Ролка. Пост 3.

В глубине царящего в кабинете полумрака высокая, облаченная в дорогой, переливающийся в свете луны шёлк фигура короля выглядела зловеще. Он стоял, заложив руки за спину и устремив взгляд сквозь широко распахнутое окно. Мертвенную тишину кабинета наполняла ночная прохлада. Входная дверь открылась бесшумно. Кто-то вошел, но звук шагов так и не нарушил покой комнаты. Казалось, при всем дворе так передвигался он один. Монарх не обернулся. Его воображение без труда рисовало четкость и грацию, сопровождавшую каждое движение вошедшего. Не в первый раз король подумал, что этот человек был создан, чтобы существовать во тьме. Будучи существом, сплетенным ей из своих теней, он умел уважать все, что она таит за своим покровом. Оказавшись во мраке один на один с этим человеком, он ступил на его территорию. И сейчас король лишь безмолвно радовался, что тот играл на его стороне. —Монсеньор, Вы желали видеть меня? – хрипловатый баритон растворился во тьме, сливаясь с царящей в кабинете атмосферой покоя, ещё раз подтверждая мысли, посетившие монарха. — Да, граф, мне нужно поговорить с Вами. – ответил король, медленными шагами огибая стол. Он почти шептал, но голос его прозвучал непозводительно громко в установившейся тишине. Небольшая пауза, последовавшая после этого, вновь была прервана голосом вошедшего: — Правильно ли я понимаю, что, испробовав все возможные, по вашему мнению, гуманные методы и лично убедившись в том, что ни один из них, как впрочем я и говорил Вам ранее, не работает, Вы вновь решили просить у меня совета? Король, храня молчание, в упор смотрел на мужчину. — Правильно ли я понимаю, что, высказав ровно то же, что я сказал Вам по этому поводу в прошлый раз, я вновь столкнусь с Вашим, позвольте, совершенно не оправданным гневом? Взгляд монарха вспыхнул, но ни один мускул на его лице не дрогнул. — Правильно ли я понимаю, что разумный человек на моем месте предпочел бы воздержаться от каких-либо советов? – холодно произнес мужчина спокойным, ровным голосом. Казалось, вся его фигура была словно выкована из мрамора: стройный стан, широко расправленные плечи и выправка, выдававшая в мужчине офицера, сменившего мундир на одежды придворного, неподвижные черты точеного лица, тонкий нос и высокие скулы, острая линия челюсти и ярко выделявшиеся на фоне белой кожи длинные брови, чёрные волосы, обрамлявшие лицо, чуть серебрившиеся на висках и вьющимися прядями спадавшие с плеч. Он был спокоен, произнося свою речь, и закончив оставался, казалось, равнодушен к любому ответу, что за ней последует. Весь его образ больше напоминал статую, чем живого человека из крови и плоти. — Я предполагал, что работа советника заключается как раз таки в том, чтобы советовать, когда его об этом просят? Вы разочаровываете меня, Ивд. Вы, кажется, не справляетесь со своей работой. — Ваше Величество, позвольте заметить, что любая работа, по моему мнению, приравнивается к рабству, когда перестает цениться по достоинству. И, насколько мне известно, мой король является ярым противником рабства в любом его виде. Конечно, за редким исключением в виде рабочих на заводах маркиза д'Ахина, месяцами не получающих платы за свой труд. Но они, конечно, могут подождать, ведь у многоуважаемого министра финансов слишком много работы. Он не может контролировать все и сразу, ведь Его сиятельство, подобно нам с Вами, всего лишь человек, трудящийся в поте лица, чтобы избавить Ваше Величество от забот о бюджете. — король, движимый новой вспышкой гнева, хотел было что-то ответить, но граф, не предоставив ему такой возможности, продолжил самым дружелюбным тоном, на который только был способен: — К слову о том, что я, как Вы изволили выразиться, не справляюсь со своими обязанностями: пусть я всего лишь названный советник, но не лучше ли Вам передать мои полномочия нашему дорогому другу, Его сиятельству маркизу д'Ахину? Мне кажется, его советам Вы доверяете