ногах, в то время как Лала развернулась, а Роро сделал небольшое игривое движение рукой, его голова покачивалась в том же ритме, что и у Роди. Роди вернулся, двигая ручку, отчего музыка стала громче, еще больше озадачивая Изуку. — Но как это работает? — Спросил Изуку. Роди с широкой улыбкой схватил его за локоть и потащил за собой, чтобы присоединиться к ним. — Иногда тебе не нужны ответы. Иногда тебе просто нужно танцевать. — Ты не знаешь, как это работает, — категорично сказал Изуку. Роди громко рассмеялся и кивнул. — Я никогда не интересовался в этом, нет. Изуку почувствовал, что его потянули вперед, и, посмотрев вниз, увидел, что Лала хватает его за руку. — Потанцуй со мной! Следующая песня моя любимая, — сказала она, счастливо покачиваясь, когда закончилась первая песня. Мерцающий, игристый звук заполнил пространство после небольшого потрескивания тишины. Лала взяла Изуку за другую руку и начала двигать его, пока он не освоился с ритмом. Изуку ухмыльнулся, наблюдая за игривым, беззаботным движением. Роро начал петь, подталкивая Роди присоединиться. Лала повела Изуку, чтобы он мог покружить ее. Он почувствовал толчок в бедро и почувствовал, как большие руки схватили его за руку. — Ты должен позволить себе расслабиться, герой. Повеселись с этим. — Роди игриво потряс его в такт музыке, вызвав смех у Изуку. — Теперь твои ноги, — сказал он со смехом. — Вот так! — Он отпустил руки Изуку, выбрав преувеличенно игривый поворот, игриво двигая каждой конечностью, прежде чем схватить Лалу за руку и кружить ее снова и снова, пока Лала не смогла только задыхаясь смеяться. Роро подпрыгивал под музыку, ободряюще улыбаясь Изуку. Роди удалось выстроить детей в ряд позади себя и закружить в танце по гостиной. Дети последовали его примеру, все они тряслись, раскачиваясь и распевая, когда проходили парадом. Лала схватила Изуку за руку, чтобы он тоже мог присоединиться, и Изуку просто подражал танцу Роди. Когда песня закончилась, зазвучала более мягкая, и Лала подошла к ящику, чтобы дать Роди другой альбом. Роди аккуратно убрал оранжевый кружок, заменив его черным. Заиграла музыка, и Изуку позволил вовлечь себя в неуклюжие танцы, которые состояли из преувеличенных, игривых движений, забавных лиц и задыхающихся вращений, которые заставляли их больше смеяться, чем петь. После еще нескольких песен Роди подошел к деревянному ящику и убавил громкость. Он схватил свечу, которую поставил на торт, и поставил ее под консервную банку на обеденном столе. — Лала, не могла бы ты загасить свет, пожалуйста? Она кивнула, щелкнула выключателем, и они погрузились в темноту, если не считать нескольких струек серебристого лунного света, просачивающегося через окна. Когда Роди снова зажег свечу, подняв ее чашечкой, вспыхнуло пламя. Вокруг них на стене сияли точки света, похожие на россыпь люминесцентных веснушек. На фоне украшений планет и космических кораблей точечные огоньки выглядели как звезды. Роро и Лала издали тихие возгласы удивления, глядя на свой залитый звездным светом дом. Даже Пино тихо запел, когда вокруг них замерцал свет свечей. Затем Роди повернул банку, заставив ее крутиться на месте, и звезды начали танцевать. — Вау! — Это так красиво! — Роди, это невероятно, — выдохнул Изуку, такой же озадаченный, как и дети. Он посмотрел на Роди, который уже смотрел на него с непроницаемым выражением лица. Изуку наклонил голову, а Роди выглядел так, словно собирался что-то сказать, но ничего не вышло. Прежде чем Изуку успел спросить его, все ли с ним в порядке, Лала потянула Роди за руку, выводя его из того, о чем он думал. — Можем мы поставить «Танцы при лунном свете» еще раз, пожалуйста? Звезды делают это идеальным! — Роро, вторя ее восторгу, запрыгнул на мягкую скамью — диван, напомнил себе Изуку, — и потянулся к звездам и планетам. — Конечно, но потом нам нужно готовиться ко сну. ВАМ все равно завтра в школу. Роди снова подошел к деревянному ящику, положил первый круг обратно на вращающуюся деталь и несколько раз передвинул палочку, прежде чем остановился на нужном месте. Игристый, мерцающий звук зазвучал снова, и Изуку ухмыльнулся, когда Лала дернула его вперед, чтобы продолжить танец. Роро снова крутанул банку, заставляя звезды танцевать вместе с ними. Когда песня закончилась, Роди задул свечу и включил свет на кухне. Он собрал их, чтобы помочь подготовиться ко сну. Роди все еще помогал Лале, но как только Роро принял душ и оделся, он присоединился