Ночь перед Рождеством

      Мора стояла у раскрытого настежь окна, наблюдая как занимается рассвет. Она никогда не любила зиму, особенно ее морозное утро. Альта-девочек берегли от влияния отбросов, долгих мужских взглядов, собственного мнения, лишнего веса, но холод не считался помехой будущему Ссории.       Облака пара, вырывающиеся изо рта учениц в коридорах Академии с первых дней декабря были само собой разумеющимися. Возможно, это был очередной способ показать свою кротость Госпоже и попасть в список Избранных. Девочки шептались в раздевалках, что только из этого списка счастливицы переходят от выпускницы Академии в дом маршала женой.       Мора грустно усмехнулась. Она была живым доказательством этого правила, рукопожатие мамы на площади обеспечило ей генератор электричества, неограниченное отопление, даже мясо. И она сможет это получить через каких-то… 5 часов. Вместе со стареющим, круглолицым маршалом. Церемония была назначена на полдень. Мора покрепче закуталась в куртку Каса, жадно вдыхая его запах. Ей безумно хотелось сохранить на себе хотя бы частичку, чтобы пережить передачу себя в грязные руки Ильинского. Она понимала, что это невозможно, в 9 мама распахнет дверь в ее комнату, чтобы помочь собраться и не потерпит любого запаха от невесты, кроме розового масла. Табачный дым с нотками чего-то древесного останется здесь, в этой комнате, вместе с частью Моры, незапятнанной, нетронутой мужем.       

      10 часов назад

             Это невозможно, они не могли перенести церемонию на целый месяц. Она была не готова. Это должно было случиться 25 января. Что угодно может произойти за месяц. Мора надеялась, что Ильинский попадет под машину, или отравится несвежим тортом, купленным, о Вождь, за настоящие деньги, сломает ногу или шею. На крайний случай, Мора сама была готова попасть под машину, только бы отсрочить дату, когда с нее снимут кольцо Чистоты ради будущего великой страны.       Но маршал решил, что будет правильнее начать отсчет нового года вместе с супругой, а если повезет за неделю брака она успеет забеременеть и будет практически святой продолжательницей рода в глазах ссорийцев.       За те полчаса, с момента возвращения домой ее мамы с радостной новостью Мора начала ненавидеть 25 декабря. Она чувствовала себя ягненком в клетке с тигром. Они отобрали все: Ватру, гордость, чувства. Ей ничего не осталось, только покорно склонить голову завтра и подать руку маршалу, чтобы он снял кольцо и заменил его обручальным. Символ принадлежности ему. Она не могла отдать еще и это, хоть что-то должно было быть только ее решением, ее желанием. Решение было принято мгновенно.              Она не чувствовала неловкости стуча в дверь Каса. Неловкость стала непозволительной роскошью этим вечером, когда часы отсчитывали секунды до Церемонии. Пусть увидят соседи, пусть он разозлится. Пусть. Через сутки это будет совершенно неважно, и она будет жалеть до конца дней если не сделает этого.       Дверь со скрипом открывается. Черт, он был в душе. Капли воды стекают с мокрых волос, оставляя полоски на голом торсе и скрываясь в полотенце на бедрах.       — Мора? Что ты здесь делаешь? — недоуменно вскидывает бровь Кас.       — Можно войти?       Слегка посторонившись, Кас пропускает ее в дом. Мора задерживает дыхание, чувствуя как напрягается его живот от случайного касания тыльной стороной ладони.       Боясь растерять накопленную до его дома смелость, она проводит кончиками пальцев по мышцам спины, пока Кас закрывает дверь.       — Мора… — напрягается он, — не играй с огнем.       — А может я именно этого и хочу? — шепчет она, чуть смелее поглаживая стальные мускулы.       — Ты говорила, что мы друг другу не подходим, — выдыхает Кас.       — Считай, что это подарок на мой день рождения, — слегка наклонясь, Мора касается его губами.              Ее ладони горели. Наверное, это был адреналин. Или гормоны. Или эйфория. Как приятно делать то, что хочется, пусть даже всего раз. Мора хотела уложить в эти несколько часов все, о чем втайне думала лежа ночами на своей кровати в Академии. Другого шанса не будет.              