куда больше, чем моим. Прошу, передайте маркизу от меня не опускать рук. Рано или поздно ему все таки удастся высказать что-нибудь дельное, я в этом уверен. — Все это выглядит так, будто Вы затаили обиду на маркиза. Прошу, не говорите мне, что это так! — Ну конечно нет. Напротив, я думал, его задели мои слова. — Мало кому они бы понравились. И я, если Вы хотите знать, не вхожу в это меньшинство. — Я хочу знать, почему для Вас позволение своему фавориту тратить обещанные рабочим деньги на организацию празднеств – проявление щедрости, а разрешение национализировать предприятия маркиза и подстроить их под производство продукции, которую мы сможем выгодно экспортировать – подлость. Возможность перевести расходуемую в никуда рабочую силу на предприятия Вашего Величества – дегуманизация. Я лишь предложил платить им чуть меньше, чем мог бы, не испытывай мы недостаток бюджетных средств. — Вдвое меньше. — И все же больше, чем предлагал маркиз. А ведь он, надеюсь, Вы не будете спорить, приложил руку к тому, что я бы назвал пустой казной, а Вы зовете "временными трудностями". — Вы предлагаете мне обанкротить маркиза? — Пока он не обанкротил нас. — Ни за что не поверю, что Вас возможно обанкротить. — Позвольте напомнить, что все мои проекты, во избежание недостатка средств на фейерверк в честь юбилея какого-нибудь министра Вашего Величества, финансируются лично мной. Кроме того, из моего кармана последние полгода поступают средства на нужды мушкетерского полка и я, как губернатор, взял на себя ответственность за все расходы на территории летней резиденции Вашего Величества. Боюсь, Вы узрите моё банкротство куда раньше, чем я – банкротство маркиза. — И все равно лишать его дохода глупо. Процент от прибыли предприятий маркиза в любом случае идёт в казну. Уже не говоря о том, что он исправно платит налоги. — Исправно он только подделывает чеки, не делайте из меня дурака. Я давно предлагал Вам подобрать толкового человека на его должность. Маркиз не незаменим, и Вы знаете это. Другой вопрос – хотите ли Вы его менять? Тут я на Вас, при всем желании, не повлияю. Сдаётся мне, если бы мог, Его сиятельство маркиз д'Ахин не отделался бы простым изгнанием. — Прошу Вас, граф, воздержаться от обвинений без доказательств! Вы должны знать, что Я не считаю Вас в праве таким наглым образом осуждать действия своего монарха. Казна пуста, а вместо дельного совета Вы предлагаете мне сменить проверенного годами службы Короне чиновника в трудный для государства момент! — Доказательства будут представлены Вашему Величеству в течение недели. Срок, должен признаться, меня не обрадовал, но оказалось, что многоуважаемый маркиз – вор с большой буквы. — Граф, Ваша наглость меня поражает! — Кроме того, вынужден сообщить, что маркиз начал сбор компрометирующей информации на меня куда раньше, чем Вы можете представить. Большой оплошностью с его стороны было считать свои шпионские сети надёжней моих. Позвольте спросить, говорил ли он с Вами о чем-либо, что тем или иным образом касается моей персоны? — Говорил, друг мой. — ответил король после непродолжительного молчания, —И Вы должны знать, что я пресек любые критические высказывания в сторону своего ближайшего товарища. Но, кажется мне, в наглости маркиз д'Ахин не соперник графу де л'Айдану! — Как Ваш ближайший товарищ, я обязан избавить Корону от подобных Его сиятельству лиц, и Вы это понимаете. — Я жду доказательств, граф. Без доказательств всё это – пустая болтовня. ... Все те же угловатые переулки вывели их к площади. Это было старинное, истасканное годами, но все еще приличное место: высокие фонарные столбы тесно окружали его, отчего вся площадь заливалась ярким, тёплым светом; истоптанная мостовая была выложена из камня, и свет, падая на него, красиво переливался и отблескивал. Центром площади являлся большой фонтан, а центром фонтана, в свою очередь, некогда изящная и величественная, сейчас же чуть