games of chance

      — Ты снова это делаешь!              Джисон не успевает увернуться от меткого и ощутимого, наполненного праведной яростью, подзатыльника.              — За что, блять? — тут же вскрикивает, хватаясь за затылок и резко поворачиваясь в сторону друга, недовольство которого было слишком очевидным.              — Кто пятьсот тысяч проебал? — повышенным тоном спрашивает Феликс, скрещивая руки на груди, принимая уверенно-осуждающую позу, какую Джисону в последнее время доводилось видеть всё чаще. — Снова, блять! Ты что, ребёнок, что ли? Руки чешутся?              — А ты моя мать, что ли? — тут же встаёт в оборону парень. — И много детей ты видел, проигрывающих в карты сотни тысяч? Я что, не могу позволить себе немного поиграть?              — Пока мы живём в одной квартире, Джисон-а, не смей никому торчать, понял? — кривится Феликс, вспоминая, как паршиво началось утро. — Я в масочке, в халатике шёлковом, тапочках — настроение такое воздушное, зефирное! Иду к двери, херю тебя, потому что снова ключики проебал… Догадываешься, что дальше? — осуждение в голосе достигает своего апогея: — Ты-то молодец — съебался, а я твоих гостей встречал!              — Ну припёрлась пара парней, ты же не омега, с хуя ли зассал?              — Пара здоровенных альф, — выразительно глянув, Феликс руками показал нечто гигантское и шкафоподобное, — благо, не конченые, с меня душу за твои долги не вытрясали.              — Всё же нормально, какого разорался-то? — Джисон зарывается пальцами в каштановые волосы, прочёсывая, напряжённо оттягивая пряди. — Целый и невредимый, ну оторвали тебя от этих процедурок ванных.              — Я охуел, понимаешь? — Феликс раздражённо тычет пальцем в грудь друга. — О-ху-ел! Они так выглядели, что, не спроси они «ты Джисон?», а уверенно скажи это, я бы, блять, согласился! Пока лечу кожу, ты, паршивец, гасишь мои нервы. Кончай играть в карты, если не умеешь, ты не миллиардер в казино, а безработный азартный торч.              — Я не зависим! И играть я умею, — ответственно заявляет Джисон, — просто немного не повезло. Обычно везёт!              Почему люди вообще играют в азартные игры? Почему подсаживаются, и их не отпускает?              Азартная игра — это трепетное осознание риска и надежда на благополучный, оглушительно успешный исход игры, соревновательный аспект в виде желания блеснуть мастерством, по крайней мере, ты сам уверен в его наличии, и доказать всем, что ты лучший. В онлайн-казино любые не оффлайн игры и залы, тысячи предлагаемых бескрайним интернетом игр — не то, как и ставки.              Джисону важно непосредственное участие, он хочет сидеть напротив таких же эмоционально заряженных людей, наблюдать за их мимикой и ловить малейшие изменения в лицах, чувствовать пальцами гладкую лакированную, а когда шершавую хуёво-картонную поверхность карт, слышать шелест бумажных денег, которые в один момент попадают прямо в руки победителя, и ощущать всем естеством напряжение, витающее в воздухе.              Пока у Джисона, благо, и правда до патологической зависимости от азартных игр не дошло, так, любитель испытать себя, сделать ставку покрупнее и получить удовольствие от игры и выигрыша. На этом можно неплохо заработать, все с удовольствием повышают ставки, просто иногда… иногда не везёт. И когда не везёт, всё, Джисон — заядлый игрок, совершенно конченый и не может контролировать желание играть, но как на выигранные деньги закупается сладостями и алкоголем, угощая Феликса, так сразу и молодец, и талант, и вообще самый лучший!              Да, иногда эти партии имеют негативные последствия, но Джисон быстро и легко раскидывается с долгами, до их «выбивания» не доходит, так что он уверен, что друг-суетолог, как обычно, зря наводит панику. Личные проблемы уверенно перекладывает на того, кто живёт беззаботно: сам на американские горки сел — почти в отношениях, на работу ходит, а там, как известно, «босс кричит на мужа, муж дома — на жену, а жена — на собаку».              Вот только живут вдвоём, а домашних животных Феликс Джисону заводить не разрешает, потому что «уже завёл одного», понял свою ошибку и не намерен прибираться за кем-то ещё.              По казино не шляется, в гигантские долги на астрономические суммы не влезает и ничего не закладывает — по мнению Джисона, всё отлично. Азартные игры — не более чем весёлое занятие, где он может выпустить пар и зарядиться положительной энергией, развлекаясь от души.              — Ты на юриста пошёл, чтобы в случае чего знать, как прикрыть задницу и оформить банкротство? — Феликс вопросительно изгибает бровь, понемногу смягчая гнев — отлегло уже. — Что вообще за херня, столько лет, а ты решил получить нормальное образование…              — Очень смешно, — натянуто улыбаясь, Джисон толкает друга в плечо, проходя к дивану, — не нуди.              — Смешнее только то, что будущий юрист выплачивает должки за азарт с краж, — Феликс недовольно присаживается рядом на угловую оттоманку, упираясь взглядом в вальяжно развалившегося Джисона. — Я серьёзно, заканчивай свои игры и кончай шариться по карманам прохожих.              — Давай, детка, сдай меня, и я прекращу, — беззаботно заявляет Джисон, отворачиваясь от Феликса, предпочитая нотациям подушку в лицо, укладываясь поудобнее на бок.              — Ты же понимаешь, что я так не сделаю, — вздыхает альфа, залезая на диван с ногами, и откидывается спиной на мягкую подушку.              — Тогда не начинай этот разговор, — зевая, почти неразборчиво отвечает Джисон. — И кончай во мне дырку сверлить, мне лопатку припекает.              — Я смотрю на затылок.              — Без разницы. Ты мешаешь мне спать.              На несколько мгновений воцаряется тишина.              — Ты невыносим, — раздражённо бросает Феликс, протягивая руку в сторону телефона. — Я волнуюсь, вообще-то, однажды доиграешься с этим всем. Сам знаешь.              Но в ответ Феликс получает лишь молчание и явно недовольную возню со стороны укладывающегося вздремнуть Джисона, который не удосужился ни переодеться в домашнее, ни разложить диван, постелить спальное место.              

      

. ✧. ∘ ❀ ∘ .✧ .

