Бесконечно любить

      Холод. Кожа покрывается неприятными мурашками, как после дуновения морозного зимнего ветра. Но на дворе тёплый апрель. Сразу же по телу проходит вторая волна, обжигающе горячая, заставляя выступить пот на лбу и спине. Теперь футболка липнет неприятно, хочется перевернуться или вообще встать и снять ее, но конечности налились свинцом. Не пошевелиться. Кажется, во всем теле только сердце продолжает биться, стучит с каждым разом всё сильнее, как будто пытается проломать ребра изнутри.              Макс распахнул глаза. Это единственное, что он смог сделать. Глаза сами по себе заметались в разные стороны, пытаясь просканировать пространство и понять, что вообще происходит. Он еще спит? Или нет? Он в своей спальне… Вроде бы. Контуры объектов такие нечёткие, всё двоится, как будто у него не -2, а как минимум -5 и астигматизм в придачу. От быстрого вращения глазами начало мутить, комната поплыла, словно он Алиса, падающая за кроликом. Веки закрылись сами по себе. Стук сердца гулом отдавался в висках, словно тисками сжимая голову.              Парень открыл глаза снова. Слева, со стороны окна, какое-то шевеление. Вчера вечером он забыл закрыть шторы, черт. Хочется думать, что это деревья или занавески колышутся на ветру от открытого окна, но он живёт слишком высоко для растительности, а окна по всей квартире наглухо закрыты. Шевеление повторилось. Макс как мог скосил глаза в сторону.              Сразу же тело сковало страхом, словно ледяными цепями, в горле застрял крик, который никак не мог вырваться наружу. Сбоку от него стояло нечто. Что-то вытянутое и чёрное, с не по человечески тонкими и длинными руками, похожими на грабли. Веяло холодом, как от дементоров из Гарри Поттера. Существо приближалось, карабкаясь по стене своими острыми длинными когтями. Вот оно уже совсем близко. Сердце сжалось и, кажется, перестало биться.              Вдруг по мышцам как будто пустили заряд электрического тока, вернулась подвижность, и Макс резко сел на кровати, мотая головой из стороны в сторону. Чёрный образ исчез, комната приобрела свою обычную чёткость. О произошедшем напоминали только тяжело бьющееся сердце и липкая от пота спина. Парень плюхнулся обратно на кровать. По щекам неконтролируемым потоком полились слезы, словно кто-то нажал на рычаг, спускающий воду в дамбе. Они стекали вниз по шее и останавливались на вороте футболки, впитываясь в ткань.              Сонных параличей у парня не было уже давно, несколько лет. Он успел забыть какого это. То что они вернулись не значило ничего хорошего. Организм на грани и Макс и раньше это понимал, но игнорировал всеми силами, делая вид что всё в порядке. Но ничего не было в порядке. Вообще ничего. Надо что-то делать с этим. Но голова пуста. Неприятно пуста. Пуста как медный таз, по которому маленький мальчик остервенело бьёт огромной палкой. Мысли плавали где-то фоном, нечёткими образами и еле слышными звуками. При малейшей попытке сфокусироваться голову пронизывала острая боль.              Как и подобает любому современному человеку, рука сразу потянулась к телефону. Прежде чем открыть телеграмм, Макс посмотрел на время — три часа ночи. Супер. Все нормальные люди уже давно спят и видят десятый сон. Да и он мог бы, если бы не эти “приколы” от его организма. Сон как рукой сняло, и парень уже предвидит последствия своего сбитого режима. Разумеется, ничего интересного в каналах не появилось за время его сна: перед тем как лечь спать каждый мем был тщательно отсмотрен и прочитана каждая новость.              Внимание привлекла яркая зелёная точка рядом с аватаркой в самом верхнем закреплённом чате. Словно почувствовав внимание к себе, надпись “пишет…” замерцала под ником “Ян🎀”. Раньше вместо розового бантика было красное сердечко — неизменная классика, по которой сразу кристально ясен статус их отношений. Но Ян, как истинный фанат тиктока, поддался какому-то новому тренду, в котором розовый бантик вдруг стал традиционным символом вечной любви. Максиму всегда нравилась иносказательность, какой-то скрытый смысл в, казалось бы, обычных вещах. Что-то такое личное и сокровенное, известное только избранным. Не сказать, что следование тренду из тиктока подходит под это описание, но тренд уйдёт, все про него забудут, а бантик в нике, имеющий особый смысл, останется.              Тихую радость от воспоминаний о своем парне почти сразу же заменило беспокойство, резким и метким уколом ударившее прямо в сердце. Он тоже не спит. Ян прекрасно знал о том, что происходит сейчас в жизни Максима, и конечно же переживал; и если к нему снова вернулась бессонница… Макс себе это не простит.              Чего не спишь?

