Дарт Лонгботтом

Палпатин, погруженный в работу, сидел в своём кабинете и тщательно изучал списки магов, представляющих в Визенгамоте различные политические течения. Он всегда стремился найти возможности для обеспечения баланса интересов. Однако также бывшему ситху было предельно ясно, что Англии нужны новые кадры, готовые к осуществлению запланированных им для человечества перемен. Это означало, что пришло время слегка нарушить хрупкое затишье, установившееся накануне выборов нового министра. «Прежде чем наполнять кувшин свежим вином, необходимо тщательно прополоскать тот от старого, прокисшего, — с мрачным блеском в глазах подумал Палпатин. — И ничто так не очищает власть от бездарных приспособленцев, как настоящая война. Действующий состав Визенгамота не примет техномагию, — в очередной раз пришёл он к неутешительному выводу, просматривая списки. — Общество волшебников слишком долго жило в изоляции. Солнечный свет большого мира ослепит их». Тем не менее он пока не оставлял надежды постепенно убедить всех в необходимости развития техномагии. Объединив свои усилия с обычными людьми, одарённые могли бы помочь преодолеть барьеры, которые пока не по плечу местной цивилизации. «Разумеется, на начальном этапе мне придётся строго контролировать процесс, чтобы не нарушить Статут Секретности. Но, используя ментальную магию, я смогу добиться желаемого, — продолжал напряжённо размышлять Палпатин. — А ещё в Англии потребуется создать закрытые конструкторские бюро, где будут трудиться учёные из числа магглов, подписавшие особые контракты, скреплённые кровью. Затем к ним постепенно присоединятся те волшебники, для которых техномагия станет социальным лифтом». Вычеркнув из списка ещё несколько возможных кандидатур, которые в теории могли бы выступить проводниками новых идей, Шив усмехнулся: «Как только мир увидит преимущества техномагии, всё изменится. После этого между государствами начнётся естественная конкуренция. Страны, в которых новый вид волшебства разовьётся раньше других, в конечном итоге станут играть ведущую роль в мировой политике. Однако национальным Министерствам не обязательно будет знать, что все техномаги на самом деле станут подчиняться мне. Точнее, даже не мне, а идее о населённом космосе, которую я им подарю». Уже в ближайшие несколько лет Шив намеревался выступить с предложением ввести в программу Хогвартса хорошо финансируемое факультативное обучение. В школе волшебства и магии начнут преподавать точные науки. Эти знания будут особенно важны для детей, которые заинтересуются новым направлением. Раздался негромкий стук в дверь, и в кабинет заглянула симпатичная молодая секретарша: — Извините, что отвлекаю, сэр… Палпатин поднял голову от документов и спросил: — Что вы хотели, мисс Клируотер? — Для вас Пенелопа, сэр, — улыбнулась девушка и продолжила: — Во-первых, спасибо за яблоки. Они были очень вкусными. А во-вторых, к вам просит разрешения войти мистер Малфой. — Не мистер Малфой, а лорд Малфой, — наставительно сказал Палпатин. — Услышит вдруг, как ты его называешь, — обидится. Оскорблённый аристократ не самое лучшее знакомство для любого молодого волшебника. — Кроме Поттера, сэр, — хихикнула секретарша. — Гарри с лордом Малфоем несколько раз уже цеплялся. — Ты не сравнивай, — улыбнулся Палпатин, пряча исчёрканные списки членов Визенгамота в кожаную папку. — Мистер Поттер у нас медийная личность. Тем более этот юноша с детства находится под покровительством знаменитого Альбуса Дамблдора. Как о таких говорят магглы: «мальчик-мажор». Поэтому юному Поттеру сходят с рук многие нарушения общественного порядка, за которые другого уже давно бы выгнали обратно в маггловский мир. — Вы правы, сэр, — хмыкнула бывшая староста Когтеврана, не понаслышке знавшая о многочисленных приключениях гриффиндорского ловца. — Давай не будем заставлять лорда Малфоя ждать слишком