к Изуку на диване. — Тебе сегодня было весело, Роро? — Спросил Изуку, гладя Пино по голове, все еще пытаясь заставить ее произнести его имя. Роро кивнул, широко улыбаясь. — Это был лучший день в моей жизни. Роди — лучший старший брат на свете. — Роро придвинулся ближе и тихо рассмеялся, когда Пино прочирикал его имя. — Я действительно рад, что ты тоже здесь, Мидория. Роди стал… спокойнее, я думаю? На самом деле он не смеется с другими людьми. Ну, на самом деле он не позволяет нам встречаться с людьми, которых он знает, так что я не знаю. Мы немного знаем мистера Стэнли, но … Я не знаю. Я просто рад, что мы встретили тебя. Изуку почувствовал, как в его груди растет нежность, и он потянулся, чтобы прижать Роро к себе. — Я тоже очень рад, что встретил вас всех, Роро. И я действительно рад, что у тебя был веселый день рождения. Лала ворвалась в гостиную и сразу же села по другую сторону от Изуку. — Мидория, ты можешь рассказать нам сегодня еще одну историю? — На самом деле, я хочу знать, как Роди рассказывает истории, — сказал Изуку. — Ты говорила мне, что он озвучивает персонажей. — Это так! Но он читает истории в книгах. Я пойду спрошу у него. — Она спрыгнула с дивана и убежала. Когда она вернулась, она тащила Роди за руку, в то время как свободной рукой держала книгу. — Мидория говорит, что твоя очередь рассказывать историю. — О, неужели? — спросил он, выгнув бровь. — Гретель и Гензель! — Сказал Роро. Изуку посмотрел на книгу, которую Лала сунула в руки Роди. Абсолютная коллекция сказок. Роди взял стул из-за стола и поставил его перед ними с шутливым тяжелым вздохом. — Хорошо, но ты знаешь правила. Не перебивать, не прыгать вокруг да около, а сразу после этого ложиться спать. Дети кивнули, теснее прижимаясь к Изуку по обе стороны от него. Роди откашлялся и открыл книгу. — Давным-давно, — начал он чистым, ровным голосом. Он начал рассказывать историю о двух братьях и сестрах, потерявших мать. Когда их отец снова женился, мачеха попыталась избавиться от них, пытаясь потерять в лесу. В то время как дети нашли дорогу обратно в первый раз, во второй раз им повезло меньше. Изуку мог сказать, что Роди говорил по-разному для каждого персонажа, меняя высоту тона или напевность определенных слов, но только когда он представил женщину в кондитерской, Изуку почувствовал, что его лицо расплылось в широкой улыбке. Голос Роди для нее был высоким и гнусавым, в сочетании с перекошенным лицом и скрюченными руками, что заставило Роро и Лалу подавить смех. Изуку был в восторге от рассказа Роди, от того, как он ускорял рассказ в захватывающих частях или замедлял его, чтобы усилить напряжение, от того, как он жестикулировал свободной рукой. Изуку чувствовал, что он был прямо рядом с Гретель, когда она обманом заманила ведьму в духовку и освободила своего брата, бежал рядом с ними, когда они мчались домой с помощью птиц, испытывая облегчение, когда они воссоединились со своим отцом, который отчаянно искал их. — И жили они долго и счастливо, — заключил Роди, прежде чем закрыть книгу. — Конец. Роди посмотрел на них троих, и на его лице появилась мягкая улыбка. — Похоже, Лалы нет дома. Роро, иди приготовь постель. Я займусь ею через секунду. — Роро послушно встал, зевая, пожелал Изуку спокойной ночи и ушел. Роди отложил книгу в сторону и потянулся к Лале. — Я могу взять ее, если хочешь, — прошептал Изуку. — И я помогу тебе убраться. — Ты уверен? Изуку кивнул, осторожно притягивая Лалу в свои объятия, прежде чем непринужденно встать. Роди тихо поблагодарил его, и Изуку отвел Лалу в комнату, где Роро уже подвинулся, освобождая для нее место. Когда Изуку наклонился, чтобы уложить Лалу на кровать, она пошевелилась и сонно моргнула. Она улыбнулась. — Я же говорила тебе, что у него хорошие голоса, — сонно произнесла она. Прежде чем Изуку успел согласиться, она спросила: — На что это похоже? — О чем ты? — Спросил Изуку, заправляя волосы за ухо. — Иметь двух родителей, которые заботятся о тебе, вместо одного. Что-то холодное пробежало по груди Изуку. Роро опустил взгляд и промолчал, но Лала уставилась на Изуку, ожидая ответа. — Вообще-то, я не знаю, — сказал он. — У меня всегда была только моя мама. — О, — сказала Лала, кивая, как будто поняла. — Ну, мне это нравится. Это мило. Изуку не был уверен, что сказать, поэтому он только улыбнулся и натянул одеяло на них обоих. — Спокойной ночи, вы двое. Пусть звезды освещают ваши мечты сегодня и всегда. — Спокойной