                           Между прочим, мелкие карманные кражи — прибыльная и безопасная криминальная деятельность! Джисон к выбору подошёл с умом и преуспел в этом деле, а факт, что подобные мелочи практически никогда не раскрываются, к ответственности привлекается ничтожный процент карманников, даёт освежающее ощущение безопасности.              Безнаказанности.              Джисону нравятся острые ощущения, а, помимо азартных игр, кража при свете дня, в окружении толпы людей — своего рода у всех на глазах, иной раз встречаясь взглядами с очевидцами, которые предпочитают не вмешиваться, тоже заставляет сердце неплохо так биться, а самолюбие поощряет то, что всё сходит с рук. Уже который раз.              Лёгкие деньги — самое лучшее, что есть в мире, а карманная кража — это искусство. Джисон всегда мечтал лежать на диване и зарабатывать, но, если к его годам, перевалившим за двадцать, пока не вышло приблизиться к идеалу образа жизни, он иногда поднимается, чтобы заработать на минимуме действий. Ограбить кого-то не так сложно, как может показаться. Джисон не считает себя ловким фокусником или специалистом в психологии, мастерски владеющим руками. Он удачливый, и всё. Всегда удача была к нему благосклонна, любовно находилась на его стороне и поддерживала, вытаскивала даже из самых паршивых ситуаций.              Главное — иметь ловкие руки, сноровку и базовые знания, быть коммуникабельным, уметь заболтать человека, отвлечь.              Классика жанра — небрежный толчок: случайно врезаемся в прохожего на людной улице, час пик и тесный общественный транспорт для Джисона в один момент заиграли новыми красками — золотая жила, и как бы случайно задеваем жертву плечом, попутно вытащив запримеченную ценность. Также достаточно популярен вариант разыграть встречу старых знакомых: приобнимешь кого поперспективнее, называя любым именем, словно встретил закадычного друга, и ловкими движениями проходишься по доступным карманам. Обокрасть человека в наушниках — дело плёвое, особенно в тесном автобусе или метро, можно умыкнуть и вовсе телефон, даже несмотря на то, что наушники напрямую к нему подключены, — человек идеально отвлечён, не сразу поймёт, что произошло, и в первую очередь будет искать проблему в самих наушниках. А когда поймёт… Ну что он ответит человеку, вышедшему из транспорта? Сунет в окно средний палец, пока водитель продолжает движение, отдаляя и от Джисона, иной раз решавшего дружелюбно помахать ради смеха, и от проёбанного телефона.              О пьяных или подвыпивших людях и речи не идёт — специально предлагают себя немножко ограбить.              Удобнее, конечно, работать в паре — один отвлекает, второй незаметно обчищает, но Феликс, по мнению Джисона, друг немного херовый: отказывается помогать, стойко выступает против совместного весёлого досуга. И как, спрашивается, так жить? Когда сам за любой кипиш, а самый близкий человек со своими вечными отмазками «не хочу в КПЗ», «не хочу получать по лицу», «не хочу убегать от копов»… Никакого доверия! А главное, получается, Феликс не хочет провести время вместе, создать десятки прекрасных воспоминаний и стать ещё ближе друг к другу!              Но и если жертва достаточно зачарована чем-либо, вполне реально самому опустошить кармашки, из которых лукаво выглядывает бумажник или телефон. Поглощён человек картинкой на экране или вчитывается в мелкий шрифт, да хоть выбирает из меню — главное, что отвлечён, а незаметно пройти рядом или, сделав вид, будто тоже не просто так простаиваешь, примоститься в смущающей близи — дело малое.              Джисон долго не думал — спонтанно прогулялся всё с тем же Феликсом по торговому центру, жалуясь на заебавших однокурсников и преподавателей, слушая жалобы на коллег, грязно посплетничал и, сославшись на «работу», спровадил друга возвращаться первым. Феликс всё понял, кулаком пригрозил и послал, едко добавив, что готовить не собирается и лучше бы карманнику на украденное пообедать. В очередной раз мешать или останавливать не стал.              Много людей, мало интереса к одному совершенно обычному парню, в то время как Джисон, наоборот, внимательно рассматривал окружающих людей, подыскивая жертву.              Высокий брюнет в явно дорогих брендовых шмотках, лимитированных кроссовках — Джисон ну точно видел их где-то в сети, какая-то новая линейка вышла, модная идеальная укладка, дорогие часы — «Ролекс», не «Ролекс», хуй разберёт, но нечто дорогое, а главное, лукаво выглядывающий из заднего кармана джинсов телефончик.              День просто прекрасен, и, словно наслаждаясь этим, Джисон, не отрывая взгляда от заманчиво оттопыренного, смотрящего вверх мобильного, подходит к парню, увлечённо изучавшему буклет. Кто вообще, блять, читает рекламу на стендах торгового центра? Всю жизнь Джисон жил, уверенный, что подобное — бесполезная хуйня, но вот он, встретился единственный и неповторимый представитель немногочисленной целевой аудитории.              Оценив ситуацию, Джисон подходит, словно эта бесполезная информация ему не безразлична, и не получает малейшего интереса, беглого взгляда в свою сторону.              Просто идеально.              Совсем аккуратно, даже нежно, незаметно пальцы касаются выглядывающего из заднего кармана телефона. Айфон, явно какая-то последняя модель — Джисон в душе не ебёт, но примерно понимает, что такое продать можно задорого, если сразу все набранные должки за аппаратик не спишут! Вновь появляется привычное волнение, которое не унять так просто.              Дыхание замедляется, когда кончики пальцев чувствуют холодный мобильник, его и вовсе спирает…              «Правильно, дорогой, глазками в бумажку, в бумажку…» — Джисон готов вот-вот выдернуть телефон, сглатывает, поудобнее ухватившись. Всё идёт идеально, даже убегать не придётся, потому что этот придурок слишком увлечён рассматриванием… Океанариум? Сколько, блять, лет этому парню!              Джисон хмурится, начиная внутренний отсчёт:              Три.              Два.              Один!              Джисон дёргает рукой, но понимает, что рука не идёт… За руку схватили и держат.              Держат, блять, весьма крепко!              