Могу задать тебе тот же вопрос

      Я хотел подремать днём пару часиков       Но проснулся в 9 вечера хд       Но я первый спросил       Только не говори что ты опять всю ночь монтируешь

Нет

Просто не спится

      У тебя всё в порядке?              Макс знает, что недоговаривать или тем более врать Яну просто не получится. Тот знает его настолько хорошо, что улавливает малейшие оттенки настроения даже через переписку: по использованным словам и даже по времени ответа. Но заставлять его переживать тоже не хотелось. И соврать не получится. Максим уже пожалел, что открыл телеграмм.              Парень долго не знал, что ответить. Пауза в диалоге затянулась. Надо было срочно что-то отправить. Но он не успел.              Понял       Я приеду

Не надо Ночь уже

      Это был не вопрос              Ну вот зачем. Зачем он открыл этот долбаный телеграмм, зачем ответил, зачем не соврал… Заставил человека ехать в ночь на такси, которое явно будет стоить огромных денег. Просто потому что не может уснуть. Ну и бред. Но Ян ведь сам сказал, что приедет. Макс даже не намекал, что, на самом деле, был бы рад, если бы он оказался с ним рядом. Он просто не мог допустить даже мысль о том, чтобы предложить такое. Но Ян всё понял, почувствовал и был готов вот так вот просто сорваться и приехать.              Чувство вины тлело где-то внутри. Слёзы снова полились из глаз, следуя по щекам вдоль солёных дорожек, высохших совсем недавно. Ян, вероятно, уже собрался и бесполезно писать ему и отговаривать. Бесполезно еще и потому, что тот вряд ли отступит. Он готов сделать всё что угодно, свернуть горы и даже больше, и Максу кажется, что он просто его не заслуживает.              Максим решил сходить в ванную и умыться, чтобы выглядеть не так плохо. Посмотрев в зеркало, парень тяжело вздохнул. Кожа бледная, под глазами синяки, а сами глаза опухшие и красные, с полопавшимися капиллярами. Выкрутив воду на самую холодную, Макс подставил руки под ледяную струю. Сначала кисти, подом предплечья, затем провёл холодными руками по плечам. Как там говорила Настя? Это как-то влияет на парасимпатическую нервную систему, и признаки тревоги и беспокойства ослабевают. Вроде бы помогает. Даже просто концентрируясь на ощущениях, получается избавить голову от плохих мыслей. Да и вообще от всех мыслей.              Парень несколько раз плеснул себе в лицо ледяной воды и закрыл кран, чтобы потом не прилетели огромные счета за коммуналку. Он оперся руками о края раковины, смотря куда-то в чёрную пустоту слива. Тишина квартиры была чужеродной и неестественной, давила и дезориентировала, заставила впасть в транс, потеряв ощущение времени и пространства. Голова была полна каких-то мыслей, что ураганом вертелись в голове, но вместе с тем неприятно пуста.              Звук возни возле входной двери оказался слишком громким для погруженной в тишину квартиры. Максим вздрогнул, возвращаясь в реальность. Он быстро вытер полотенцем руки с лицом, и вышел в коридор, где Ян уже снимал обувь. Дать ему ключи от квартиры было всё-таки хорошей идеей. Выглядел Ян бодро, как будто сейчас не четыре часа ночи и он не ехал с явно недовольным таксистом. Лицо у него было сосредоточенное и явно обеспокоенное, но стоило ему повернуться к Максу, как он сразу же озарился улыбкой. Ян буквально налетел на своего парня, стискивая в таких крепкий объятиях, что в лёгких стало не хватать кислорода. Максим в ответ обвил его талию руками, цепляясь за ткань толстовки как за спасательный круг.              Ян был тёплым и мягким, пах как весенняя ночь. Уткнувшись в сгиб шеи, Макс почувствовал еле ощутимый запах парфюма, что-то сладко-сливочное, как тёплое молоко с мёдом, которое в детстве делают родители, чтобы легче засыпалось. Он пах домом и уютом, был воплощением слов “забота” и “комфорт”. Максим не считал себя сентиментальным, может даже наоборот, но иногда чувства внутри него так сильно бурлили, что выливались за края. Он очень сильно любит.              Он чувствовал любовь каждой клеточкой тела, она струилась по венам, расцветала где-то внутри букетом роскошных цветов. Он никогда не был так счастлив, как с ним. Стоит лишь обнять и окружить себя его запахом, как улетучиваются все проблемы, вселенная сжимается до точки где-то в районе слияния двух сердец.              Ян чуть ослабил хватку и отодвинулся ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза. Макс готов поклясться, что никогда не видел взгляда, вмещающего в себя столько любви. Ян улыбался, так нежно и ярко, что Максим не мог не улыбнуться в ответ. Парень напротив засиял еще сильнее, положил ладонь на щеку, нежно поглаживая скулу большим пальцем. От таких прикосновений сердце таяло как мороженое в жаркий летний день. Ян приблизился снова и оставил лёгкий поцелуй на кончике носа. Потом на лбу, на скуле, спустился на линию челюсти… Россыпь невесомых поцелуев расцвела на лице и заставила бабочек внизу живота неистово запорхать.              