ночи, Мидория, — прошептали они в ответ. — Увидимся на рассвете. Изуку кивнул и встал, чтобы выйти из комнаты. Он присоединился к Роди на кухне, где тот расставлял остатки еды. Он поднял голову, отбрасывая волосы с лица. — Она продолжала спать? — Она ненадолго проснулась, но снова заснула, — сказал Изуку. — Я помогу помыть. Роди поблагодарил его, затем продолжил то, что делал, напевая. Пино насвистывала мелодию, и Изуку не смог удержаться от улыбки про себя. __________ Этот мир был еще одним слоем царства демонов. Так и должно было быть. Кацуки скучал по своему собственному миру, по своей земле. Он скучал по горам, свежему воздуху, он скучал по ощущению полета, он скучал по Эйджиро. Больше всего на свете он хотел вернуться, отправиться в поход по лесам и пещерам, сразиться с циклопами и крылатыми демонами рядом со своим любимым человеком. Он ненавидел этот мир. С его причудливыми приспособлениями, безвкусными людьми и душными комнатами. Он думал, что чертов дворец принца был заперт в клетку и неудобен, но эти места были намного меньше, полны бессмысленных вещей, и если они покидали крошечный дом, их окружали люди, которые в конечном итоге прикасались к Кацуки гораздо больше, чем ему хотелось. Как ни странно, чем дольше они были там, тем меньше Двухцветный принц, казалось, беспокоился. Он наблюдал за всем с любопытным блеском в глазах, ожидая от Ханты, что делать. Он обнаружил еду, которая ему понравилась, в похожем на таверну здании, куда их водил Ханта, и ел с аппетитом, совсем не похожим на настоящего принца. Он даже начал сомневаться во всем почти так же сильно, как Деку. К большому огорчению Кацуки, они также не приблизились к поиску Деку. Город, в котором они оказались, был огромен, и, хотя Ханта помогал им передвигаться с легкостью и эффективностью, было слишком много возможных мест для поисков. И, по-видимому, никто в этом пропитанном демонами мире, казалось, не утруждал себя обращением внимания на окружающие их вещи. В конце концов, это стало больше похоже на экскурсию, чем на поиск, чего Кацуки не мог понять. Если бы Эйджиро потерялся, Кацуки разрыл бы землю в его поисках. Он не смог бы есть, спать или бездействовать ни секунды. И он знал с абсолютной уверенностью и огромным приливом гордости, что Эйджиро поступил бы так же. Кацуки не был уверен, искал ли их Деку, но он, по крайней мере, точно знал, что тупица выжил. Он был хорош в таких вещах — встречался с людьми, заводил дружбу и быстро учился, чтобы обеспечить себе выживание. Он отвлекся от своих мыслей, когда увидел, как принц споткнулся и с глухим стуком приземлился на спину о искусственный ледяной покров на земле. Ханта рассмеялся, не совсем насмешливо, как хотелось Кацуки, но нежно. Кацуки наблюдал, как Ханта протянул руку, помогая принцу подняться. Прикосновение затянулось так, что Кацуки прищурился. Возможно, это было просто для того, чтобы убедиться, что принц уравновешен, но Кацуки хорошо знал эти зубастые ухмылки. И это был не первый раз, когда он замечал что-то слишком дружелюбное со стороны их хозяина. И не в первый раз принцу-идиоту не удавалось положить этому конец — хотя, возможно, это было потому, что он был слишком большим идиотом, чтобы понять, что это было. Поднялся холодный ветер, на этот раз более резкий и жестокий, чем те, которые Кацуки знал по дому. Он стиснул зубы и весь сжался, желая, чтобы искусственный лед треснул под всеми скользящими по нему лезвиями, но он упрямо оставался нетронутым. Спустя неопределенное количество времени Ханта и принц, пошатываясь, остановились перед ним, от смеха щеки принца порозовели. Он раздраженно сел рядом с Кацуки, снимая ботинки с лезвиями. Ханта забрал их вместе со своей парой и исчез в толпе людей. — Он был прав, — сказал принц, глядя на толпу. — Это место не такое ужасное, как мы думали. — Может быть, не для тебя, — сказал Кацуки сквозь стиснутые зубы. — Мы можем сейчас уйти? Тут вернулся Ханта. — Ты хочешь остаться в парке или хочешь чего-нибудь поесть? Я готовлю очень вкусный куриный суп с тортильей. — Что это? — спросил принца. Ханта ухмыльнулся, широко, вяло растянув рот, что заставило Кацуки подумать, что он слишком много улыбается. — Ты увидишь. Давай, пока Бакуго не попытался убить другого блогера. — Нельзя совать мне в лицо странную коробку и ожидать, что я не отвечу, — проворчал Кацуки. Хозяин только рассмеялся и повел их по оживленным улицам. Кацуки заметил, что принц смотрит