Резко повернувшись, Кас прерывает поток ее мыслей, хватая за горло и прижимая к стене. Мора испуганно вскрикивает, но он держит не сильно, не перекрывая кислород, только в попытке остановить.              — Это что, шутка? Что ты пила?              В серых глазах плещется буря, молнии почти прожигают Мору насквозь. Не нужно было его отталкивать. Когда он прижимал ее к себе, стоя у нее в спальне с горящими глазами, слегка касаясь губами ее щеки и с трудом сдерживая себя. Куда ее привела эта мораль — в руки маршала нетронутой, какой и должна быть жена такого уважаемого человека.              — Я была неправа, поцелуй меня, — тянется к нему Мора. Но Кас настороженно крепче сжимает ее шею, не давая двинуться с места.       — Ты серьезно?       — Да. Пожалуйста, Касьян.              Она практически видит борьбу желания и недоверия в его глазах. Черт, она бы и сама себе не поверила, после всего, что наговорила вчера. Мора кладет ладонь поверх его руки на своем горле и шепчет:       — Я хочу этого. Я хочу… тебя. Всего       Его глаза темнеют, и Мора понимает, что желание побеждает. Кас притягивает ее к себе за горло и врезается в ее губы. Она всхлипывает от переизбытка эмоций, когда он слегка прикусывает ее нижнюю губу. Рука Каса скользит ей на затылок, зарывается в волосы, беспощадно портя косу, плевать. Мора аккуратно, почти застенчиво, проводит языком по его губам, часто дыша и отвечает на поцелуй.       Он сжимает ее волосы в руке, заставляя приподнять голову и выдыхает в ее губы: «повтори».       — Я хочу тебя, — обнимая его за шею слушается Мора.       — Черт, ссорюшка, — практически рычит в ответ Касьян и слегка подталкивая, возвращает девушку к стене.       — Я запретила тебе называть меня так, — недовольно морщится Мора и сжимает руки на его шее. Она почти уверена, что сделала больно, если бы не его довольная ухмылка.       — Дерзкая девочка, — его губы опускаются и скользят поцелуями вдоль челюсти, пока руки поднимают подол форменного платья и сжимают ягодицы, — что бы сказала твоя Госпожа, если бы знала чем ты занимаешься в этом платье, м?              Он слегка шлепает Мору по ягодице и снова сильно сжимает, вырывая из нее резкий вздох.       — Аах… Мне все равно, — она чувствует, как плавится под его прикосновениями. Кожа горит от шлепка. Следа не останется, она уверена, но сейчас она практически чувствует отпечаток ладони.              Мора напрягается, когда его рука скользит вверх по ее телу, мягко лаская бедро, талию, ребра и окружность груди. Большой палец Каса обводит сосок и Мора вздрагивает от ощущений. Это волнующе, неожиданно и… приятно. Он слегка сжимает его и у Моры вырывается тихий стон.       — Приятно? — шепчет Кас, обводя языком мочку ее уха.       — Ммм да…              Она практически чувствует его ухмылку, когда он сильнее сжимает сосок и спускается цепочкой поцелуев по шее к вырезу платья.       — Как бы мне ни нравилась твоя форма, сейчас я хочу видеть тебя всю, — щелкают застежки платья, и он медленно спускает его по плечам. Ткань стекает прохладой по ее телу, и падает к ногам.              — Ты очень красива, Морена, — произносит Кас, присев у ее ног.              От его взгляда слишком жарко, Море не хватает воздуха. Может у него есть отопление? Он не может обладать таким влиянием над ее телом.              Или все-таки может. Касьян целует ее над коленом, не прерывая зрительного контакта. Его зрачки расширены, что радужки практически не видно. Он медленно поднимается поцелуями вверх по ее ноге и с каждым сантиметром Мора краснеет все сильнее.              Когда его губы останавливаются в паре сантиметров от белья, она практически готова взорваться от стыда — щеки пылают, руки слегка дрожат, в ушах стоит шум, а низ живота стянуло странным ощущением. Мора отворачивается, закрываясь растрепанными волосами, когда чувствует, что Кас сильно сжимает ее бедро.              — Смотри на меня, — и мягко, но крепко отводит одну ее ногу в сторону.              