долго, — сказал Палпатин с отеческой улыбкой. — Тем более что время обеда уже скоро. Девушка понятливо кивнула и тут же исчезла за дверью. Меньше чем через минуту в кабинет вальяжно вошёл сиятельный лорд Малфой, пристукивая тростью по каменному полу. — Здравствуйте, Фрэнк! — Люциус вежливо склонил голову, приветствуя Палпатина. — И вам хорошего дня, дорогой друг! — ответил Шив, растягивая губы в добродушной улыбке. — Предлагаю пообщаться в уютном ресторанчике, где можно будет насладиться жареным мясом и хорошим вином, — сказал он, поднимаясь навстречу гостю. — Я уже предвкушаю аромат свежеиспечённого хлеба и крепкого чая со сливками! Или вы, Люциус, несмотря на вереницу прославленных предков, втайне предпочитаете благородной еде аристократов простонародный фиш энд чипс и эспрессо? — Кха-кха, — закашлялся Малфой, немного краснея. — Если бы я не знал о вашем уникальном таланте разбираться в людях, я бы заподозрил в вас легилимента. — Ну что вы, Люциус, — произнёс Палпатин с добродушной улыбкой, накладывая на дверь кабинета запирающие чары. — Это слишком редкий дар. Я обладаю лишь базовыми навыками окклюменции и легилименции, как и любой представитель древнейшего и благороднейшего рода. — Я хочу похвастаться вам, Фрэнк. Драко и остальные ребята сдали экзамены в институт Дурмстранг на одни превосходно! — с гордостью сообщил Малфой и, понизив голос, сказал: — Даже Крэбб и Гойл показали себя с лучшей стороны после месяца занятий с репетиторами. Кстати, если вам доведётся увидеть вашего болгарского друга, передайте ему нашу благодарность. — Примите мои искренние поздравления, Люциус, — с улыбкой произнёс Палпатин, неторопливо шагая по коридору рядом с Малфоем. Он вспомнил свой недавний визит в Скандинавию, когда без приглашения посетил дом Каркарова. Шиву было крайне неприятно узнать, что бывший директор Дурмстранга поделился с Бабайди Экинбадом информацией о связях Лонгботтома с Керриганом. В результате визита Каркаров не смог пережить недовольство Палпатина и покинул этот мир, хрипя и бессильно царапая себе горло. Ситхское удушение не оставляло следов на теле и, как оказалось, действовало даже на сильных противников. Волшебник там или нет, долго прожить без воздуха не мог ни один человек. Тем более что, как выяснил Палпатин на конкретном подопытном, вначале ситхское удушение останавливало движение магии во всём теле, лишая жертву возможности колдовать. Затем оно перекрывало доступ кислорода в лёгкие и прекращало кровоснабжение головного мозга. В таком незавидном состоянии бывший директор Дурмстранга даже обычный «Протего» наколдовать не смог, а технику джедаев, позволявшую сбрасывать ситхское удушение, здесь, на Земле, не знали. «Даже жаль, что в этом мире нет голонета, чтобы можно было наказывать нерадивых исполнителей через сеть, — вздохнул Палпатин. — Насколько было бы проще добиться поставленных целей. Надо не забыть вложиться в развитие планетарной инфраструктуры». — Надеюсь, Фрэнк, вас не сильно огорчил мой отказ от дальнейшей борьбы? — осторожно спросил Люциус, услышав тяжёлый вздох Палпатина и приняв тот на свой счёт. Не получив ответа, Малфой тут же начал оправдываться: — Я считаю, в такое нестабильное время занимать пост министра в нашей стране должен человек с опытом работы в силовых структурах. Слишком велика вероятность гражданской войны в ближайшие годы. Многие мои бывшие друзья ждут не дождутся, когда Тёмный Лорд начнёт активные действия по захвату власти. От лица всех волшебников, которые отдали свои голоса за мою кандидатуру, — громко и торжественно продолжил Малфой, — я прошу вас взять на себя эту ответственность. Не верю, что Скримджер справится лучше. — Увольте меня от этого, Люциус, — запротестовал Палпатин, между делом иногда здороваясь с идущими навстречу сотрудниками. — Мне хватает работы и в Визенгамоте. Вы бы ещё предложили мне заодно