на людей и здания с новым интересом, возможно, видя их по-другому теперь, когда они были вынуждены изучить часть истории и культуры города. Кацуки отчаянно желал, чтобы их высадили в каком-нибудь городке поменьше, где было бы легче найти Деку, а не в этом гигантском городе, где он никогда не видел одного и того же человека дважды. Когда они добрались до крошечного домика, в котором жил Ханта, Кацуки дал себе время оттаять, закрыв глаза и прислушиваясь к грохоту кастрюль и сковородок. — Этому рецепту меня научила моя мама. Это довольно просто, нужно просто запомнить все, что входит в состав. Думаю, тебе понравится, — сказал Ханта. — Разбуди меня, когда еда будет готова, — пробормотал Кацуки, прежде чем лечь поперек дивана и закутаться в одеяло. Он закрыл глаза и изо всех сил старался не думать слишком сильно о том, что, должно быть, чувствует Эйджиро, что он, должно быть, делает. Он не был уверен, что именно его разбудило. Он знал только, что слышал мягкие, негромкие слова и чувствовал в воздухе запах чего-то пикантного и острого. Он боролся с первоначальной мрачностью отступающего сна, чтобы лучше слушать, особенно когда понял, что это был принц. — … старший брат перешел в царство духов, когда я был маленьким. Моя сестра не может претендовать на трон. Другой мой брат отказался от короны. Так что он достался мне. — Ты хочешь отказаться от этого? — Мягко спросил голос Ханты. Последовала пауза. — Нет. Я думаю, что мог бы справиться с работой гораздо лучше, чем мой отец. Я бы не был таким жестоким. — Да. Я не могу представить тебя жестоким. Держу пари, ты был бы самым добрым королем в истории каждой вселенной. Кацуки был удивлен, услышав тихий, хрипловатый смех. Он не думал, что когда-либо раньше слышал смех принца. — Ты так сильно веришь в меня. Ты едва знаешь меня, Ханта. — Ах, я знаю достаточно, — ответил Ханта, в его словах каким-то образом слышалась улыбка. — Ты непредубежденный. По крайней мере, больше, чем вон тот Бакуго. Вы действительно слушали то, что я хотел сказать о моем городе. Учитесь. И учитывая, что вы перескочили через реальность… ну, если это не решимость и храбрость во всей их красе, то я не знаю, что это такое. — принц снова тихо рассмеялся. — Это все качества человека, заслуживающего короны, Шо. Катсуки нахмурился и сел. — Эй, — рявкнул он, прорезая тишину шепота и булькающего супа резким голосом. — Еда уже готова или нет? — Он оглянулся и прищурился, когда увидел, как близко эти двое сидят друг к другу. — Почти, — сказал Ханта, ничуть не смущенный отношением Кацуки. — Я как раз собирался спуститься вниз и посмотреть, есть ли в винном магазине хорошие авокадо, когда они сварятся. Я сейчас вернусь, но вы можете обслужить себя сами, если хотите. Ханта встал и повернул ручку, прежде чем снять большую кастрюлю с металлического вертела, которая от нагрева стала ярко-оранжевой. Как только тот вышел из квартиры, Кацуки перевел взгляд на принца. — Какого хрена ты делаешь? — он выплюнул. — Что ты имеешь в виду? Расстроенный, Кацуки шагнул вперед, испытывая почти искушение отодвинуть стол в сторону. — Ты помнишь, зачем мы здесь? Зачем мы пришли, что нам нужно сделать, чтобы вернуться домой? Ты помнишь свадьбу, на которую должен вернуться? Принц прищурился, но остался невозмутимым. — Конечно, я помню… — Это звучит как куча демонического дерьма, — огрызнулся Кацуки. — Ты хотя бы сказал нашему любезному хозяину, что помолвлен? Принц сделал паузу, на мгновение задумавшись. — Нет, он не спрашивал, и это не всплывало. Почему? Катсуки почувствовал, как у него дернулся глаз. — Почему? Может быть, потому, что ты никогда никому не рассказывал о своей семье? Может быть, потому, что я никогда не слышал твоего смеха до этого момента… — Ты подслушивал? — спросил принц, его собственное раздражение, казалось, вспыхнуло. — Он заставил меня рассмеяться, разве мне нельзя смеяться? Изуку тоже знает о моей семье— — Да, потому что вы помолвлены! Почему об этом никто из этого тупого, дерьмового мира не знает? Принц не ответил, сжав челюсти, но отказываясь говорить. Он вскинул голову, устремив на Кацуки холодный взгляд. После долгого молчания принц тихо сказал: — Потому что он попросил. Дверь открылась, и Ханта вернулся внутрь. — Так что ты…? О, ты не… Э-э-э. Все в порядке? — Он переводил взгляд с Кацуки, стоявшего в оборонительной стойке с оскалом на лице, на принца, который сидел неподвижно, отвечая на рычание холодным, бесстрастным