Кетопрофен

      — Вы не думаете, что это странно, что спустя большое количество времени у Вас болят мышцы?       — В этом нет ничего удивительного, они и до этого временами болят. Но сейчас боль слишком сильная, — эта ситуация повторялась считанный раз, но каждый из этих нескольких видов оставался в голове Вадима на сутки точно. Наёмник вздохнул, смотря за тем, как пальцы распускают ремень.       Снять с Его Золотейшества обувь и штаны задачей тяжёлой не было. Тяжелее было ждать, когда Алтан, устало вздохнув, встанет и одним движением стянет с себя расстёгнутый руками Дракона элемент одежды, оставаясь в водолазке и белье.       Обувь оказывается аккуратно стоящей рядом с диваном, брюки — ровно свернуты в стопочку и оставлены рядом, на подлокотник. Носки остались на ногах, Вадима начинает немного мазать.       — Приступай, — спокойно и монотонно приказывает Дагбаев, чуть съезжая вниз на локтях и открывая телефон, доставая из кармана сложенных брюк электронную сигарету.       Вадик снимает куртку, оставаясь в джинсах и майке. Он садится на другой конец, грубыми и сухими пальцами, с мозолями на них, поддевает резинку черных носков, что сидели чуть выше острых щиколоток. Он скатывает ткань ниже костей, выдавливая на пальцы анальгезирующую мазь. Он держал алюминиевый тюбик в руках, согревая его, чтобы Алтану не было неприятно.       Его ноги и так намучались.       Он начинает растирать мазь по правой ноге, проминая кожу под щиколоткой, сначала с внутренней стороны, где кожа тоньше, затем с внешней, очерчивая головки малоберцовых и большеберцовых костей, что и создавали шарообразную щиколотку. Он смотрел на вены, что были еле заметно видны на его белой коже. По внешней стороне шли золотые тату, на которые Вадим раньше лишний раз даже дышать не решался, а сейчас он должен промять чужие ноги и унять боль.       Затем Дракон ползет выше, на голень и икроножные мышцы, мнет по росту мышечных волокон, уделяет внимание Ахиллову сухожилию и месту соединения мышц на той стороне ноги. Оставляя красные следы, Вадик идёт выше, на коленку, очерчивая по кругу коленную чашечку, ямку под ней, аккуратно сгибает ногу Алтана и жмёт кожу на том месте, где в расслабленном состоянии у людей обычно сидит сесамовидная кость.       Бедра.       Какие же они были прекрасные у Его Золотейшества. Мощные, крепкие, но одновременно такие мягкие и красивые.       Расслабленные и мягкие — они лежали в руках как влитые, подчиняясь сухим пальцам. Вадик быстро выдавливает на пальцы ещё прозрачной мази, растирает между двумя руками, ждёт, пока собственную кожу начнет ощутимо греть и лишь потом начинает ее втирать. Мнёт от коленки вверх по внешней стороне бедра, где кожа чуть грубее, чтобы бо́льшая часть разогревающего вещества оказалась снаружи, а затем идёт внутрь. Тонкая кожа на внутренней стороне бедра была более восприимчива, в прошлый раз пришлось довольствоваться вывихнутыми мизинцами, ведь остальные пальцы Дракон вправил себе сам.       Так что в этот раз оплошать было нельзя.       Он не заметил, как руки оказались на тазовых костях, что сжимали и гладили кожу. Подвернутая снизу вверх ткань бо́ксеров и чуть спущенная вниз резинка в сочетании друг с другом выглядели слишком. Дракон держал своё дыхание под контролем, и лишь задержавшись на пару секунд, взглянув наверх, на Алтана, что сидел в телефоне, время от времени хмурясь и ругаясь под нос и не замечая, что делает Вадик, спустился вниз, на другую ногу.       Он повторил все свои движения ровно в той же последовательности, что делал до. Затем наёмник сжал кожу на выделяющихся с двух сторон портняжных мышцах, что шли обе от паха, вниз и вперёд, к коленкам, и лишь тогда Дагбаев отвернулся от телефона, зло смотря на Вадима, что кратко взглянул в ответ.       — Забываешься.       