пожелтевшая, покрытая тонкими трещинами мраморная статуя, изображавшая сюжет какой-то эпической легенды. Каменные фасады окружающих домов овивал густой плющ, скрывающие все недостатки безупречной в былые времена кладки. Иная зелень, за редким, а точнее единственным исключением в виде тоненьких, хрупких и уже местами обломанных ветвей недавно высаженных около одного из трактиров деревьев, отсутствовала. Тут и там, несмотря на поздний час, можно было заметить проплывающие скрипучие повозки, шумные компании гвардейцев или мечников, прогуливающихся постояльцев местных трактиров, увлеченных фонтаном зевак. Здесь же собирались и простые пьянчуги, раскрасневшиеся, уставшие, они уже не завывали народные сатирические песенки, не вспоминали о былом и не разливали вино на сверкающую мостовую. В этот час они, надо сказать, не без усилий опустились на бордюры или ограды, понурив потяжелевшие головы, и молча предавались какой-то пленительной тоске. Одинокие барды лениво исполняли что-то для редких парочек, а те, в свою очередь, так были увлечены друг другом, что незамысловатые мелодии для них практически растворялись в окружающих звуках. Когда Мард, все еще держа под руку свою спутницу, выскользнул из темного лабиринта переулков и уверенным шагом стал двигаться к старенькому, но приличному трактиру на другой стороне площади, низенький старик, с маленькими, тёмными глазками, сильно ссутулившийся, от чего казавшийся ещё меньше, быстрым шагом нагнал их, и, схватив Марда за рукав темного пальто, обратился к нему скрипучим старческим голосом: — Не угодно ли вам остановиться в моем трактире, добрые люди? — сказал он, обращаясь к ним обоим, но глядя исподлобья на мужчину. Старик указал рукой на небольшой домик, стоящий рядом с тем, к которому они направлялись, мутные глазки его заблестели, а лицо, обращеное теперь к свету фонаря, предстало перед путниками настолько благородно-алым, что различить в коротышке пьяницу не составило большого труда. — Так уж и в твоём? — Мард сощурился, и его серые глаза привычно засверкали насмешкой. Он окинул непрошенного собеседника внимательным взглядом, и, приподняв брови, обратил внимание старичка на заплатки на грязных штанинах. Тот, смутившись, лишь ссутулился чуть сильнее, пряча мозолистые руки в карманах пыльного плаща. — И сколько платят за твою работенку? — Пятьдесят лакитов за человека. — покорно отвечал старик. — Пятьдесят лакитов! Не кажется ли тебе, друг, что это издевательство над честным трудом? На это даже стекла приличного не купишь. — его ладонь опустилась на плечо старика-зазывалы. — Пятьдесят на душу населения, а между тем без твоего участия едва ли кто-то взглянет на этот сарайчик. — здесь последовала небольшая пауза, в продолжение которой старичок упрямо сверлил взглядом мостовую, а Мард старичка. — Арт, Вы ездите верхом? Девушка, удивленная внезапным обращением, машинально кивнула, и ее спутник продолжил: — А если так: я даю тебе пять дивитов в руки, и ты бежишь во-он к тем воротам... — он указал на двухэтажное здание метрах в ста от них. Фасад трактира выглядел куда более приличным, чем окружающие его домишки. — Ты скажешь хозяину, что Мард Изар просит седлать двух приличных лошадей. Он знает меня и, конечно, не откажет тебе. Потом ты вернёшься сюда, и я дам тебе ещё столько же. Итого десять дивитов за вечер. По рукам? Надо сказать, что старенькому пьянице дело показалось более чем прибыльным. Светясь от счастья, он побежал исполнять поручение, а Мард, весело глядя в его удаляющуюся худенькую спину, тихо заметил: — Местному лавочнику стоит благодарить судьбу за то, что Вы, Арт, ездите верхом. Идёмте. Где-то здесь, вы говорите, находится дом человека, лишившегося дохода от того, что я всегда внимательно смотрю себе под ноги? Владелец гостинички (ибо полноценной гостиницей назвать это заведение с десятью номерами и небольшим баром, встречавшим посетителя на входе, можно было только с