стать директором Хогвартса. Я вам не Альбус Дамблдор, чтобы тянуть на себе воз чужих проблем. — Но все уже поняли, что из вас гораздо более эффективный руководитель, чем из Дамблдора, — продолжил уговаривать Малфой. — Скажем, временные полномочия? — И вы туда же, Люциус, — печально вздохнул Палпатин. — Вот не далее как неделю назад Аластор Грюм порекомендовал мне отрастить бороду, как у Дамблдора. Может, тогда и на горнолыжные курорты начать ездить кататься, как наш бывший министр? Даже не уговаривайте меня, друг мой. Будем все же надеяться, что Руфус Скримджер справится со всеми проблемами. Пока они разговаривали, идя по коридорам Министерства в направлении атриума, Шив ощущал, как сразу двое волшебников, следовавших за ними на расстоянии, активно подслушивали их разговор. Поэтому, рассказывая Люциусу байки, насколько ему не нравится идея консолидировать власть в одних руках, Палпатин с помощью ментальной магии делал так, чтобы в подслушивающие чары уходила совершенно иная информация. Так один соглядатай услышал рассказ о том, что Аластор Грюм советовал Фрэнку Лонгботтому дополнительно к должности председателя Визенгамота взять на себя обязанности директора Хогвартса. Шедший на ещё большем удалении второй — узнал, что Фрэнк Лонгботтом всё же собирается выставить свою кандидатуру на выборы с обещанием найти и покарать Волдеморта и тем самым рассчитывает перехитрить всех соперников. Когда они наконец-то вошли в лифт, Палпатин достал из кармана платок и аккуратно промокнул вспотевший лоб. — Что-то здесь жарко, — вымученно улыбнулся он. — Голова разболелась. В этом теле мышление в три независимых потока далось Шиву необычайно тяжело. Ему даже пришлось немного увеличить размер лобных долей головного мозга, отчего череп стал выглядеть слегка непропорционально. — Через минуту уже будем на Косой аллее, — сказал Малфой, первым покидая лифт. — Да, думаю, свежий воздух быстро поправит моё самочувствие, — ответил Палпатин, радуясь в душе, что шпионы, в которых он узнал Шеклболта и Яксли, в конце концов от них отстали. Это позволило ему отключить два дополнительных потока сознания и вернуть мозг в его обычное состояние.

***

Дамблдор с трудом вынырнул из иллюзорного мира, в котором жил последнее время. Ему всё ещё казалось, что он играет в магические шахматы со своим отцом, а сестра и мать варят какое-то зелье, стоя у плиты. Мельком зацепив отражение в зеркале, Альбус был поражён, насколько старым и жалким он выглядел. Воскрешающий камень, как и остальные дары Смерти, был шкатулкой с двойным дном. Не случайно Бард Бидль в своей книге предупреждал неосторожных магов, что только младший брат, владелец мантии-невидимки, умер от старости, а не погиб раньше времени, как остальные Певереллы. Артефакт потреблял просто прорву энергии. Если бы на месте Альбуса был менее сильный волшебник, тот бы, вероятно, уже умер от истощения. — Надо остановиться, пока не стало слишком поздно, — пробормотал себе под нос Альбус, глядя в зеркало на свою дряблую кожу под глубоко ввалившимися глазами. Некогда роскошная борода неопрятно торчала, словно щётка неряхи трубочиста. Ему не хотелось ничего делать, но он заставил себя взять фиал с укрепляющим бальзамом и осушил тот до половины. Когда Дамблдор ставил флакон на место, то с удивлением обнаружил, что полка с бодрящими эликсирами опустела. К счастью, усталость уже отпустила, и Дамблдору нестерпимо захотелось вновь использовать камень. Однако, с трудом преодолев искушение, он решил, что партию в шахматы с отцом доиграет позже. Следовало хоть немного привести себя в порядок и перекусить. В этот момент в окно залетел «Патронус», и светящаяся рысь Кингсли Шеклболта прорычала низким густым голосом: — Есть срочный разговор, Альбус. Буду у вас в течение часа. Дамблдор вздохнул и поплёлся в ванную комнату, приводить своё тело в порядок… Он едва успел