never let go

      — Мы так скучали!       — Джин-хён!       Самого старшего в группе со всех сторон облепляют мемберы, в унисон скандируя поздравления с окончанием службы. Каждый обнимает крепко, по несколько раз, ведь они смогли увидеться спустя долгие месяцы разлуки.       Тэхён и Чонгук, то и дело встречаясь взглядами, не могут отказать себе в касаниях. Неоднократных. Чувственных.       Они не в силах скрыть счастливых улыбок, а зрачки будто принимают форму сердечек. В них плещется нежность, трепет, неозвученная тоска по любимому.       Оба еле дожидаются, когда смогут остаться наедине.       Бесспорно, они очень рады возвращению хёна и с огромной радостью вместе с ним делают совместную фотографию для арми, но…       Как же хочется поскорее уйти от объектива камер, вжаться в тела друг друга и целоваться, целоваться до беспамятства.       И когда Тэхён отсылает: «У тебя будет несколько часов?», Чонгук готов улететь за пределы галактики от счастья. Быстро отправляет в ответ: «Для тебя — всегда», прячет телефон и ловит взгляд Кима, зависая на долгие секунды.       Господи, до чего же сильно он скучал по Тэхёну одинокими ночами…       Еле держа себя в руках, пока они порознь добираются до квартиры Тэхёна, Чонгук ощущает, что его натурально потряхивает от волнения и нетерпения одновременно.       Он не чувствовал себя так даже в их первую ночь вместе!       Приехав раньше, первым делом мчится в душ, приводит себя в божеский вид и старается успокоить сердце, что бешено колотится, грозясь вот-вот выпрыгнуть из груди. А спустя какие-то ничтожные минуты слышит щелчок замка и буквально вылетает в коридор с громким, несдержанным:       — Хён! Я так соскучился!       — Я тоже, Гук-и…я тоже, — расстояние между ними быстро сокращается, а длинные пальцы проходятся по несильно отросшим волосам, слегка ероша те. — Поцелуешь?       Чонгука дважды просить не надо.       Он тут же находит своими губами чужие и впивается жадным поцелуем, несдержанно простонав. Ладонями ползет по сильным рукам, прерывисто выдыхая, и переходит к груди, беззастенчиво щупая.       — Боже. Когда ты успел стать таким большим? — шепчет с нескрываемой дрожью в голосе.       — Стараюсь соответствовать тебе, — с полуулыбкой говорит Тэхён, выбивая из Чонгука хриплый выдох.       — Знаешь…Я хотел сперва накормить тебя вкусным ужином, но, кажется, кормить меня первым будешь ты, — тяжело сглотнув, констатирует Чонгук, получая в ответ согласный кивок с закушенной губой.       — Да, всё потом. Сейчас я согласен только на тебя.       У Чонгука буквально отказывают ноги, но Тэхён, быстро среагировав, перехватывает его за талию и безо всяких усилий поднимает на руки, как самую настоящую драгоценность.        Доносит до комнаты, укладывает на кровать и забирается сверху.        — Я мигом в душ, — шепчет в самые губы, снова крепко целует, и покидает комнату, пропадая на несколько минут.       Вернувшись, сразу избавляет от ненужной ткани, пока проворные пальцы Чонгука проделывают то же самое с его одеждой, и вновь накрывает любимые губы поцелуем, не в силах насытиться самым дорогим сердцу человеком. Сжимает при этом грудь собственнически и большими пальцами цепляет соски, заставив Чонгука задушено всхлипнуть.       Оба так сильно истосковались, что готовы съесть друг друга без остатка.        Чонгук укладывает руки Тэхёну на спину и короткими ногтями оставляет неглубокие царапины, чувствуя легкую дрожь под пальцами.        Его Тэхён любит такое.        Его Тэхён переходит поцелуями на шею, грудь, языком обводит ареолы сосков по очереди под стоны Чонгука, и горячим дыханием опаляет кожу, что вмиг покрывается мурашками.       Его Тэхён сжимает тонкую талию, а Чонгук впадает в экстаз от вида вен, выступивших на сильных руках.       Самый любимый мужчина долго и трепетно растягивает его своими длинными умопомрачительными пальцами, категорически игнорируя «я готовился» Чонгука, изводит, как ему нравится, вынуждая умолять прекратить сладостную муку, а потом входит в него плавным толчком.       Чонгуку кажется, что в этот момент он готов взвыть от счастья.        И пока ускоряющиеся толчки Тэхёна отзываются дрожью во всем теле, голос грозится сорваться к чертям, а на лбу проступают капельки пота, Чонгук не может отвести взгляда от напрягающихся мышц на груди Тэхёна, где слева, чуть ниже, Чон знает, бьется лишь одному ему принадлежащее сердце.        Он хочет плакать.        Он так сильно влюблен.       — Я люблю тебя, хён, — сквозь сбивчивые стоны.       — До луны и обратно, Чонгук-и.       Сегодня вечером они любят друг друга долго, страстно, не останавливаясь на одном заходе, задыхаются в чувствах, и почти что горят от взаимного пожара в сердцах.       А затем, обессиленные, долго и молча лежат в обнимку, губами помечая каждый миллиметр тела напротив.       Сколько бы лет не прошло — они готовы признаваться друг другу в чувствах ежеминутно, как те подростки, что когда-то влюбились крепко и бесповоротно.        И взаимно.       — Never let go, Чонгук-и, — неожиданно хрипит своим глубоким голосом Тэхён, а Чонгук вскидывает на того глаза, округлившиеся от неожиданности.        Он сейчас правда заплачет..       — You too, darling, — и очередным поцелуем запечатывает сказанное на чужих родных губах.