Вся жизнь: вот оно, детство, молоко материнское с губ обсыхает, и пошёл кусты палками с дворовыми друзьями бить, вот Джисон в свои двенадцать прыгает с заброшки в сугроб и подворачивает ногу, а вот он уже и пошёл в школу, неблагополучного вида друзья курят, сам неумело затягивается, давясь, теперь родители пиздят за плохое поведение и неуспеваемость, а вот и выпускные классы, Сунын ебаный, общепит, с трудом и скрипом повторное зачисление в университет…              Джисон пожил слишком мало. Он как никогда отчётливо это понимает. Непозволительно мало, а теперь что? Его же посадят? Феликс был прав, Феликса надо было слушать. Нахуй это всё, куда закричать, чтобы мир услышал, что Джисон всё осознал, раскаялся, и сжалился? Его явно сдадут и посадят! Если руку не сломают…              Когда хватка чуть ослабевает, Джисон, решив втопить в далёкие дали, пытается отдёрнуть руку, но её снова ухватывают покрепче и… Джисон не сразу понимает, что совершенно случайно, от чистейшей неожиданности сжал ягодицу этого парня…              Абсолютно непроизвольно — нервное. Это вообще, блять, его детский хватательный рефлекс сработал! Да, давно уже не новорождённый, но так сильно обхватил мягкое место, не в силах на панике разжать собственную хватку, что его можно следом за этим парнем приподнять, как ребёнка, обхватившего родительский палец. Плохое оправдание, но в голове Джисона слишком много мыслей.              Хуже быть не может.              — Кажется, кто-то нагло влез в моё личное пространство? — подобно грому среди ясного неба.              Джисон слышит глухие удары по металлу внутри его головы — гвозди в крышку гроба вбиваются, краем глаза видит отражение заинтересованного лица в глянцевом покрытии стенда, чувствует, что вот-вот и со стыда сгорит, и от страха помрёт — сегодня не его день! Определённо.              Незнакомец оборачивается, а Джисон уже думает, какую слезливую историю ему выпалить, чтобы разжалобить и попросить на него не заявлять, но замечает улыбку.              — Извините, я просто… — Джисон впадает в ступор.              Он только что пытался немножко ограбить этого парня, а тот улыбается? Серьёзно, блять? А что ещё ожидать от человека, засмотревшегося на распечатанных большеглазых нерп? Джисон находит это чем-то средним между жутким, злорадствующим и наивным… А ведь руку всё ещё держат, хорошо так держат.              — Я могу всё… — мысли вылетели из головы ещё в момент, когда рука схватила за предплечье первый раз, — объяснить, я…              — Это же флирт?              Джисон окончательно выпадает из реальности.              — Что? — хмурясь, он переспрашивает, наконец вернув свою руку.              — Это был подкат, да? — парень полностью оборачивается, широко улыбаясь.              Джисон смотрит на эту ослепительно яркую улыбку, а внутри так тепло становится… Тепло, пока не доходит смысл сказанного — водой ледяной окатывает, вынуждая дёрнуться и шагнуть назад. Вблизи, лицом к лицу незнакомец кажется ещё больше, явно выше стал, как только отвлёкся и спину расправил.              Теплится надежда, что этот парень хотя бы бета. По опыту Джисон знает, что они бьют не так сильно, как альфы.              — Я… Да, — бегая глазами по сторонам, придерживая запястье, на котором остался светлый след, тут же выпаливает он. — Да, это… Точнее… Там типа…              — А ты смелый, — хохотнул парень, — так… — он воодушевлённо сжал кулак, — знаешь, так уверенно сжал мою задницу! Я знал, что мне идут эти джинсы, а мне все друзья говорили, что они уебанские.              — И так-то правы были, — отрешённо комментирует Джисон, смотря вниз, на плотно обтянутые синей тканью накачанные бёдра.              Такие ноги не бегают — такие ноги пиздят, причём в стиле боевых искусств. А если и побегут — догонят.              Джисон никогда шахматы не любил, не понимал и не умел играть, но уже окрестил ситуацию патовой.              — Что?              — А? Нет, в смысле! — тут же оживляется провинившийся, понимая, что как-то задумался и само вырвалось. — Вам очень идёт, правда! Очень… обтягивающие… синие… джинсовые!              Запах определённо не омеги — это напрягает, но нежные мягкие нотки в нём почти успокаивают натянувшиеся нервы. Точно бета.              — Ты странный, но забавный, — парень хватает Джисона за руку, — тут есть хорошая кофейня, не против сразу на свидание? Такой солнечный день, не смотри на то, что мы в торговом, потом прогуляемся. Я, скорее, к тому, что тепло, светло и располагает в общем! Градусов так двадцать? Никогда не доверял приложениям, отслеживающим погоду. Обещали значительную облачность, но небо абсолютно голубое — ни облачка.              — Свидание? — переспрашивает Джисон, поспевая за быстро зашагавшим парнем, но не за ходом его мыслей. — Подождите! Я хотел… Я… Не хотел, точнее! Мне пора!              — Хочешь сказать, — шатен резко останавливается, переменяясь в лице, — я понял тебя неправильно? Ты не пытался подкатить?              — Да там это… не совсем так! Там…              — То есть, домогательство, да? — на губах играет вся та же очаровательная улыбка, но уже с определённо зловещим оттенком. — Так ты у нас обычный извращенец или…              — Нет! — моментально спохватывается Джисон, чувствуя, как ситуация вновь разворачивается совсем не в его пользу. Мало ему стресса, теперь по более серьёзной статье собираются пихнуть в места не столь отдалённые. — Ты мне понравился сразу, и я просто… застеснялся! — он упирается взглядом себе в ноги, опустив голову.              Сердце и без того заходится в бешеном ритме: только успел подумать, что загремит в тюряжку, а теперь его обвиняют в домогательствах, тащат на свидание… Всё происходит слишком быстро! А люди вокруг метают заинтересованные взгляды…              Джисон никогда не чувствовал себя так неловко. Никогда не попадал в настолько скверные ситуации… Он десятки раз уже удачно обчищал карманы людей, было дело и дома, но сейчас его при свете дня и в людном месте, абсолютно нелепо и с поличным поймали на горячем! Причём посчитав «горячее» явно горячим не того рода! Джисон откровенно растерян, ладони начинают потеть.              — Я думал, ты посмелее будешь, — снисходительным тоном сказал парень, сверля тёмную макушку взглядом. — Так бодро начал.              — Мне стыдно теперь, извините.              — Ты уже меня обесчестил, говори неформально, теперь не чужие, — Джисон не видит, но слышит эту ухмылку. Как и чувствует на своей щеке руку, за подбородок поднимающую голову. — Не люблю, когда люди говорят со мной, смотря не на меня. Ты… — парень замирает, чуть сужая глаза, рассматривая замершего в тревожном ожидании лицо. — Ты на хомяка похож.              — Что? — моментально кривится Джисон. В недоумении и почти обиде.              — Идём уже, сколько стоять тут будем? — брюнет снова хватает за руку, начиная усиленно тянуть за собой. — Ли Минхо.              — Хан Джисон, — не подумав, представляется Джисон и тут же дополняет еле различимым «блять».              Сказать тому, кого не просто собирался, а попытался обчистить, своё полное имя. Джисон об этом Феликсу не расскажет, когда прибежит домой и будет жаловаться, потому что друг точно скажет излюбленное «как ты вообще выживаешь…».              — Джисон, Джисон-а, — пробуя на вкус, на разный лад тянет имя Минхо, продолжая вести пойманного в тиски любвеобильности парня за собой, — пьёшь же кофе? Какой тебе купить? Или ты по молочным коктейлям? Альфы нечасто их пьют. По крайней мере, в моём окружении все по кофе, а ещё лучше — чему покрепче. Если ты понимаешь, о чём я.              — Я же… — Джисон выдыхает, понимая, что это придётся перетерпеть, по крайней мере, пока не появится шанс сигануть куда подальше. — Я пью растворимый обычно.              Свидание же лучше разбирательств с полицией? За попытку ограбления, домогательства же есть статья? Там непременно накапает на что-то серьёзное…              Джисон, уже по-настоящему смутившись и застеснявшись, безропотно следует за настойчивым новым знакомым, отчаянно пытаясь сообразить, что ему делать и в какой момент в его жизни что-то пошло не так.              Наверное, пора бы завязывать с азартными играми.              — Фраппучино, — Минхо ставит высокий пластиковый стакан перед Джисоном, проворачивая трубочкой в его сторону. — Подумал, тебе понравится послаще.              — Спасибо, — Джисон неловко держит обеими руками холодный стаканчик.              Что теперь делать? Джисон не планировал сегодня ходить на свидания, тем более с крайне малознакомым человеком, тем, кого пытался ограбить. К сожалению, ситуацию не облегчает, что несостоявшийся как потерпевший всё ещё не понял, что он — жертва.              Хотя, Минхо ли теперь принадлежит эта роль?              — Кажется, ты не в восторге, — Минхо делает глоток своего напитка, откидываясь на спинку стула, — можем поменяться, у меня холодный американо. Пойдёт? Или могу заказать что-то другое.              «Как мило. Грубиян, блять, — натянуто улыбается Джисон, смотря на парня напротив, — сначала отпил, напускал своих бактерий, а потом предлагаешь».              — Нет, меня всё устраивает, спасибо, — Джисон обхватывает губами трубочку и втягивает немного напитка, непроизвольно дёрнув бровями — оказалось неожиданно вкусно.              Во всяком случае, получше растворимого. Тем более дешёвого растворимого, каким Феликс обычно нелюбимых гостей, заявившихся без приглашения, поит.              Или это были намёки?              — Тогда расслабься, — требовательно просит Минхо, потягивая американо, — тут такая приятная атмосфера, даже есть тихое музыкальное сопровождение, а ты выглядишь так, словно готов вот-вот сорваться с места.              — Я, на самом деле, занят, — придумывает повод-отговорку Джисон, решая, что ловить с этим парнем ему нечего, и надо бы ещё успеть утянуть пару чужих бумажников, — у меня были планы.              — И что же за планы у тебя такие? — непринуждённым голосом, с полуулыбкой интересуется Минхо, плавно отставая от спинки стула, выпрямляя спину. — Ка-ажется, — намеренно задумчиво тянет он, — в кармане у меня было пятнадцатое яблочко, и сжимал ты не только мою аппетитную задницу. Так что, ещё пару телефончиков свистнуть спешишь?              Сердце Джисона пропускает удар. А вот Минхо бьёт метко, по самым болевым точкам.              Хорош, паршивец.              — Что ты…              — Надо же, неужели я угадал? — изображая невинное удивление, заранее зная ответ, спрашивает Минхо. — И правда, такой занятой человечек попался… Но ты добавь уж меня в свои планы, если не хочешь, чтобы тебя добавили в списки малолетних преступников.              — Мне двадцать, — защищается Джисон и нервно сглатывает. Теперь желание сорваться с места и сигануть куда подальше остро как никогда.              — То есть, больше тебя ничего не смущает? — сощурив глаза, спрашивает Минхо. — Не попытаешься оправдаться даже?              — Если твой телефон всё ещё при тебе, разве можно меня в чём-то обвинять? — Джисон вздёргивает голову, сам не понимая, откуда в нём взялась такая уверенность.              — И правда, мм, — Минхо снова делает несколько глотков своего ледяного напитка, — и ты соврал, что я тебе понравился?              — Да, — твёрдо отвечает Джисон, хотя умом и сердцем понимает, что парень напротив… симпатичный. Даже очень — весьма приятный типаж внешне, как раз в его вкусе, но к чёрту знакомства, завязанные подобным образом.              — Ладно, это было ожидаемо, — выдыхает Минхо, — но…              — Раз уж всё обсудили, — Джисон поднимается со стула, выходя из-за стола, — спасибо за кофе ещё раз, — он снова втягивает немного сладкого кофейного напитка, прежде чем с тихим стуком вернуть стакан обратно на стол, — но свидания не будет, допить можешь за меня. Приятно было познакомиться, Ли Минхо.              Джисон распрямляет плечи, приподнимает голову.              И правда, чего это он? Он же альфа! Он, безусловно, сильный пол, должен быть уверенным в себе, а не дрожать перед каждой отдалённо замаячившей угрозой! Но сердце снова предательски сжимается, стоило услышать одно лишь «камеры», брошенное в спину.              Джисон не может не сглотнуть и не обернуться. Теперь ему кажется, все вокруг внимательно слушали их разговор и знают, о чём речь, каждый косой взгляд сейчас полон осуждения и неприязни, а не направлен из-за того, что он замер в проходе.              Давненько так эмоционально не встряхивало, даже от карточных партий с высокими ставками так не вставляло.              — О чём речь? — Джисон за несколько широких шагов возвращается к столу, упираясь руками в матовую поверхность из тёмного дерева. — К чему это было?              — Вроде не ребёнок, а такой глупенький, — Минхо вытягивает руку и треплет парня за щёку, гаденько улыбаясь, — сядь обратно.              — Я не буду тебя слушаться.              — Ты немного диковат, не находишь? Я лишь попросил присесть, чтобы мы спокойно продолжили разговор, заметь, я сказал лишь одно слово, а ты мигом прибежал, чтобы угрожающе нависать надо мной, — непринуждённо размышляет Минхо. — Личико попроще, сядь.              Джисон чертыхается, чувствуя нечто недоброе, и отодвигает стул, снова заваливаясь обратно на своё место. Недолго пустовало. Недолго теплилась уверенность.              — В торговом центре ведётся видеонаблюдение, конфетка, если ты не знал, — Минхо делает глоток кофе и переплетает пальцы, кладя на них подбородок. — Технологии — это прекрасно, не находишь? Камеры на каждом углу помогают следить за порядком, предотвращать преступления или наказывать за них…              — Я буквально ничего не сделал, — открещивается Джисон, хмурясь, — телефон твой при тебе? При тебе, так что не статья, что заладил про камеры? Что они тебе дадут?              — Вообще, нам. Мне — чувство защищённости в этом кра-айне опасном мире для таких хрупких созданий, как я, — сладко тянет Минхо и стреляет глазками: — А тебе срок.              — Подожди, — Джисон проводит рукой по лицу, пытаясь понять, что к чему, — ты себя хрупким назвал? Фетишист, что ли? Такая махина, а о какой-то опасности треплешь. Когда за руку меня хватанул, я думал всё — к травматологу дорога стелется! Это ты угрозу для людей представляешь, а не я, — он упирается локтями в столешницу, придвигаясь на край стула. — Так за что срок?              — Может, телефончик ты и не сумел выудить, лошок, но налицо сексуальное домогательство. Я могу пойти к администрации торгового центра и попросить видеозапись, а после обратиться в полицию, слёзно прося разобраться с негодяем, покусившимся на моё слабое омежье тельце. Сейчас мир к равноправию стремится, и сам знаешь, преступления против омег на слуху, скандал на скандале, даже в метро, если кто-то как-то потрётся — под статью летит. Сроки подняли, наказания ужесточили…              — Стой, — перебивает Джисон и трясёт головой, — причём тут преступления против омег? Я омег никаких не домогался! Ты из полиции?              Сейчас он уверен, что на него намереваются повесить какой-то, блять, висяк. Вот только что-то следователь-дознаватель в гражданском, без служебного удостоверения, но в форме.              — Ты реально тупой? — Минхо вопросительно изгибает бровь и тычет пальцем себе в грудь: — Я — омега, а ты, — палец переводится на знатно выпавшего в осадок Джисона, — альфа с шаловливыми ручками, ухвативший меня за задницу, нагло и бесстыдно облапавший в общественном месте. Мне надо объяснять, какие чудеса творят слёзы? Похуй, что скажет какой-то там альфа, если на записи отчётливо видно, как облапали омегу, который не сразу осознал весь ужас ситуации, а когда осознал, это можно уже не на камеру, то впал в истерику, понеся непоправимый психологический ущерб. Я ведь теперь могу бояться всех альф, бояться высовывать нос на улицу. Возможно, моя жизнь теперь бесповоротно испорчена! Тобой. Понимаешь, о чём я?              Джисону чертовски жаль, что он не догадался включить диктофон на телефоне и проебал лучший, если не единственный, уверенный аргумент в свою защиту.              — Ты — омега? — недоверчиво переспрашивает Джисон, не веря, щурясь, словно это как с плоховатым зрением поможет разглядеть, скользя взглядом по телу напротив, пытаясь найти в нём хоть что-то омежье, указывающее на правдивость сказанного.              Самоуверенность у парня ну точно как у альфы, а вот склонность к драматизации — омежья, но не более.              — Ты реально тупой? — хмурится Минхо. — Документик показать?              — Подожди, но я же… я даже не думал тебя там как-то! Я…              — Думал, не думал, — раздражённо выпаливает Минхо и звонко цокает, — кому-то не похуй? Ты меня облапал, парень, ты напал на бедную омегу, отвлёкшуюся на прочтение рекламки, и обесчестил. Давай, сладкий, допивай фраппучино и решай, в какую сторону мы двинемся: ко мне или в участок.              — Это же шантаж голимый, Ли! — всплёскивает руками Джисон и ловит несколько заинтересованных взглядов, моментально заставивших задавить возмущение.              — Давай, покричи ещё, чтобы и другие заинтересовались твоей историей преступлений, — язвительно подначивает Минхо, возвращаясь к своему американо. И сердце этого парня, по мнению отчаявшегося Джисона, холоднее ебаного льда в стакане. — Заканчивай истерику, ты же альфа. Но то, что ты запомнил, как меня зовут, это приятно. Только зови по имени. Или придумай какое-то прозвище, мне нравятся милые словечки.              — Ты издеваешься, что ли? — хмурясь, цедит Джисон, отказываясь верить в происходящее. — Ты серьёзно? Тебе, может, денег дать в качестве моральной компенсации.              — Ну конечно, — ухмыляется Минхо, обхватывая губами трубочку брошенного Джисоном напитка, — и в мелкое воровство от большого достатка подался? Ты…              — Ты можешь, — Джисон оглядывается по сторонам и поднимается со своего места, подходя к вальяжно восседавшему Минхо, — не орать об этом? — он упирается рукой в стол, нависая над парнем, и морщится, словно делает нечто явно неправильное, — по лицу Минхо ползёт кривая улыбка.              «Этому нравится, что ли?»              — Когда ты такой серьёзный, это даже возбуждает, — кокетливым шёпотом признаётся Минхо. — Хочешь посмотреть на мой вставший чле…              Со сбивчивым «тихо-тихо» Джисон резко ладонью затыкает рот Минхо, стараясь игнорировать направленные на них взгляды.              — Реально, ты извращенец? — убавив громкость голоса, интересуется он и убирает руку.              — Нет, но ты очень вкусно пахнешь и твои касания возбуждают.              Джисон в отвращении кривит лицо и трёт ладонью о штаны, понимая, что только что потрогал Минхо, а тот сказал, что его возбуждают касания. События не перестают удивлять — Джисон окончательно убеждается, что сегодняшний день — не его.              — У тебя же не течка или вроде того? — с опаской спрашивает Джисон, подаваясь ближе к Минхо и принюхиваясь. Пахнет… пахнет вкусно. Чем-то сладким, карамельным.              — Нет, я бы не хотел залететь от того, с кем знаком пару часов, — Минхо толкает Джисона в грудь, поднимаясь, — от какой-то очаровательной бродяжки, — он поправляет куртку на парне, придавая Джисону более опрятный вид. — Если не хочешь продолжать наш разговор здесь, давай, конфетка, за мной и поедем ко мне.              — У тебя машина есть?              Минхо останавливается и оборачивается, слабо сведя брови на переносице и улыбаясь уголком губ, смотрит на Джисона.              — Конечно, — тоном, словно это было чем-то непозволительно очевидным, — и не только. А будешь хорошим мальчиком, что-то появится и у тебя, — снова губы растягиваются в улыбке, но в голосе сквозит снисходительное высокомерие, Минхо вручает Джисону в руки свою сумку и слабо хлопает по щеке. — Только вздумай сигануть и попытаться съебаться.              — В ментовку заложишь?              — Мм, возможно, — беззаботно бросает Минхо, уходя вперёд, — а может, разукрашу тебе лицо. Или лучше сказать прямо: разобью? Сам понимаешь, я не самая обычная омега.                     

. ✧. ∘ ❀ ∘ .✧ .