Когда контакт глаза в глаза был восстановлен, и они были близко настолько, что их носы почти соприкасались, Макс притянул парня ближе к себе и накрыл его губы своими. Целоваться с Яном было так привычно, так правильно. Макс подумал, как он вообще жил до этого, не имея возможности прикасаться к Яну, сжимать в объятиях и целовать. Это делало полноценным, по кусочкам собирало воедино.              Поцелуй вышел нежным и неторопливым, медленные движения губ вводили в транс, очищая голову от всех мыслей. Была только мягкость, тепло и сладко-сливочный запах. Пустота в голове на этот раз не была тяжёлой и неприятной, наоборот, она была наполнена чем-то эфемерным и лёгким, окутывающим шёлковым туманом.              Вдоволь нацеловавшись, парни пошли на кухню, где Ян по-хозяйски стал заваривать чай. Макс наблюдал за его плавными движениями, усевшись на диване. Он поджал под себя ноги, то самое положение, которое хочется принять, чтобы закрыться в себе, свернуться в калачик и спрятаться. Но Макс старался не уйти в себя, не сейчас. Это сделает только хуже, а ведь ему только стало чуть легче.              — Держи, — Ян подал прямо в руки большую кружку с чаем, который пах так вкусно и успокаивающе.              — Ромашка? — спросил Макс, посильнее вдохнув аромат. — Не помню, чтобы у меня такой был.              — А у тебя такого и нет, — ответил Ян, усаживаясь рядышком на диван, — я привёз с собой, — парень отпил пару глотков, — ромашковый чай хорошо успокаивает… А еще в нем нет кофеина, так что он не помешает сну.              — В чае есть кофеин? — спросил Максим, тупо уставившись в кружку. Кофеин привычно ассоциировался только с кофе, хотя, наверное, глупо было ожидать, что он есть только там?              — Ага, — Ян также залез на диван с ногами, отставив кружку на столик, — в чёрном и зелёном.              Максим почувствовал на себе проницательный взгляд зелёных глаз. Но поднимать взгляд от кружки как-то не хотелось. Он знал, что Ян не будет требовать от него разговоров и подробных рассказов, но скрывать что-то от него так не хотелось. Как и не хотелось расстраивать.              — У тебя опять был сонный паралич? — спросил Ян, как обычно, попадая прямо в цель.              Максим вскинул голову, встречаясь взглядом с глазами напротив. Такими нежными, любимыми и обеспокоенными. Его зрачки подрагивали, а радужка в полумраке освещённой лишь луной комнаты стала почти серой. Ян смотрел внимательно, будто читал мысли. А он и правда мог. Максиму иногда казалось, что между ними есть какая-то потусторонняя связь. Какая-то волшебная леска, соединяющая их сознания. Как красная нить судьбы. Только в их случае она была бы зелёной. Зелёной как его глаза.              Макс не заметил, как снова выпал из реальности. Он устал, был вымотан тяжёлым днём и беспокойной ночью. Ян, заметив это, аккуратно взял из рук Макса чашку и отставил на стол, мало ли прольётся. А затем подвинулся, сел совсем рядышком и взял парня за руки, переплетая пальцы. Он улыбнулся, так светло и уютно.              — Ты можешь не говорить, если не хочешь, — начал Ян, — просто я хочу, чтобы ты знал: я всегда рядом, я всегда с тобой, — тень беспокойства снова пробежала по идеальному лицу, омрачняя. Максу физически стало больно от того, что он заставил Яна волноваться.              — Я… — хотел было сказать Максим, но голос предательски дрогнул, выпуская наружу слезы. — Я не хочу, чтобы ты переживал из-за меня.              — Дорогой… — обращение заставило еще несколько слезинок выкатиться из глаз Макса, было в нём что-то такое, означающее наивысшую степень близости, — я переживаю за тебя, потому что люблю. Очень сильно люблю. И ты не обязан справляться со всем в одиночку. Я готов помочь, я хочу помочь. Как угодно и чего бы мне это не стоило. Позволь мне понять твою боль. Я ведь тоже испытывал подобное… Вместе легче, правда.              Поток слез лился не переставая. Макс притянул парня к себе и уткнулся носом ему в грудь. Ян обнял его крепко-крепко, обернул собой словно в кокон. И в этом коконе было хорошо и спокойно. Разбушевавшееся сердцебиение начало приходить в норму, дыхание восстанавливаться. Вновь обрушилась усталость прошедшего дня. Он, казалось, длился целую вечность.              — Пошли в кровать, — предложил Ян, чувствуя, что еще чуть-чуть и парень в его объятиях провалиться в сон.              Не в силах что-то сказать, Макс просто кивнул. Он не помнил как дошёл до кровати. Последнее, что он почувствовал, перед тем как провалиться в царство Морфея, были тёплые мягкие объятия и сливочно-сладкий аромат.       