выражением. — Что случилось? — Спросил Ханта, встав между ними, как будто он мог сделать что угодно, если Кацуки решит наброситься на принца. — Я просто напомнил его светлости, что мы ничуть не приблизились к поиску его жениха, как в первый раз. Мы только теряем время. -Жениха? — Повторил Ханта. Его брови слегка нахмурились. — Друг… Подожди, ты что… помолвлен? Принц кивнул. — Да, мы с Изуку собирались пожениться. Потом его отправили сюда, и мы не знаем почему. — О. — Ханта медленно кивнул, прежде чем подойти к супу. Он начал подавать три тарелки, аккуратно расставляя их каждую на столе. — Вау. Помолвлен. В девятнадцать? — Он издал короткий смешок, от которого Катсуки сузил глаза. — Это… напряженно. Я даже не могу выбрать специальность. — Что? — Спросил Катсуки, все еще раздраженный. — Я всего лишь на втором курсе— ты знаешь, неважно, — сказал он с легким смешком. — Садись и ешь. Мы с Шото… — Принц Шото, — поправил Кацуки. Его никогда особо не интересовал титул, но он привык, что Деку был единственным, кто говорил без него. — Верно … Принц Шото и я на самом деле обсуждали, где может быть этот друг, пока ты спал. Мы отправились на дальние окраины города, но что, если он намного ближе? Я имею в виду, что если вы оба появились у фонтана на городской площади, то там же должен был появиться и он. И вполне логично, что он задержался, чтобы найти способ вернуться оттуда или, возможно, в надежде, что кто-то другой пройдет. — Если бы он задержался, то увидел бы нас или даже услышал о нас, когда мы проходили мимо, — указал Кацуки. — Может быть, тогда его там не было. Мы все еще могли бы развесить плакаты или что-то в этом роде. — Ханта нахмурился, задумчиво дуя на суп. — Ш-принц Шото…. Что, если бы это было не из-за Изуку… — Мидория, — поправил Кацуки. — Это слишком много имен, теперь я могу говорить? — Ханта огрызнулся. Легкая торжествующая усмешка появилась на тупом лице принца, заставив Кацуки нахмуриться еще сильнее. — Что, если это было из-за тебя? Если этот парень — твой жених, тогда имеет смысл, что ты пришел за ним. Но что, если это именно то, чего хотел тот, кто послал Мидорию сюда? Чтобы ты приехал сюда и был отрезан от своего королевства? — Я говорил тебе не доверять этому чертову советнику, — сказал Кацуки. — И кто именно будет преследовать меня? — спросил принц. — У меня нет врагов. У моего отца есть, так почему бы не преследовать его? — Ну… в этом мире… в сказках, которые звучат как «откуда ты родом?» Обычно злой родитель планирует свергнуть того, кто должен взойти на трон. Будь то по браку или наследству, — тихо сказал Ханта. Кацуки стиснул зубы. — Ему никогда не нравилось, что ты выбрала Деку в мужья. Возможно, в словах Простушки есть смысл. Какими бы ни были мотивы, он получил то, что хотел. Вы с Деку далеко от королевства, и пути назад у вас нет до полнолуния. — Полнолуние? — Спросил Ханта. Он вытащил одну из тех крошечных коробочек с лампочками и потыкал в нее. — Следующее полнолуние через три дня. Что произойдет, если ты не вернешься к полнолунию? — Мы не собираемся это выяснять, — прорычал Кацуки, набрасываясь на еду. — Мы найдем Деку и отправимся домой через три дня. Надеюсь, этот ублюдок где-то рядом с чертовым фонтаном. Ханта кивнул. — Да. Как только мы закончим есть, можем отправиться к фонтану. Посмотрим, нет ли там улик или кто-нибудь видел его. Принц уставился на свою еду, глубоко нахмурив брови, но его эмоции были непроницаемы. Он слегка кивнул, и они втроем продолжили есть в тишине. Ханта предложил Кацуки еще несколько слоев одежды, когда они вышли на городскую площадь. Там были уличные артисты и торговцы, бегали дети, а вдалеке играла музыка. Люди сидели у фонтана или прогуливались по дорожке вокруг площади, разговаривая друг с другом. Здесь было намного оживленнее, чем в день их приезда. — Ханта, где именно мы появились? — спросил принц, когда они осматривали местность. — Прямо здесь. — Ханта повел их к фонтану. — Был действительно сильный ветер, который налетел ниоткуда, и когда он стих, вы оба были там. Я просто подумал, что не видел вас. И все остальные начали пялиться только тогда, когда Бакуго начал ругаться, и, вероятно, потому, что он был одет как стриптизер для вечеринки D & D. — Когда Кацуки и принц только уставились на него, ожидая объяснений, Ханта только улыбнулся своей ленивой, широкой, зубастой улыбкой. — Я просто говорю, что на самом деле это не было грандиозным зрелищем со взрывами