впихнуть в себя третий тост с консервированной фасолью, когда камин вспыхнул, и из зелёного пламени появился Шеклболт. — Проходи, мой мальчик, присаживайся, — сказал уже немного порозовевший Дамблдор и отряхнул крошки с бороды. — Хочешь, я тебя свежим чаем угощу? — Простите, профессор, не сейчас, — отрицательно покачал головой Шеклболт, переводя дух. — Достаньте, пожалуйста, омут памяти. Сброшу свои воспоминания. Сегодня я был свидетелем слишком важного разговора, чтобы просто передать словами его содержание. Заинтригованный Альбус тут же взмахнул палочкой, после чего из потайного шкафа вылетел артефакт, позволяющий просматривать события, свидетелем которых был другой волшебник. Кингсли вытащил из своего виска светящуюся нить и осторожно опустил в чашу. Дамблдор немедленно сунул голову в артефакт. Увидев вдалеке спины Лонгботтома и Малфоя, он сразу понял, чей разговор сейчас услышит… Через некоторое время Альбус убрал артефакт и всё же соблазнил Кингсли на чаепитие. — Выходит, Аластор предложил Фрэнку занять моё место, — с грустным выражением лица подытожил Дамблдор. — Что же, я ведь действительно уже слишком стар. — Не могу поручиться, профессор, что этот разговор был на самом деле, — пожал плечами Шеклболт. — Я думаю, у Малфоя был с собой артефакт, который искажает смысл речи. В этом скользком семействе какой только гадости нет в загашниках. Мог же он специально оболгать Грюма? Хотел посеять в вас недоверие к ближайшим сторонникам. — Я тоже так думаю, Кингсли, — сверкнул очками Дамблдор. — Это все происки Люциуса, а возможно, что и Лонгботтома. Они тебя заметили? — Вряд ли, профессор. Если и видели, то мельком и в толпе таких же волшебников. Вы же знаете, у нас в Министерстве народ постоянно курсирует по коридорам. — Ага-ага, — согласно покивал Дамблдор, продолжая обдумывать вероятное предательство Грюма. — Тогда, профессор, я, пожалуй, вернусь на службу, — поднялся на ноги Кингсли, заметив, что Дамблдор слишком глубоко погрузился в свои мысли. — Если что-то ещё узна́ю важного, сообщу вам. Но думаю, что теперь до самых выборов уже не случится ничего неожиданного. Дамблдор рассеянно кивнул Шеклболту на прощанье, после чего сгорбился в кресле и схватил себя за бороду. «А что, если Аластор всего лишь так пошутил, чтобы начать разговор с Лонгботтомом? Или тот действительно собирается стать директором Хогвартса? С поста верховного волшебника Визенгамота он ведь меня лихо убрал», — продолжал напряжённо размышлять Дамблдор. Верить в предательство старого соратника ему не хотелось. Решив, что оставлять без внимания эту информацию всё равно нельзя, Альбус вытащил Омут памяти и, достав флакончик «Сыворотки правды», заранее растворил зелье в чаше. Вот только дрожавшие руки подвели Великого Светлого волшебника, и он вылил несколько больше, чем собирался вначале. После чего Дамблдор отправил патронус Грюму с приказом срочно прибыть в Хогвартс. Когда недовольный спешкой мракоборец появился, Альбус достал флакон с воспоминаниями Шеклболта, вылил тот в чашу и сказал: — Взгляни, пожалуйста, Аластор, какая провокационная информация поступила сегодня из Министерства. Грюм с подозрением осмотрел напряжённую фигуру Дамблдора, но, судя по мрачному выражению лица мракоборца, так и не смог определить причину его тревоги. В конце концов, отстегнув Всевидящий глаз, Аластор сунул тот в карман и опустил голову в чашу… Отступив от артефакта на шаг, Грюм сердито прорычал: — Троллья отбивная! — Этот скользкий ублюдок, похоже, придумал, как заставить нас сомневаться друг в друге, Альбус. Я прямо чувствую тут вонищу малфоевских интриг. Фрэнк бы ни за что не стал этого делать. Да и не заметил я у него с собой ни единого артефакта, кроме палочки. А вот у Малфоя полно всякого было. Даже в его трости чувствовалась какая-то магия! — Скажи честно, Аластор, ты решил предать меня и «Орден Феникса»? — спросил