***

             Проснулся Максим на удивление отдохнувшим. Он пошарил руками на другой половине кровати, но там было пусто и холодно. Значит, Ян встал и довольно давно. Это расстроило, но самую малость. Он вряд ли уехал бы, не удостоверившись, что Макс в порядке, так что, вероятно, сейчас пьёт чай где-то на кухне, или готовит завтрак на них двоих, или моется в душе, или… В любом случае, находится где-то в квартире и осознание этого не давало снова провалиться куда-то в холодную пучину.              Макс взял с тумбочки очки, но телефона рядом с собой не обнаружил. Придётся вставать сразу, без утреннего скроллинга соцсетей или прочтения почты. Может, оно и к лучшему. Вообще, парня часто посещали мысли о том, чтобы хотя бы на недельку уехать в какую-нибудь глушь без связи и интернета, духовно очиститься. Когда ты медийная личность и твоя работа буквально завязана на интернете, это было бы сделать очень сложно. Но что если сделать из этого контент для влога, например? Звучит интересно…              Парень побрёл на кухню, ориентируясь на звуки тиктока. Ян сидел за столом, пил свой любимый чай с жасмином и листал видео в телефоне с милой еле заметной улыбкой. Стоило Максиму зайти в комнату, шлёпая босыми ногами по ламинату, парень сразу же оторвался от тиктока, да и от чая тоже, и буквально подлетел ближе, стискивая в объятиях и целуя в губы коротко, но сильно.              — С добрым утром, — сказал Ян и направился к холодильнику. Он достал оттуда тарелку с аппетитно выглядящими блинчикам, но, судя по чистоте кухни, они были из доставки. Но это и не важно.              Пока микроволновка гудела, подогревая явно поздний завтрак, Макс обратил внимание на окно, вид из которого его насторожил еще в тот момент, когда он только зашёл на кухню. Было подозрительно солнечно. Квартиру он специально выбирал такую, чтобы окна спальни выходили на восток, и так получилось, что кухня была в противоположенной стороне. Значит, солнце тут появляется только после обеда… А сколько сейчас вообще времени?              — Почти четыре часа, — посмотрев на настенные часы, прошептал Максим еще чуть охрипшим после сна голосом, — почему ты меня не разбудил?              — Ты так сладко спал, — ответил Ян, улыбнувшись, и поставил перед парнем тарелку с блинчиками и чашку чая.              Почти десять часов сна. Макс и забыл какого это. Но было правда приятно. Он чувствовал себя отдохнувшим и полным сил. Парень на сто процентов уверен, что его хороший сон был связан с Яном, тихо сопящим под боком. Это была магия, не иначе, но у него ни разу не было проблем со сном, когда они спали вместе. В такие моменты становилось еще больнее от того, что они не могут съехаться. Они много времени проводили друг у друга, но это никак не сравнится с настоящим общим бытом.              