                    Нет.              Это было не так, как должно было быть.              Что-то определённо шло неправильно, и мысли об этом не оставляют Джисона!              — Эй, — он успевает подставить ладонь, защищая губы от поцелуя, — у тебя не течка, почему ты такой озабоченный?!              Да, он поехал с этим парнем.              Во-первых, Джисон — альфа и уверен, что в случае чего, каким бы крупногабаритным новый знакомый-омега ни был, всё-таки сумеет себя защитить. Во-вторых… А кто бы на его месте выбрал полицейский участок? Джисон несколько раз попадал, правда, в основном заходил к бывшему на работу, пока тот ещё не был бывшим, да и после — в хороших отношениях остались, но кто, блять, хочет залететь к бывшему по обвинению в домогательстве и ограблении? Точно не Джисон.              Но Джисон и этого напора не понимает, до последнего отказываясь верить в то, что Минхо, настойчиво покрывающий лицо поцелуями, — омега. По документам — да, омега, вполне себе омега: Джисон не мог не уточнить хотя бы из интереса, а пока ехали до чёртового пентхауса этого парня, времени было много, но вот на вид — альфа ни дать ни взять.              «А как его… взять вообще?»              Но следующая мысль ещё страшнее: «А это я брать буду или меня?», и Джисон уже покрывается холодным потом.              Такая инициатива от омеги — что-то новенькое! Джисон привык, что омежки именно «омежки»: нежные, милые — просто очаровательные создания, ведут себя невинно или, как минимум, не хватают за член, стоит только в квартиру войти, не зажимают прямо в прихожей. А вкупе с силой подстать альфе, перспектива секса с таким пугает. Минхо скромность неведома, он о неё ноги вытирает, у входной двери в качестве коврика оставляет.              Джисон не знает, куда себя деть, не знает, что сказать. А нужны ли слова?              Минхо любит целоваться, так что умело показывает Джисону, который под таким напором превратился в пятнадцатилетнего девственника, себя с лучшей стороны, обнажает свои главные достоинства, рукой настойчиво, сквозь штаны, сминая достоинство уже Джисона.              — Ценю твои усилия соблазнить меня, но сбавь обороты.              — Что не так? — Минхо выдыхает на самое ухо, вынуждая мурашки пробежать по спине альфы. — У тебя встал.              — Конечно, — нервно соглашается Джисон, сжимая плечи Минхо и с трудом отрывая от облизывания своего лица. — Как бы он не встал, когда ты его так давишь!              — В чём проблема? — омега бросает скептический взгляд, нехотя отстраняясь.              — Я же не могу тебя трахать в коридоре, — нервно, отведя взгляд в сторону, протестует Джисон. — Надо хотя бы куда-то в спальню…              — Ты? — брови Минхо в удивлении взметнулись вверх, а голос стал чуть выше: — Меня?              Джисона бросает в объятия липкого кратковременного ужаса от этого непринуждённого, красивого, но такого неуместного смеха омеги.              И сейчас, только когда их обоих настигла эрекция, когда дверь закрылась, отрезав пути к отступлению, Джисон начинает думать. Хмурясь, окидывает Минхо взглядом, понимая, что омега и выше его, и визуально больше, что уже внушает опасения сильнее, а фраза про то, что тот «не самая обычная омега» — финальный толчок в пучину осознания.              — Стоп! — чуть ли не взвизгивает Джисон, когда Минхо решительно притянул к себе, небрежно дёрнул за руку, вынуждая потерять равновесие и завалиться на себя. И ведь удержал! Удержал полноценного альфу! — Стоп, стоп, стоп… Ты же…              — Я омега, тебе будет не больно, — входя в положение вмиг испугавшегося альфы, мягким тоном мурчит на самое ухо Минхо, поглаживая обтянутые штанами ягодицы Джисона. — У тебя такая классная задница! Знаешь, отчасти поэтому я и предпочитаю альф. Уже представляю, как забью галерею твоими нюдсами…              — Да меня не волнует, что у тебя член маленький! — вскрикивает Джисон, пытаясь выпутаться из цепких рук омеги, но тот лишь сильнее прижимает к себе. — Меня волнует, что ты хочешь его в меня сунуть!              — Тебе понравится, — заверяет Минхо, слабо толкаясь в пах альфы, собственной эрекцией чувствуя, как сквозь ткань штанов выпирает внушительный член. — Я буду нежным.              — Вообще не волнует! — на повышенных тонах продолжает Джисон и, как только омега отпустил, тут же прижимается к противоположной от него стене, косясь на дверь. — Выеби какую-нибудь омегу или… плевать, кого-то, кто не я.              — Хорошо, — неожиданно соглашается Минхо, давая Джисону ложную надежду, но моментально отбирает её: — Прямо сейчас можем вернуться к тому, с чего начали, и скататься в участок. Но учти, ты ещё и в мою квартиру обманным путём проник. Втёрся в доверие такой наивной, глупой омеги, чтобы нагло и грязно воспользоваться…              Джисон поджимает губы, раздумывая, как следует поступить. С одной стороны, да, остаться с честью, но, вероятно, помимо штрафа последует и условка, потому что уж больно убедительно этот омега умеет притворяться, таки актёрским талантом не обделён, а законы нынче ужесточили…              Но, с другой, на кону стоит как-никак честь… Да похуй на честь! Девственная задница на кону, Джисон уверен, что это важнее всего, что только может быть!              — Я могу заплатить.              — Я тебе не проститутка, — скрещивает руки на груди Джисон, деловито вздёрнув голову. Но минутная слабость не заставляет себя ждать: — Но из интереса, например, сколько? — ответный смешок омеги не заставляет себя ждать и ранит альфу. — Я не продажный, чтоб ты знал, просто…              «Просто у меня долгов до хуя, а деньги, к слову, правят миром!»              — Не так важно, как ты себя будешь утешать, — Минхо не дожидается продолжения фразы с тонкими заносчивыми нотками, за несколько шагов добираясь до замешкавшегося, очевидно заглотившего наживку, Джисона, чтобы прижать того к стене. — Важнее только то, что ты можешь за этот секс заработать больше, чем если бы тогда сумел стащить мой телефон и заложить куда-нибудь.              — Даже не пытался! — моментально возражает Джисон и тут же жалеет, что повернул голову в сторону омеги: вот-вот и коснутся носами, слишком близко…              — Плевать, — отрезает Минхо и оставляет короткий игривый поцелуй на губах альфы, а после с небывалой серьёзностью заглядывает в глаза: — Так мы трахаемся или нет? Я тебя заставлять не буду.              Джисон мешкает, потому что «заставлять не буду» звучит как наглейшая ложь, руки Минхо вновь покоятся на ягодицах, массируя, и появилась возможность нехитрым способом подзаработать… Технически, поменявшись постельными ролями с этим парнем, даже делать ничего не придётся! Джисону не раз доводилось заниматься сексом с омегами, которые не просто уступали инициативу — ебучими брёвнами лежали, что-то там пищали, стонали, совершенно не стараясь.              