Дракон молчал, сжимая в руках кости, кратко обводя их и чуть проминая кожу под костями, словно пытаясь ощупать подвздошные с другой стороны. Он почти задерживал дыхание, в голове не было ни единой мысли.       Вадик сел поудобнее на моментально потяжелевших ногах, и свинцовыми руками съехал к коленкам, чуть разводя их в стороны. Он позволил себе — Его Золотейшество сегодня был в хорошем настроении — провести кончиками ногтей по тату, запомнить все узоры и выжечь их завитки у себя в голове, пометив эту информацию как ту, о чем он должен вспомнить на кону смерти.       Пока позволяют, надо действовать. Вадим склонился над торсом Дагбаева, смотря за тем, как грудь вздымается от вдоха, а в воздухе пахнет сладким дымом, что щекотал нос и не давал думать. Он, не касаясь кожи и ткани, провел руками в опасной близости от подтянутого живота и грудной клетки, а кожа на ладонях зудела, призывая наёмника опустить руки на талию, таз, ребра, хоть куда-нибудь.       Ткань и талия казались разгоряченными, как жидкий металл. Хотя, наверное, расплавленное золото, что обвивало чужие ноги, а сейчас обманывало рецепторы на кончиках пальцев, и было тому виной. Первый вдох полной грудью Вадик совершил утыкаясь носом почти что в угол рёбер, чуть ниже лежащих на груди руках, что держали телефон, быстро что-то на нём печатая. Пальцы еле заметно сжались, и наёмник ощутил, как в живот утыкается ступня в носке, больно надавливая на органы и вынуждая отодвинуться.       — Сядь на место, — он звучал устало-раздраженно.       Вадим отстраняется, всё ещё держа руки на талии, а перед глазами уже были колени. Он поднимает взгляд наверх, на то, как Дагбаев затягивается, и опускает алые глаза вниз. Он выдыхает в чужое лицо, улыбаясь уголком губ на то, как Дракон как ручная ящерица, ластится под руки, туда, где тепло.       Забавно.       Алтан ткнул пальцем на экран телефона, прикладывая его к уху. Наушников рядом не было, давать Алтану вставать с места не хотелось, а уж тем более — искать его наушники. Наёмник думал, что со стороны выглядел как-то не так, так как во взгляде Его Золотейшества был странный спектр эмоций, которые даже интерпретировать было крайне сложно.       — Алло? Мгм, слушаю, — с того конца взяли трубку и Алтан начал диалог.       В это время Дракон до конца разминал чужие колени, уделяя внимания тем местам, на которые в тот раз жаловался Дагбаев. Правая ступня, что ткнулась ему в живот, мазнула вниз, отъезжая в сторону, раскрывая нежные бедра в стороны, и у Вадима перехватило дыхание.       Ничего особенного, просто бедро. Кожа. Но сейчас в голове словно был взрыв петард в консервной банке, ничего не подчинялось его голосу разума, а руки и вовсе словно жили отдельно от тела.       — Нет, не занят. Да, могу разговаривать. А иначе зачем бы я сам звонил, не думаешь?       Вадик улыбнулся. Его забавляло то, как Дагбаев злится, хоть чаще всего злились исключительно на Дракона.       За смешком последовал тычок ногой в бедро и краткое шипение, чтобы Вадим поскорее заканчивал со всем этим и уходил. Но тычок был малость смазанным, потому попал чуть ближе к паху, чем было рассчитано, почти по ширинке, и благо Алтан этого не заметил, будучи занятым разговором. У Вадима и так уже член стоял наполовину от интимности ситуации, а тут ещё и своеобразное, но прямое касание поставило жирную точку. Ткань неприятно давила на вставший член, буквально под горлом, не давала вдохнуть. Наёмник опустил руку вниз, чуть поправил джинсы, вздохнув от облегчения давления и вернулся обратно, распределяя мелкие остатки мази по коже, выжидающе смотря на Его Золотейшество, нет ли у него каких-нибудь ещё поручений в сторону Вадика.       Молчание и краткий осмотр собственных ног, с последующим кивком, дали понять, что Дракон всё сделал правильно. И вот Вадиму уже надо забирать свои вещи и уходить из оранжереи, оставить Его Золотейшество в одиночестве и не мешать ему в разговоре, но чем дольше можно было сидеть рядом — тем дольше он оставался на месте.       