и яркими огнями. По крайней мере, я ничего такого не видел. — И что? Мы просто стоим здесь и ждем, не появится ли Деку? — Я думаю, что на данный момент это наш лучший выбор. Мы можем походить и спросить, но я не думаю, что в этом месте есть постоянные посетители. — Он сел на край фонтана и испустил вздох, который прозвучал в воздухе, как дыхание дракона. — Прости, я больше ничем не могу помочь. Кацуки только хмыкнул, но принц прошел мимо него и сел рядом с Хантой. — Ты очень помог. Ты приютил, одел и накормил нас, даже когда думал, что мы сумасшедшие. Это большой город, и Изуку действительно может быть где угодно. Он очень предприимчивый и очень дружелюбный. Я бы не удивился, если бы он захотел исследовать или нашел кого-то вроде тебя, кто показал бы ему окрестности. — Вероятно, именно так этот тупица попал сюда, — пробормотал Кацуки, сидя по другую сторону от принца. — Он слишком доверчивый. Держу пари, что его сюда тоже прислал советник. Вероятно, это приказ короля. Принц сжал руки. — Любой, кто приложил руку к этому беспорядку, ответит передо мной, когда мы вернемся, — сказал он ровным тоном. Он коротко взглянул на Катсуки. — Знаешь, из тебя вышел бы очень хороший советник, Бакуго. Кацуки подскочил, как будто его толкнули, и отступил от принца. — Я бы предпочел посетить самую глубокую яму царства демонов, чем быть напяленным в одежду советника и оставаться в твоем душном дворце, ты, половинчатый ублюдок! — крикнул он ему. Принц только улыбнулся, обменявшись заговорщическим взглядом с Хантой, который выглядел такой же удивленной. — Я не знаю, Шото, я думаю, ему нужно немного доработать, прежде чем он будет готов ко дворцу, — сказал Ханта, глядя на Кацуки так, словно оценивал его, что заставило Кацуки подойти прямо к нему, хотя веточка человека казалась совершенно невозмутимой. — Послушай, Простушка, я мог бы поместиться в этом дурацком дворце, если бы захотел, я был бы чертовски хорошим дополнением к нему! — Разве я не это сказал? — невинно спросил принц, глядя на Ханту, который просто кивнул. Катсуки раздраженно зарычал. — Черт бы вас побрал обоих, вы раздражаете больше, чем те тупоголовые огры в лесу! Я надеюсь, что вы оба в конечном итоге… — Он замолчал, увидев, как принц вскочил на ноги. — Что? Что?.. — Кацуки?.. Голос заставил его замереть. Он рассеял остатки негодующей ярости и оставил прилив надежды, наполненной адреналином. Он обернулся, и его взгляд сразу же остановился на знакомой копне красных волос и этой острозубой улыбке, которая казалась еще ярче на фоне мрачного мира, в котором они застряли. — Эйджиро? — прошептал Кацуки. Он даже не успел подумать, как бросился вперед, столкнувшись с Эйджиро с гневным смехом, в который никто не верил. Он отстранился ровно настолько, чтобы схватить его за лицо, потянув за щеки и оглядев его. — Это действительно ты? — Эйджиро радостно кивнул. — Что ты здесь делаешь? Как ты…? — Урарака, Цу и я прошли через портал. Это отняло у Урараки много сил, но мы отдыхали здесь весь день. Что- что на тебе надето? — Эйджиро отступил назад, радостно смеясь над причудливой одеждой Кацуки. — Киришима? Эйдзиро мгновенно протрезвел и слегка поклонился. — Принц Шото, — поприветствовал он. — Что ты здесь делаешь? Что насчет королевства? Как ты прошел через это? Эйдзиро нахмурился. — Может быть … Тебе стоит пойти со мной. Я искал что-нибудь поесть Урараке. Они с Цу как раз здесь. — Он выгнул бровь, когда Ханта выглянул из-за принца. — Кто это? — Он помогал нам, — сказал принц. — Он друг. — Ты дракон-оборотень, — сказал Ханта голосом, полным благоговения. Эйджиро улыбнулся и кивнул. — Срань господня… — Нам следует поторопиться, — сказал Эйджиро. — Дела… идут плохо, принц Шото. Прежде чем кто-либо из них успел спросить, что он имел в виду, Эйджиро потянул Кацуки за собой, предоставив принцу и Ханте следовать за ними. Они двинулись по извилистой тропинке, полной тени от деревьев. Они нашли Урараку лежащей на скамье, ее голова покоилась на коленях служанки. Цу слегка встряхнул ее, и они оба встали. Хотя Урараке, казалось, было трудно подняться на ноги, и когда они почтительно поклонились принцу, она, казалось, оперлась на Цу. — Благодари духов, что мы нашли тебя так быстро, — сказал Урарака, немного запыхавшись. — Урарака, что происходит? — спросил принц. Кацуки мог только стиснуть челюсти, когда уловил дрожь в обычно спокойных руках волшебницы. Рука Эйджиро крепко, словно защищая, обхватила его запястье. Что-то было не так. Ужасно неправильно, если он отправил их всех сюда. Когда Урарака подняла взгляд, Кацуки почувствовал, как напрягся каждый мускул. У нее были обесцвеченные полукружья под глазами, черные полосы крест-накрест пересекали лоб и даже часть шеи. Должно быть, она зашла слишком далеко в своей магии. Она выглядела бледной и дезориентированной, на лбу у нее блестели капельки пота, но в глазах было упрямое выражение, которым Кацуки всегда молча восхищался. Даже ее голос дрогнул, когда она заставила себя заговорить. — Твой отец ужасно болен, мой принц. Были силы.