Джисон не прогибается, не сдаётся и не унижается. Он зарабатывает и позволяет Минхо отработать инициативу, которую задолжали бывшие партнёры-омеги.              Да.              В нос альфе забиваются сладкие карамельные, жасминовые нотки, окутывающая разум тёплая ваниль…              — Прям в коридоре?              — Милашка, — выдыхает Минхо и оставляет несколько поцелуев на щеке Джисона, вынуждая альфу начать смущаться теперь от невинной нежности, — ты явно предпочитаешь на кровати, так что за мной.              Джисон не сразу приходит в себя, когда Минхо отстраняется, направляясь в указанную комнату, а когда, тряхнув головой, сбрасывает с себя весь этот омежий феромонный дурман, спешит следом. Джисон вот, даже несмотря на то, что член встал, феромоны не использовал, даже забыл о них. Забыл обо всём, пока Минхо был так близко. А ведь они определённо бы помогли…              Оглядев идущего впереди раза в два больше омегу, Джисон заключает, что, если пойти не по выдвинутым им условиям, явно не то, что не заработает, — ну точно в участок угодит, но со сломанным носом. А может, и не только…              — Раздевайся, — коротко требует Минхо, сам немедля принимаясь снимать одежду, стоило перешагнуть порог спальни.              Не отвечая, Джисон заворожённо смотрит на тело омеги, подумывая, а не поддельные ли документы были, потому что этот омега просто невероятен: лицо — преступление, красотой убивает — достаточно лишь взгляда, а выраженные мускулы… Чёрт знает, сколько усилий потребовалось приложить, чтобы перешагнуть природу. Обнажённый Минхо вынуждает приоткрыть рот, челюсть сама куда-то вниз пошла.              Омега, заметив этот взгляд, специально играет мышцами, ухмыляется, но, когда раздевается Джисон, сводит брови на переносице, не понимая, почему, если их тела настолько похожи, альфа так впечатлялся.              Джисон не решается снимать боксеры, но Минхо неведомо стеснение, такт и замешательство — легко избавился от всей одежды со своего тела, поудобнее устроился на кровати и призывно махнул рукой.              — Ты же не девственник? — интересуется омега, когда наконец-то обнажившийся альфа подходит кровати. — Из верхнего ящика достань смазку и презервативы.       — Конечно нет, — морщит нос Джисон, следуя указаниям, останавливаясь у комода. — В плане…              — Тогда почему такой зажатый? — искренне интересуется омега, распаковывая прилетевший рядом на кровать контрацептив. — У тебя сексуальное тело, детка, не стесняйся его показывать. Оно реально мощное такое… — не останавливается Минхо, раскатывая защиту по члену, — я даже завидую, знаешь.              — Зажатый… Я так-то задницу берёг долгие годы! Не спешу подставляться. Это ты почему такой разговорчивый? — чувствуя дискомфорт от этих комплиментов и крайне напряжённой ситуации, залезая на кровать рядом, интересуется Джисон. — Меньше слов, больше дела. Скоро один магазин закроется, я ещё хотел успеть заскочить…              — То есть, даже не останешься на ночь? — вскидывает бровь омега, щёлкая крышкой смазки. Минхо растирает холодное вещество пальцами, немного согревая.              — Не планировал, — честно выпаливает Джисон, решая, что лучше, чем просто лечь пластом на кровати и уткнуться в подушку, которая в теории должна будет заглушить лишние звуки, идеи не снизойдёт.              — Тогда я сделаю так, что ты просто не сможешь ходить, — с полуулыбкой обещает Минхо, устраиваясь между ног Джисона, раздвигая шире.              Альфа хочет усмехнуться и бросить язвительное «ну попробуй», будучи уверенным, что член омеги, не впечатливший, слава, блять, богу, даже в эрегированном состоянии, подкашиваться ноги сильного альфы не заставит.              Вновь сгорая со стыда, когда Минхо просит приподнять задницу, Джисон это беспрекословно делает, сжимая руками большую мягкую подушку, на которой остался слабый приятный запах Минхо. Он затаивает дыхание, а когда между ягодиц проходится пара пальцев в прохладной смазке, вовсе теряет способность дышать.              Обильно покрытый смазкой палец легко скользнул внутрь, вынуждая Джисона стиснуть подушку пальцами сильнее. Было непросто бороться с гнетущей мыслью о подчинении омеге, но когда этот омега начал умело двигаться внутри, борьба пошла на спад, а когда добавился второй палец — прекратилась вовсе. Джисон рвано вдохнул, и на лице Минхо появилась довольная улыбка, он аккуратно протолкнулся чуть глубже, раздвинул пальцы, растягивая узкую дырочку.              С каждым новым пальцем рваные вздохи Джисона, которые тот пытался глушить подушкой, усиливались, но стоило поднять лицо, чтобы вдохнуть поглубже наполненного лесными приторно-карамельного воздуха, с губ сорвался предательский стон: Минхо вовремя провёл пальцами по простате.              Касания к простате наполняли тело теплом и ранее незнакомым удовольствием, омега наслаждался тем, как альфа стеснялся и смущался, как прикрывал лицо и сдерживал рвущиеся наружу глухие стоны.              Джисон испытал небывалое облегчение, когда пальцы выскользнули из него, но непроизвольно сжался перед неизбежным. Минхо смял руками его ягодицы, чуть раздвинул, чтобы посмотреть на сжавшееся, влажное от смазки кольцо мышц, прежде чем приставить ко входу член. Небольшая головка, заключённая под тонкий слой латекса, медленно надавливала, игриво входя и выходя, нервируя Джисона всё больше.              Альфа только собирался с духом и гордостью, чтобы бросить нетерпеливое «войди уже», но с губ слетело лишь тихое «блять», потому что Минхо неожиданно решил прекратить игры и резко войти. Джисон был уверен, что умрёт, когда в него войдёт член этого парня, непременно погибнет смертью храбрых и отчаявшихся, когда член, пускай и небольшой, его пронзит. Но всё оказалось не так плохо, даже нормально. Джисон от напряжения, конечно, стиснул зубы и подушку сжал, но плавные толчки Минхо не приносили пугающей боли, лишь небольшой дискомфорт, который с лёгкостью перекрывало удовольствие: член омеги и правда небольшой, даже маленький, но определённо идеальный, чтобы часто ритмично попадать по простате.              Минхо держал слово: был нежен, как только мог, двигался плавно и медленно, позволяя привыкнуть к своему скромному размеру. Он наклонился, чуть ложась сверху, что выбило из Джисона очередной сдавленный вздох, и принялся покрывать плечи альфы короткими поцелуями. В нос ударил концентрированный запах лесных ягод и свежести, который омега с жадностью вдыхал, вслушиваясь в звуки, издаваемые альфой. Джисон определённо наслаждался, а его манящий насыщенный аромат это лишь доказывал, призывая покусать аппетитную шею. Джисон пах восхитительно, ягодные ноты, немного тёплого кедра… Минхо не удерживается, понемногу начиная наращивать темп, чуть прикусывает альфу за шею.              