натяжкой) наскоро поприветствовал их, узнав не только свою постоялицу, но и Марда, и крикнул своей помощнице, судя по явному внешнему сходству приходившейся ему то ли дочерью, то ли племянницей, вернуть Арт вверенные ей перед уходом ключи. На лестнице Марду было поведано, что из опасения потерять Арт всегда оставляет их в гостиницах, ведь упаси Господь её опустошать свой и без того не трескавшийся кошелек на штрафы из-за свойственной ей рассеянности. Как только дверь за Мардом закрылась, его взгляду предстало небольшое, если не сказать крохотное, залитое отблесками от площади –ибо штор тут не было и в помине – скромной пространство с неубранной кушеткой и небольшим столиком. Тугон скинула куртку на самопровозглашенную кровать, тут же опустилась на холодный пол и достала из под неё чемодан, а Мард, только взглянув на него, вдруг впервые за долгое время почувствовал себя малолеткой. — От кого Вам достался такой раритет? — От соседа, а что? Старый болван умудрился упасть на кинжал! Вот уж не знаю, связано ли это как-то с тем, что долгов у него было раза в два больше, чем у меня, а мозгов гораздо меньше. Когда его дом разбирали по запчастям, я успела ухватить себе вот это. Мне, видите ли, срочно нужен был чемодан, чтобы не пришлось соседствовать с его предыдущим хозяином и дальше. Мард тихо усмехнулся и, легко толкнув форточку, опустился на кушетку. Та со скрипом прогнулась под тяжестью его тела, и Тугон не успела заметить, как в руке мужчины появилась тонкая сигарета. Он взглядом попросил разрешения и закурил, погрузившись в молчаливую задумчивость. Во время дальнейших непродолжительных сборов не было произнесено ни слова, что предоставило Арт отличную возможность для размышлений. Кем же все-таки являлся её спутник? Мард Изар, очевидно, был учёным, зарабатывавшим на жизнь изучением чего ни попадя, вот только что-то в его манерах смущало ее. Держался мужчина расслабленно и отстранённо, но взгляд выдавал в нем человека изворотливого и решительного. Ленность в его исполнении куда более походила на вальяжность, Изар двигался с естественной грацией, общаться старался простодушно, но тон его то и дело срывался на снисходительный, и в каждом слове мужчины чувствовалось блестящее образование, а простую, местами затертую одежду он носил с изяществом, приравнивавшим мужчину в глазах Арт ко всем щеголеватым купцам, что ей доводилось издали видеть в портах и на площадях. В его образе гораздо легче было узнать дворянина, чем человека без рода и племени, однако образ жизни Марда свидетельствовал о его очевидной принадлежности к последним, и этот контраст присущего с имеемым вызывал у девушки все больше вопросов. Стоило Арт застегнуть вышеупомянутый чемодан, как Мард беззвучно приблизился к ней и, заведя руки за спину и чуть наклонившись, шёпотом произнес: — Заметили ли вы, что мы с вами здесь не одни? — В трактире? Ну, догадывалась... — Очень ценю вашу догадливость, но посмотрите, пожалуйста, в сторону двери. Пробежавшись взглядом по самой обыкновенной низенькой двери к ещё более обыкновенному запыленному полу, девушка заметила, что свет, проникающий из под неё в помещение, прерывается тонкой темной полосой, подозрительно напоминающей тень, отбрасываемую кем-то, притаившимся по ту сторону. Ловким движением руки она вооружилось, но, оглянувшись на Марда, стала свидетельницей весьма неочевидного маневра: Мужчина потушил сигарету и, выкинув окурок в открытую форточку, сунул руки в карманы пальто и двинулся к стене. Пара шагов и фигура Изара растворилась в воздухе в нескольких сантиметрах сантиметрах от деревянного бруса. Оставшись в одиночестве, Арт решила было, что её спутник бросил её. Тихо выругавшись, она вновь приготовилась к обороне, но вдруг услышала в коридоре скрип открывшейся двери и знакомый голос. Спустя несколько секунд дверь в комнату распахнулась и в проёме появился худой темноволосый человек среднего роста. Он тихо