Дамблдор, сжимая палочку, спрятанную в рукаве. Сейчас без своего артефактного глаза, Грюм не мог заметить его движение. «Сыворотка правды» уже начала действовать, и взгляд старого мракоборца затуманился. Тот механическим тоном отвечал на все вопросы, и Дамблдор всё больше убеждался, что Грюм его не предавал. Выругавшись, Альбус плеснул в Омут памяти антидот, а потом поместил туда своё воспоминание о разговоре с Шеклболтом. — Теперь смотри, что было дальше, Аластор, — настойчиво попросил он. Когда Грюм вынырнул во второй раз, его взгляд был острым и злым. — Мордред тебя дери, Альбус! — ты не мог поменьше «Сыворотки правды» наливать? Отвратительное чувство. В таком состоянии я был готов рассказать тебе даже то, сколько раз я посещал уборную в прошлом году! — Я не буду перед тобой извиняться, Аластор, — облегчённо вздохнул Дамблдор и сверкнул очками: — Ты же сам прекрасно знаешь, что у нас на носу война. Предательство самых близких соратников может разрушить всё. И тогда умрут наши с тобой друзья, погибнет Гарри Поттер, а весь магический мир окутает тьма. Мы не можем допустить победы наших врагов, Аластор, только не сейчас... только не сейчас... Голос Дамблдора зажурчал успокаивающе, и Грюм стал постепенно остывать. И если в начале, судя по его воинственному виду, приятелю хотелось оттаскать Альбуса за бороду, то потом тот успокоился. — Я бы и сам на твоём месте начал сомневаться после таких-то новостей, — наконец выдавил старый мракоборец, а затем выругался от всей души. Как ни старался Альбус убедить Аластора, что во всём виноват Лонгботтом, у него не получилось. Поэтому, когда тот ушёл, Дамблдор задумчиво пожевал губами и начал собираться во Францию. К счастью, у него был портал, ведущий в резиденцию Кастора Прута — французского архимага и старого друга Николаса Фламеля. К удивлению Альбуса, тот сразу же согласился ему помочь. В качестве платы за свои услуги Кастор Прут попросил лишь несколько древних фолиантов по алхимии, которые Альбус когда-то забрал из запретной секции Хогвартса. Французский архимаг пообещал, что решит вопрос кардинально. Теперь, если Фрэнк появится во Франции или хотя бы в Европе, Кастор Прут найдёт способ вызвать Лонгботтома на дуэль и убить.

***

Вспыхнул международный портал, и защита поместья послала сигнал хозяину, что гость действительно переместился. — А-ха-ха! — рассмеялся довольный собой француз и затребовал у домовика принести лучшего вина в комнату для размышлений. После чего, преисполненный чувства собственного достоинства, направился туда же. «До чего же приятно обводить вокруг пальца простофиль англичан, — по пути весело думал Кастор. — Ведь наивный островитянин Дамблдор даже не подозревает, что в МКМ уже вовсю курсируют слухи, будто довольно слабый по меркам архимагов Фрэнк Лонгботтом неожиданно стал хозяином огромного состояния, ранее принадлежавшего Гриндевальду». Такой куш взбудоражил многих серьёзных волшебников, поэтому предложение старого знакомца пришлось Кастору как нельзя кстати. Это даже позволило ему поиметь выгоду одновременно с двух англичан. Ведь Прут уже давно охотился за редчайшими книгами по алхимии, которых во всём мире оставалось всего несколько экземпляров. Жаль только, второй жирный гусь — Лонгботтом — пока ещё не висел в его подвале на цепях, но Прут нисколечко не сомневался, что это недоразумение скоро разрешится. Архимаг налил себе вина в пузатый бокал и с наслаждением погрузился в изысканный вкус нового урожая, собранного на виноградниках будущего мертвеца. «Ни один француз не согласится с тем, что вино, произведённое в Англии, может быть лучше, чем французское. Однако не стоит обманывать себя в угоду патриотизму», — подумал Кастор. Крылья его породистого длинного носа зашевелились, Прут с наслаждением втянул воздух, ощущая уникальный аромат волшебного вина. К счастью, из-за высокой стоимости