… на королевство опускается тьма. Все гниет, разваливается. Сир Иида едва смог предупредить нас … — Предупредить вас? С помощью Цу Урарака немного выпрямился. — Кого-то послали убить нас. Они знали, что мы ищем Деку. Кто-то не хочет, чтобы ты возвращался. Мне потребовалось все, что у меня было, чтобы доставить нас сюда. И с помощью Киришимы и полной луны, я думаю, я смогу вернуть нас обратно, но… Я не знаю, что останется от королевства. — Шото? — Голос Ханты был мягким. Кацуки посмотрел на принца, его лицо посерело, глаза расширились. — А… мой отец? — Ни у кого нет никаких новостей. Советник ни с кем не разговаривает. Но кто-то на троне, кто-то командует войсками, — сказал Цу. — И я знаю, что ты хочешь немедленно что-то предпринять, но мы должны дать Очако отдохнуть. — Конечно, — мягко сказал принц. — Я вижу, как ей нездоровится, я бы не просил ее делать больше прямо сейчас, Цу. Кто-то прочистил горло. — Моя квартира немного мала, но я думаю, что смогу что-нибудь придумать, — сказал Ханта. — И у меня еще осталось много куриного супа с тортильями, так что ты можешь что-нибудь съесть, хорошо? Кацуки почувствовал угрозу войны всем своим существом. И, взглянув на Эйджиро, он понял, что тот тоже это почувствовал. Эйджиро с легкостью взвалил Урараку себе на спину, и Цу шагнула ближе к ним, когда они начали идти. — Кто он? — спросила она шепотом. — Какой-то парень, который решил помочь нам, потому что нашел прекрасного принца, — пробормотал Кацуки. — Что? — Спросил Эйджиро. — Он сказал, что он друг. — Да, потому что принц идиот. — Можно ли ему доверять? — Прервала Цу. Кацуки нахмурился и уставился на Ханту, который шел рядом с принцем, успокаивающе положив руку ему на плечо и говоря что-то, чего Кацуки не мог расслышать. Он стиснул зубы и проворчал. — Да, я полагаю, мы можем. Цу кивнула, бросив обеспокоенный взгляд на Урараку. Они вернулись в крошечный дом Ханты, лишь изредка встречая озадаченные взгляды прохожих на отсутствие одежды на Эйджиро. Когда они прибыли, Урарака, казалось, едва держалась в сознании. Ханта подал им по тарелке своего сытного супа, и они ели молча, если не считать случайных вопросов Эйджиро о чем-то на стенах или о том, что они делали за последние несколько дней. Кацуки предпочел позволить принцу рассказать о городе и его местоположении, учитывая, что он был внимателен и, казалось, наслаждался ими больше. Несмотря на это, принц казался рассеянным и подавленным, рассказывая о местах кратко и спокойно. Когда их тарелки были убраны со стола, над ними воцарилось молчание. Урарака все еще выглядела измученной, но ее взгляд казался более сосредоточенным, а голос окреп. — Было ли что-нибудь от Деку? — Мы искали везде. У нас нет никаких зацепок. Город слишком большой, и мы подумали, что он может вернуться к фонтану, раз уж мы все там появились, но … Мы не стали ближе, чем были, когда прибыли, — ответил принц. На мгновение воцарилось напряженное молчание, прежде чем Ханта встал. Он схватил карту, которую прислал с ними Урарака, и посмотрел на Эйджиро. — Ты использовал для этого магию чешуи дракона, верно? Что бы искать его? — Он посмотрел на Катсуки. — Ты сказал, что чешуя дракона указывает сюда, и именно так ты узнал, куда перейти, верно? — Но гадание по этой карте не указывает, где именно он находится. Это может дать нам только город, ничего более конкретного… — начал Кацуки. — Но могли бы вы использовать эту магию здесь, без полнолуния? Эйджиро поднял руку, слегка взмахнув ею. Красная чешуя покрывала его предплечье, а из ногтевого ложа выросли черные когти. — Похоже, магия здесь работает нормально. — Невероятно… — выдохнул Ханта, не сводя глаз с руки Эйджиро, когда чешуйки снова медленно исчезли под его кожей. — Ладно, тебе поможет, если у меня будет карта города, а не мира? И потом, чем больше это уточняет местоположение Мидории, тем