поприветствовал Арт и прошел вглубь помещения, встав спиной к окну. Сразу за ним, улыбаясь, вошёл Мард. — Ну, молодой человек, — сказал он, вновь опускаясь на кушетку, таким дружелюбным тоном, что Арт показалось, будто они с вошедшим мужчиной давно знакомы. — Позвольте мне расспросить Вас о причинах визита. Для начала можете ли Вы нам рассказать кто Вы и откуда? — Меня зовут Сагер Амил, я прибыл из столицы, но Вам, думаю, будет интереснее узнать другое. — Подождите, друг мой. Мы, конечно, с удовольствием выслушаем Вас, но не раньше, чем Вы предоставите свои документы. Сагер усмехнулся: — Говорите так, будто я обязан сделать это. Вы, кажется, не мечник? — Ну а Вы, кажется, не поняли меня. Я не собираюсь слушать человека, который не в состоянии подтвердить мне собственные слова. Вам, возможно, не понять, мы заметили, что слушать Вам нравится... — Я собирался войти. — И все-таки ваш паспорт. — он протянул руку. Мужчина, фыркнув, сунул руку во внутренний карман своей куртки и передал документ Изару. Мард пробежался по бумаге глазами и, не обнаружив штампа о несении службы в правоохранительных органах, протянул было его обратно, но вдруг рука его дернулась и паспорт вылетел в открытую форточку. Сегар с громким вскриком бросился к окну. Он распахнул его так резко и стремительно, что стекло звонко ударилось о внешнюю стену. Это испугало лошадей (ибо окно в комнате Арт выходило на небольшую конюшню), животные протяжно заржали, но даже они не могли перекричать мужчину, который, перевешиваясь через оконную раму так, что едва не падал, сыпал проклятия в сторону Марда, отчаянно пытаясь отыскать в куче навоза и грязи потерянный документ. Тугон наблюдала за развернувшейся картиной сначала настороженно, сейчас же не скрывая своего удивления. Да, Сегар и ей не показался особо приятным собеседником, но не поступать же с ним так. Тем более сейчас, когда проблемы им обоим были совершенно некстати! Она взглянула на Марда. Он следил за мужчиной с нескрываемой насмешкой. Наконец Сагер, окончательно потеряв надежду заметить пропажу, резко обернулся к нему. — Что Вы там искали? — спросил Мард, подходя к мужчине и выглядывая в окно. Сагер, опешив от такой наглости, недоуменно уставился на Изара. Затем взгляд его вспыхнул и он открыл уже было рот, чтобы разразиться новой гневной тирадой, но Мард прервал его, оборачиваясь с самой любезной улыбкой, на которую только был способен, и протягивая ему руку, в которой держал потерянную бумагу. — Теперь, когда я убедился, что документ не поддельный, а Вы не мечник, можете говорить. — вежливо произнес Изар, но от Арт не ускользнуло, что глаза его продолжали насмешливо блестеть. Однако мужчина не заговорил. Он выхватил бумагу из рук Марда и ещё долго разглядывал его, переводя растерянный взгляд с документа на Изара и обратно. Арт, наблюдавшая за развернувшимся спектаклем от начала и до конца, еле сдерживала смех. Наконец Сагер глубоко вздохнул и, убирая свой паспорт обратно в карман, мрачно произнес: — Вы получали письмо? — Я регулярно получаю письма. — Девушка, могу я общаться с Вами? Вы получали письмо? — Я получаю письма не реже него. — соврала Арт. Сегар несдержанно выругался. — Ну что за парочка! Вы оба получали письмо, в котором Вам предлагали работу! Письмо это было отправлено моим бедным начальством, которое ещё не знает, на что подписывается! И почему именно мне всегда достаются самые сложные кадры?! — Вы хотите сопровождать нас до Хусар-Карона? — спросила девушка. — Не хочу, но мне приказано! Вы готовы? Арт кивнула. Мард подошёл к ней, забирая чемодан, и через секунду он растворился в воздухе. Все трое покинули номер, затем трактир, затем город и вскоре оказались на пути в столицу. Этим же вечером пьяница-зазывала отправился в игорный дом, коим он именовал образовавшееся около центрального рынка сборище себе подобных, и обанкротил их всех до единого. О дальнейшей его судьбе ничего не известно.