далеко не каждый ценитель прекрасного мог позволить себе этот божественный напиток, производимый вымирающим английским родом. Таким виноградникам нужен новый хозяин, который будет более достоин этого уникального вина. Так что интерес закрутить интригу вокруг Лонгботтомов у Прута был, да ещё какой. «Впрочем, незачем переть в лобовую атаку, когда можно ударить в спину», — подумал Кастор и сделал очередной глоток, чувствуя, как терпкая бархатистая жидкость проваливается вниз по пищеводу. Как и любой другой французский маг, Прут предпочитал более изящные решения: шантаж, угрозы, подкуп и обман. Ведь человечество не зря придумало обширный арсенал средств, способных вынудить любого сделать что угодно против своей воли. «Как там любят говорить бородатые варвары: "Добровольно и с песнями", кажется? — хмыкнул про себя Кастор, и внезапно пришедшая в голову мысль заставила архимага встревожиться. — А ведь судя по тому, насколько активно зашевелился волхв Велимир в последнее время, славяне наверняка тоже задумали что-то получить с Лонгботтома». Прут сделал последний глоток и вдруг с раздражением швырнул в стену старинный бокал из венецианского стекла. Эта неприятная мысль разрушила всё хорошее настроение. «Ставлю бутылку вина против капли эликсира бессмертия, что эти хитрые сволочи собрались навести на Лонгботтома свой знаменитый "Заговор безволья". Чтобы потом зачарованный англичанин послушно выполнял приказы Велимира и других бородатых варваров. И хранилище Гриндевальда им подарит, и свои замечательные виноградники на славян переоформит! Будет тянуть на одной ноте, как заведённый: "Что волья… что неволья… всё едино". А вот ничего у вас не получится, шкуры медвежьи! Я первым успею прибрать к рукам это сокровище». — И разгневавшийся Прут едва не испепелил домового эльфа, так не вовремя решившего собрать осколки стекла.

***

Возле мрачного особняка Лестрейнджей даже тёплый летний вечер казался каким-то пугающим. Выслушав доклады подчинённых, Тёмный Лорд взмахом руки отпустил «Пожирателей Смерти» и задумчиво побарабанил пальцами по подбородку. Домовики бесшумно убирали грязные тарелки со столов, и готическая обстановка на мгновение напомнила ему обеды в Большом зале Хогвартса. «Пройдёт всего несколько десятилетий, и я стану хозяином всего мира! Однако прежде всего нужно обеспечить переменам прочный фундамент в родной стране». Подготовка к перевороту шла полным ходом, и Волдеморт подумал, что — если никто из подчинённых не допустит ошибки — уже в следующем году власть в магической Англии упадёт в его руки, словно спелое яблочко. К его разочарованию, пока всё держалось только на страхе и подчиняющих чарах, но Тёмный Лорд был уверен, что основной массе обывателей нет дела до того, кто там находится у власти. Лишь бы жрать что было и на улицах не убивали чаще обычного. «Когда после маленькой победоносной войны всё успокоится, — сказал себе Волдеморт, — бо́льшая часть волшебников вернётся к привычному образу жизни, словно ничего не случилось. А там — много активной пропаганды и новые, более тёмные предметы для обучающихся в Хогвартсе детей. Достаточно будет воспитать два-три поколения под моим мудрым и справедливым правлением, после чего уже никто не станет даже помышлять о том, чтобы вернуться к прежним временам. Впрочем, противников новой политики, всяких там диссидентов, я буду сразу пускать драконам на корм. И главное — благодаря крестражам смогу жить вечно! Надо только будет придумать надёжный и безопасный способ периодически переселяться в новые тела». Волдеморт вызвал домового эльфа и приказал: — Найди для меня Петтигрю, Роули и Пиритса. Корбан Яксли передал ему разговор, подслушанный в Министерстве магии. Лонгботтом, оказывается, собирался выдвинуть свою кандидатуру на пост министра. А так как этот бывший мракоборец в последние годы стал обладать значительным влиянием