более конкретной мы делаем карту. — Гадание более точное, если карта более подробная, — сказала Урарака. — Итак, — Я достану тебе карту города. Затем, в зависимости от того, в какой части города он находится, я могу распечатать карту этого района. Пока мы не определим точное местоположение. — Не сегодня, — решительно сказала Цу. — Очако, ты уже перешла все границы. Тебе нужно отдохнуть. Бесполезно пытаться найти его, когда ты в таком состоянии. — Она посмотрела на принца и слегка поклонилась. — Прости, мой принц, я знаю, что он значит для тебя, но… — Я понимаю. Я вижу, какие потери понесла магия, — серьезно сказал принц. — Мы намного ближе к тому, чтобы найти его. Изуку тоже хотел бы, чтобы она отдохнула. Пожалуйста, Урарака. Поспи немного. Ты уже так много сделала, и корона в большом долгу перед тобой. Урараке удалось лишь слабо улыбнуться, прежде чем она легла на диван и закрыла глаза. Ханта дал Цу одеяло для нее, прежде чем начал рыться в поисках карты, чтобы использовать ее, когда Урарака будет готова. — Мне нравится этот, — тихо сказал Эйджиро. Кацуки хмыкнул. — Он не бесполезен, — согласился он. — Ты в порядке? Они причинили тебе боль? Эйджиро покачал головой. — Сейчас мне намного лучше. — Он улыбнулся той зубастой улыбкой, от которой кровь в жилах Кацуки забурлила быстрее. — Идиот. — Он стукнул их головами друг о друга и вздохнул. Казалось, что с тех пор, как он прошел через тот портал, он был напряжен, и только теперь, когда Эйджиро был достаточно близко, чтобы прикоснуться, вдохнуть, его тело могло расслабиться. Эйджиро взял его за руки и просиял. — Итак, скажи мне, Кац, на что похож этот мир? Как Ханта убедил тебя надеть это? Ты с кем-нибудь затевал драку? — Я не так безнадежен без тебя, Эйджиро, — проворчал Кацуки. — Хотя я никогда не планирую снова покидать тебя. — Кацуки подхватил улыбку на лице Эйдзиро и сел рядом с ним, чтобы рассказать ему обо всем, что произошло, пока они были порознь. Урарака проспала остаток дня и большую часть ночи. Ханта разложил одеяла и пушистые рулоны для дополнительной импровизированной подстилки. Кацуки заметил, что принц сидит на балконе, глядя на город с суровым выражением лица. Он глубоко вздохнул и схватил одеяло, чтобы завернуться в него, когда они с принцем вышли на улицу. — Эй. Все идут спать. Завтра у нас будет напряженный день. — Принц не ответил. Казалось, он даже не слышал Кацуки. Нахмурившись, Кацуки прислонился к перилам рядом с креслом принца и пнул его ногой. — Ты собираешься сказать мне, почему дуешься, вместо того, чтобы праздновать тот факт, что мы скоро найдем Деку? Принц не пошевелился, но когда он заговорил, в его словах звучала определенная резкость, которую Кацуки не привык от него слышать. — Пока я был здесь, наслаждался временем с Хантой, набивал лицо, скользил по ненастоящему льду и смотрел на разноцветные деревья, мое королевство разваливалось на части. Мой отец болен, люди напуганы, а мой жених все еще потерян. Какой из меня принц, Бакуго? Кацуки стиснул челюсти, плотнее закутываясь в одеяло. Он раздраженно фыркнул и уставился на странные огни города. — Тип твоего принца зависит от того, что ты будешь делать дальше, — сказал он. — Если ты сидишь на заднице и хандришь, то ты довольно жалкий человек. Но если ты планируешь сражаться — за Деку, за королевство, за свой народ — то ты такой и есть. Я не смог подойти к поиску Деку ближе, чем ты. Потребовалось больше людей, которые обращались к нам, чтобы мы нашли способ. Черт возьми, для этого потребовалась идея карты Ханты. — Он посмотрел на принца и обнаружил, что его странный двухцветный взгляд уже направлен на него. — Деку нуждался в тебе, когда нам пришлось столкнуться с роем демонов. Ты не идешь в бой в одиночку. Это то, что пытался сделать твой отец, и посмотри, к чему это привело — королевство, которое ненавидит его, и дети, которые не хотят стать его преемниками. Ты сражаешься не в одиночку. Потому что ты знаешь лучше. Вот такой ты принц. И таким королем ты станешь. Простак был недалек от истины, когда сказал, что ты этого заслуживаешь. Шото медленно моргнул, прежде чем легкая улыбка тронула уголки его рта. — Из тебя действительно получился бы отличный советник, Бакуго. — Пососи ухо людоеда, — выплюнул он. — И не жди, что я повторю что-либо из того, что сказал, ублюдок. Шото только рассмеялся и кивнул. Когда Кацуки направился обратно в тепло маленького дома, он услышал тихое: — Спасибо, Бакуго.