Джисон через раз не сдерживает стоны, проникаясь новыми ощущениями, позволяя доставлять себе удовольствие и свыкаясь с тем, что находиться под омегой, который каждым своим действием показывает доминирование, приятно. Джисон, окутанный аппетитным и будоражащим запахом омеги, даже не возражает, когда тот прикусывает тыльную сторону шеи, словно ставя метку, но не вонзая зубы достаточно глубоко, чтобы это действие означало что-то серьёзное. Минхо ощущал, как альфа крепко сжимает его и тихо скулит в простыни. Собравшись с силой воли, он отстраняется, чтобы потянуть Джисона перевернуться на спину: покрасневшее лицо, влажные ресницы — слишком дорогое и вкусное удовольствие, чтобы так просто отказываться.              Джисон не впечатлён новой позой, но молчит, а когда омега накрывает его губы своими, и вовсе позволяет толкнуть в свой рот язык, углубив поцелуй.              — Малыш, ты такой сладкий, — выдыхает в шею Минхо и проводит языком, слизывая выступивший солоноватый пот, прикусывает подрагивающий выраженный кадык. — Такой пиздецки милый, мой член скоро взорвётся.              — Замолчи, — со смесью смущения и досады стонет Джисон и вздрагивает, когда в разработанный сфинктер упирается головка члена омеги.              — Вам, самодостаточным серьёзным альфам, не нужны ласковые слова? — Минхо резко входит, выбивая из Джисона рваный вдох. — Ты так не падок на флирт…              Джисон не собирается обсуждать разные понимания того, что считать «ласковыми словами», лишь сжимает бицепсы нависшего над ним Минхо. Язык омеги скользнул по мочке уха Джисона, вынуждая дёрнуться и сжать сильнее, когда Минхо её слабо прикусил, чуть оттянул серёжку…              Минхо был нежным. По-настоящему нежным, что Джисон списывает на его омежью природу, и это было приятно, как минимум для первого раза лучше и не придумать. Но когда тот начал ускоряться, с пошлым хлюпаньем вгонять член до основания, уткнувшись в стык шеи и плеча, Джисон таял не только от происходящего, но и от того, насколько сексуален этот омега, от его хрипловатых стонов и тихого рычания.              «Чувствуешь внутреннюю борьбу? Волнение от совершения чего-то против своей природы?» — шепчет Минхо и наклоняется, чтобы провести языком по поджатым губам Джисона. Происходящее внутри Джисона как раз борьба: он — взрослый альфа, оприходовавший не одну омегу и бету, сейчас не просто позволяет трахать себя какому-то недавно встреченному дерзкому омеге, так ещё и получает от этого удовольствие! Желание, стыд… Они захлёстывают вместе с волнами горячего удовольствия, когда член Минхо снова и снова касается простаты, вынуждая прогибаться в спине с толиками отчаяния.              Вот так подчиняться, стонать под омегой… Разве для альфы это не унизительно? Джисон ловит себя на мысли, что, накинь он стопочку-другую, стало бы уже не так сложно с принятием ситуации. Это странно. Поначалу было дискомфортно, но сейчас накрывает исключительным удовольствием, а когда Минхо обхватывает член Джисона рукой, парень был готов и скулить начать.              Это слишком хорошо. Почему Минхо так… хорош? Джисон не понимает, где эта развратная омега научилась тому, что сейчас на нём демонстрирует, но определённо готов сдаться и признать, разумеется, исключительно про и для себя, что этот опыт был не так плох.              И без того учащённое дыхание Джисона окончательно сбивается, когда рука омеги на его члене ускоряется вместе с движениями бёдер, толчки становятся по-настоящему жёсткими, вынуждая протянуть руки и приобнять Минхо за шею.              Омега шептал пошлости, что-то говорил, но Джисон игнорировал всё, включая собственнические нотки в его голосе, сконцентрировавшись на пробивающем тело электрическими зарядами удовольствии.              Помимо ощущения члена в заднице, Джисон навсегда запомнит ещё одно: пульсации этого члена. Альфа был благодарен, что Минхо хватило благоразумия надеть презерватив, который сейчас снимается и завязывается, а после бросается на край кровати.              Джисон устало разваливается на кровати, свыкаясь со своим положением, с произошедшим и, самое главное, с тем, что ему понравилось.              — Я закрою все твои должки, если пообещаешь завязать, — Минхо падает на кровать рядом, поворачиваясь на бок и подпирая голову рукой.              — О чём ты?              — О твоей лудомании, конфетка, — Минхо протягивает руку, чтобы поправить волосы Джисона, убрать влажную чёлку с глаз. — Не делай такое удивлённое лицо.              — Я и тебе когда-то задолжал? — альфа приподнимается на локтях, непонимающе смотря на Минхо, пытаясь в его глазах найти ответ, потому что сам подобного не припомнит.              — То есть я могу ответить «да», потому что ты даже не удосуживаешься запоминать, кому и сколько должен? — вскидывает бровь Минхо.              — Отвали, — хмурясь, Джисон толкает омегу в плечо, отчего тот теряет равновесие и валится на спину, но быстро принимает сидячее положение.              — Я тебя обидел? — альфа поднялся с кровати, но оборачивается, чтобы посмотреть на омегу, тон которого прозвучал слишком искренним. — Извиняться не стану, потому что на правду не обижаются.              А ведь Джисон почти поверил.              — Что по деньгам? — вновь даёт волю своей меркантильной натуре Джисон, направляясь в сторону валяющейся на полу одежды.              — Два миллиона вон хватит?              Джисон замирает, пытаясь понять, не ослышался ли. Он медленно оборачивается, хмурясь, с подозрением смотря на зевающего Минхо, совершенно не выглядящего так, словно шутит.              — Серьёзно?              — Меня что-то в сон клонит, — акцентирует омега и, потянувшись в спине, валится на кровать, хлопает ладонью по опустевшему месту рядом. — Если побудешь моей подушкой пару часиков, я докину ещё один сверху, переведу по номеру всё сразу, как проснусь. Согласен?              Ни то пентхаус в одном из лучших жилых комплексов Сеула, ни то чутьё подсказывает Джисону, что этому омеге можно довериться. И он возвращается обратно на кровать, позволяет использовать свою руку в качестве подушки и обнимать себя.              — Но если ты меня обманул, уже я разобью тебе лицо.              Джисон прикрывает глаза, чувствуя, что и сам бы не отказался вздремнуть, и слышит тихий смешок лежащего рядом Минхо. Омега прижимается ещё ближе, позволяя инстинктам выйти наружу, вдыхает спокойный древесный, чуть сладковатый запах альфы, чувствуя себя в приятной безопасности, пребывая в полной уверенности, что альфа точно не осуществит угрозу.