Наверное, ничего Максу не хотелось так сильно, как жить вместе с Яном вместе, в спокойствии и безопасности. Даже не говоря про официальный брак, который он, между прочим, очень сильно хочет, просто безопасность, просто покой. Волосы на затылке встают дыбом, стоит только подумать, что может случиться, если те несчастные сталкеры решат выкинуть что-нибудь снова. И просто попадут в неподходящий момент. Хотя, какой вообще момент можно в таком случае назвать “подходящим”?              И так много слухов в последнее время. Чёртова “Назови меня своим именем”. Нет, книжка хорошая, Максим не спорит, но какой же кипишь поднялся из-за неё… Парень уже успел пожалеть, что купил ее. Радует только то, что большая часть аудитории всё-таки склоняется к тому, что “необязательно быть геем, чтобы читать про геев”. И пускай в конкретно его случае это и не правда, но пусть лучше будет так. Так безопасней. Пускай все считают его натуралом, который просто не хочет афишировать свою личную жизнь. Да, пусть будет так.              Из потока не слишком весёлых мыслей Макса снова вывел Ян. Он сел рядом, облокотившись одной рукой о стол, и пристально смотрел в лицо. Тот, чувствуя на себе взгляд, повернул голову и уставился в ответ. Через минуту этих странных гляделок оба парня прыснули от смеха.              — Что такое? — спросил Максим, стараясь прожевать остатки блина во рту, чтобы не подавиться, если настанет еще один приступ смеха.              — Красивый ты, — ответил Ян абсолютно буднично, постепенно расплываясь в улыбке всё больше по мере того, как лицо Макса заливает краска.              Ещё одна черта Яна, которая Максиму до безумия нравилась, но привыкнуть к которой он всё ещё, почему-то, не мог, — тот очень любил делать комплименты. По поводу всего. Абсолютно. Он иногда подмечал такие детали, на которые обычные люди не обращают никакого внимания. Это очень прельщало, и Макс сам не заметил, как его самооценка поднялась от уровня плинтуса и появилась уверенность в себе и собственном внешнем виде. Здоровые, поддерживающие отношения и правда творят чудеса.              Ян быстро чмокнул раскрасневшегося парня в нос и спросил:              — Мне остаться?              Максима позабавил этот вопрос. Как будто он может ответить что-то кроме “Конечно оставайся, желательно на всю жизнь”. Но уважение границ и личного пространства всё-таки важно, и Максу было приятно, что Ян всегда спрашивает. Ну, почти всегда.              — Конечно, — ответил Максим и притянул своего парня к себе. Поцелуй вышел со вкусом блинчиков и шоколадной пасты, такой же сладкий и нежный. По телу разлилось приятное тепло, запылал огонёк в груди, на который слетелись яркие бабочки.              Дом не всегда место, иногда это люди. И сейчас Максу как никогда стал понятен смысл этой фразы. Может, он теперь не чувствует себя дома так комфортно и безопасно, как раньше, но если с ним Ян — он будет чувствовать себя “как дома” где бы он не находился. Раньше Максим не думал, что способен на такие чувства. Он любил, или просто был влюблён, и его любили, вроде бы, но так — впервые. Ян показал ему и он впервые почувствовал, что такое настоящая любовь. Та самая что всерьёз, надолго и бесконечно.