Наёмник держал в руках мягкие ноги, гладил под коленками кончиками пальцев, пока большими сжимал под чашечкой.       — Ты никогда не думаешь, в этом вся суть.       Собеседник Алтана явно выводил его из себя своей тупостью, и под горячую руку мог попасть и Вадим, потому он уже не растирал ничего, а просто методично сидел и мял мышцы, кожу, тату, упиваясь своей вольностью и свободой. Дагбаев молча смотрел на наёмника, что сидел с закрытыми глазами и пытался восстановить свое дыхание.       Ничего такого же не было в этой ситуации, да?       Дагбаев, судя по дернувшейся брови, начинал злиться, а рука, что лежала на углу подушки, сжимала ткани и кисточку на ней. Вадим мягко разглаживал татуировки, повторял ногтями и кончиками пальцев все узоры на ней и неотрывно смотрел на Алтана. Его Золотейшество смотрел куда-то в одну точку, не фокусируя глаз и словно уходя в себя, но губы изредка его превращались в тонкую линию, отчего становилось ещё страшнее.       — А теперь слушай меня. Через час один человек оставит у тебя важную информацию и несколько бумаг. Как я скажу — ты от них избавишься, — голос Дагбаева уже был самую малость спокойнее, хотя в нем разливалась сухая ярость.       Злость в голосе Алтана, или какая-то из подобных эмоций, звучала просто потрясающе. Сталь и твердость ощущалась почти с первой буквы и даже если все ругательства, злость и гнев были направлены в сторону Вадика — это звучало хорошо.       Ноги разъехались чуть дальше, уже почти под прямой угол, мозг плавился. Держаться сил уже почти не было, Дракон подтянулся поближе, наклоняясь над оголённым животом, почти что касаясь его губами, как ступня с собственного бедра съехала в сторону, внутрь, накрывая член, и Дракон резко выпрямился в спине.       Повисла полная тишина — даже звонок в телефоне остановился. Алтан замер, его ноги словно заледенели за секунду, бедра напряглись и Вадик сиюсекундно опустил взгляд, но понял, что лучше бы этого не делал. Нога Его Золотейшества упиралась прямо в его ширинку, и он такой картины член дернулся, что, конечно же, почувствовал Дагбаев, отчего и дернулся сам. Тишина играла на нервах, резала лезвием по венам, текла по рукам вверх и давила мозг, превращая его в кашу.       Его Золотейшество хмыкнул. Он чуть пересел, плотнее упираясь ногой в стояк, отчего Вадим сжал правое колено Алтана и прикусил щеку изнутри до крови. Взгляда поднимать разрешения не было.       Неясный шум из телефона звучал дальше, на что Алтан лишь изредка угукал, чуть наклоняя голову вбок и щурясь. Он был без очков или линз — глаза сильно уставали, потому сейчас он не очень хорошо видел чужие эмоции на лице, отчего и приходилось пытаться сфокусировать глаза.       Такой пристальный взгляд, пока его член стоит “по стойке смирно” и тихий голос Дагбаева играли с Вадимом злую шутку. Он не двигался, ожидая, что сейчас получит со всей силы, а рука у Алтана тяжёлая.       — Вот как? — спросил Дагбаев, двигая ногой снизу вверх с нажимом, отчего Вадик резко втянул воздух сквозь сжатые зубы и вцепился в бедро, ощущая, как по спине бежит пожар. Словно дракон с его шеи ожил, превратил его грудную клетку в пучины Ада и сжёг к чертям все, что могло помочь наемнику анализировать ситуацию.       Ступня в носке снова нажала на член, надавила примерно в районе головки и с губ сорвался удивленный вздох.       Движения были медленными, Его Золотейшество смотрел прямиком на свою ногу на бугре на джинсах, одной рукой держа телефон у уха, второй — электронную сигарету, изредка затягиваясь сладким дымом.       Жутко хотелось себя коснуться, толкнуться навстречу, сжать чужое колено, уткнуться лбом в бедро и свести ноги. Было ужасно жарко, по лбу словно катился градом пот, в оранжерее температура вскочила до сотни. Вадим резко вздохнул, кусая губу.       — Уже? — Алтан отвернулся в сторону, чуть улыбаясь и усиливая движения ногой. Вторая нога лежала на бедре Вадика, упираясь в него пяткой, — ты торопишься.       Наёмник облизнул вмиг ставшие сухими губы, разводя свои ноги в стороны и отпуская Дагбаева. Тот выпрямил колено, толкнулся лишь кончиками пальцев, сжал их и потёр всей поверхностью по грубой ткани. Реакция в виде сведенных на автомате бедер его позабавила.       Большой дракон подчиняется своему золоту.       Вадик зажмурился, выдыхая через рот.       — Нельзя, — он ответил собеседнику, одновременно толкая Вадима другой ногой в бедро, вынуждая его открыть глаза и смотреть в упор. Алтан снова затянулся, по глазам было видно, что ему нравится такое подчинение.       Дракон улыбнулся, блеснув клыком, и, царапнув живот ногтями, наклонился, как мог, упираясь носом в мышцы живота, что сразу напряглись, как только их коснулись горячие губы.       — Что ты делаешь?! — шикнул Алтан, смотря на то, как его трогает Вадик, — живо перестань, это приказ.       — Отказываюсь, — шепчет наёмник, целуя горячую кожу и кусая ее, но чтобы не оставить следов.       Дагбаев нажал ногой на член, но заместо ожидаемой реакции отступления, он встретился с голодным взглядом Вадика, что сжимал талию и тазовые кости, касаясь губами кожи на подвздошной косточке.       — Мгм, да, слушаю, — сказал Алтан, наблюдая за тем, как Дракон целует его кожу, прикусывает кость и ведёт руками вверх по бедрам по бокам, сжимает внешнюю сторону, царапает её и не уводит взгляда.       Его Золотейшество снова двигает ногой, сжимает, вынуждает Вадика, словно девчонку, сводить бедра, ёрзать на месте от неудовлетворённости. Он толкается навстречу, теряет дыхание и кусает кожу чуть больнее, чем нужно.       Дагбаев чуть хмурится, закрывая глаза, выдыхая и перекладывая телефон в другую руку, освободившейся зарываясь в выбеленные солнцем волосы, заставляя его посмотреть вверх.       Вадик подчиняется, Алтан играет нечестно — напрягает мышцы, давит, трёт, мнёт, Дракон сжимает губы и дышит через нос, держа позиции до последнего. По телу бежит взрывная волна, пальцы деревенеют. Наёмник ощущает, как воздух выбивает из груди к чертям, кости расплавились, передавили лёгкие: его бьёт крупная дрожь, он уже почти вот-вот кончит, словно впервые на свидание пошёл.       — Рановато.       Вадик хватается за чужое колено, смотрит вверх — видит, как Его Золотейшество низко и тяжко дышит, смотря в ответ, одной рукой проводя по белым волосам. В глазах плясали самые настоящие черти, радужка стала темнее на несколько порядков.       Золоту нравится ощущать себя желанным.       Он улыбается, что было крайне редко и не несло за собой ничего хорошего.       Губы шепотом просят быстрее, чем остатки мозга успевают обдумать, а Алтану больше и не нужно. Прикрыв глаза, он затягивается и выдыхает в сторону, двигая ногой пару раз, отчего Вадима складывает почти пополам, и он утыкается лбом в бедро, сжимая ноги и кусая губу до крови.       Резкий вздох и почти молниеносное облегчение разжали горло, убрали вату из ушей и собрали самого Дракона обратно по кусочкам. Он позволил себе отдышаться, перед тем как посмотреть обратно на Дагбаева.       Тот уже перестал говорить, и лишь подпирал голову кулаком, безэмоционально и спокойно смотря на наёмника:       — Выметайся.       Как Вадик оказался снаружи, в морозный вечер, что сразу резанул по разгоряченной коже — он не помнил. Помнил что ему надо срочно ехать на адрес доставлять важные бумажки. Они лежали в руках, а сверху была записка с адресом. Дракон, потерев глаза, сдёрнул её и повертел в руках, и, как оказалось, не зря: не другой стороне текст был уже ему.       “не смей опаздывать”.       Вадим улыбнулся.