Мора пытается, честно пытается смотреть на него, но когда чувствует легкий укус на бедре и горячий язык, зализывающий это место, со стоном отворачивается.              Это слишком, она уверена, что женщина не должна позволять такое с собой делать. Это запретное удовольствие.       Мысли отключаются, как только она ощущает горячее дыхание на своем белье. Мора напрягается, но сильные руки сжимают ее бедра и не дают свести ноги.              Вождь, он же не собирается…       — Оох… Кас… — с губ срывается хныканье и полустон, когда она чувствует через белье прикосновение языком к чувствительной точке. Это было за гранью. Мора теряется и не знает, как реагировать, ощущая ритмичные поглаживания.              — Нравится? — раздается низкий хриплый шепот.              Это невозможно. Это не может быть настолько приятно. И неприлично. Мора почти горит от стыда, осознавая как это, должно быть, выглядит.              — Если ты не ответишь — я остановлюсь, — произносит Кас и уверенно делает языком круговое движение.       — Да, — всхлипывает Мора.       — Что да? — настаивает Касьян, сильнее надавливая языком.       — Мм… Аах, нравится, — с трудом выдавливает Мора.              Он подхватывает большими пальцами резинку трусиков и тянет вниз.       — Так будет еще приятнее, — с порочной усмешкой произносит он и снова целует ее бедро.              Внезапно, он берет ее за руку. Мора непонимающе переводит взгляд вниз.       — Это нам сегодня тоже не понадобится, — Кас целует ее пальцы, мягко обхватывает один губами и стягивает кольцо Чистоты.              Мору пробивает мелкая дрожь — это кольцо значило… Очень многое. И ничего одновременно, зная, что случится завтра.              Было что-то тайное, темное, развратное в его потере. Это останется только между ними, напоминанием о том, что он заставляет ее чувствовать своим языком.              С губ срывается еще один стон, более протяжный, громкий, грязный. Кас замечает, что ее колени начинают дрожать, поднимается и целует, увлекая на диван.              Мора теряется в ощущениях, когда чувствует как сильные руки прижимают ее к горячему твердому телу, с которого соскальзывает полотенце и свой вкус на его губах. Сейчас это кажется самой правильной вещью в мире. Смело приоткрывает губы и проводит языком по его верхней, захватывая ее. Ей нужно больше, этого мало. Она хочет чувствовать сильнее, крепче.              Кас мягко укладывает ее на диван и ложится сверху, осторожно прижимая к себе одной рукой, второй удерживая вес на локте возле ее головы.              — Скажи, что ты моя, — он покрывает поцелуями ее ключицы, лаская их языком.              Мора обхватывает его лицо ладонями, приподнимаясь целует.       — Твоя, — еле слышно произносит она глядя прямо в практически черные от возбуждения глаза и чувствует мягкий толчок, — ммм слишком, это слишком, больно.       — Расслабься, — Кас не дает разорвать поцелуй, прикусывая и посасывая ее нижнюю губу, слегка тянет за волосы, и опускает одну руку вниз по ее животу.              Мора закусывает губу, стараясь расслабить мышцы и ощущает его пальцы на чувствительной точке, они повторяют движения его языка. Слева направо, вокруг. Снова слева направо, вокруг. Пропавшее возбуждение накатывает волной, и Мора чуть шире раздвигает ноги, чувствуя постепенно ускоряющиеся толчки.              — Умничка, ты невероятная, просто чувствуй — его голос меняется, становясь еще ниже, требовательнее.              Глаза закатываются, дыхание учащается и она крепче обхватывает его руками. Напряжение внизу живота растет и Мора ощущает себя зависшей над пропастью, когда слышит горячий шепот прямо в ухо: «давай, ты почти готова».              Последнее движение пальцев по кругу толкает ее за грань, и Мора вскрикивает, сжимая его бедрами. Несдержанно кусает за плечо, сжимается в судороге и постепенно расслабляется под горячим влажным мужчиной, двигающимся все быстрее.              — Черт, да, вот так — выдыхает Кас, выскальзывая из нее. Мора завороженно смотрит, как он придерживает член над ее животом, пока с него капает белая жидкость, — кажется, мне снова нужен душ.