на весь магический мир, то против его кандидатуры шансов у Скримджера не было. И если Лонгботтом тут же начнёт проверять всех работников Министерства на сотрудничество с «Пожирателями Смерти», то захватить власть в стране окажется гораздо более сложной задачей. Угрозы своим планам Волдеморт не терпел, поэтому решил, что лучшим способом избавиться от проблемы будет убрать её источник. Не станет Лонгботтома, и никто уже не помешает Скримджеру занять пост министра магии. Благо, что сделать это было совсем несложно. Волдеморт точно знал, что Лонгботтом — обычный волшебник и особыми силами похвастать не может. Что толку уметь хорошо молоть языком, когда придётся сражаться насмерть? Это в Визенгамоте Лонгботтом может плести словесные кружева, убеждая несогласных друг с другом волшебников и примиряя конфликтующие стороны. Волдеморт хорошо помнил ещё по жизни в приюте, что достаточно взять крепкую палку и стукнуть ей крикуна по голове. После этого бывший враг либо становился твоим преданным сторонником, либо скатывался на самое дно. Поэтому, если Лонгботтому удастся выжить после покушения, он предложит тому принять метку. Крикуны и новой власти пригодятся, лишь бы не забывали, с чьих рук кормятся. Дверь отворилась, и в зал осторожно вошли вызванные ранее волшебники. — Мой Лорд! — согнулся Петтигрю в глубоком поклоне. — Вы звали нас, повелитель? — Идите сюда, — немного повысил голос Волдеморт, и «Пожиратели» заспешили к нему. Осмотрев стоящих передним магов, Волдеморт вкрадчиво прошипел: — Пиритс. Сегодня ты говорил, что хочешь более значимых заданий? У меня есть для тебя одно такое. — Я готов, милорд! — ухмыльнулся здоровый черноволосый волшебник. — Только прикажите! — Я рад твоему энтузиазму, Пиритс, и знаю, что ты меня не подведёшь, — сказал Волдеморт и растянул тонкие губы в злобной улыбке: — Убей для меня Фрэнка Лонгботтома. Лицо Пиритса немного побледнело. Всё же целью оказался не рядовой маг, а Верховный волшебник Визенгамота. Что бы ни рассказывали все, кто знал того раньше, занять такую должность слабак бы не смог. Волдеморт мельком просмотрел трусливые мысли подчинённого и нехорошо ухмыльнулся: — А ты хотел, чтобы твоей целью оказалась старушка маггла, живущая в каком-нибудь Кройдоне? — Я просто боюсь не справиться в одиночку с вашим заданием, — нашёлся Пиритс. — Не хочу подвести вас, милорд. — Поэтому я и позвал вас троих, — хмыкнул Волдеморт. Петтигрю и Роули посмотрели на Пиритса с осуждением, но старательно спрятали взгляды от Тёмного Лорда. — Времени даю неделю, — прошипел с угрозой Волдеморт. — Я жду от вас скорейшего выполнения приказа. Не надо так трястись, Пиритс. Это вам не Амелия Боунс, которая была в отличной форме. Да, меня тоже огорчило, что Боунс убила обоих Эйвери, но они сами были виноваты — расслабились у себя в Америке! Поэтому, несмотря на то, что Лонгботтом гораздо хуже подготовлен, всё равно будьте с ним осторожны. С минуту понаблюдав за кислыми лицами почтительно внимающих его словам «Пожирателей», он раздражённо начал давать более подробные указания: — Лучше будет, если вы не станете устраивать магическое сражение, заявившись к нему в мэнор. Защита древних владений полна сюрпризов, а Беллатрикс Лестрейндж убедилась в этом на практике. Дождитесь момента, пока цель останется в одиночестве, и тогда бейте. Даже если Лонгботтом носит защитные амулеты против непростительных заклинаний, это ему не поможет. — Нам всё ясно, милорд, — поклонились ему «Пожиратели Смерти», пряча взгляды. — Тогда в следующий раз я хочу видеть в «Ежедневном пророке» приятные новости, — зловеще ухмыльнулся Волдеморт и вкрадчиво прошипел: — Люблю, знаете ли, читать некрологи своих недругов или... бездарных слуг! Нагайна... проводи наших друзей... Трое волшебников мгновенно испарились за дверью, а довольный собой Волдеморт приказал домовику принести чай с печеньками.