Дарт Лонгботтом

Через несколько дней после того, как Гермиона покинула их общество, Гарри и Рон отправились в лечебницу имени Святого Мунго, чтобы навестить Молли Уизли. Мама друга быстро шла на поправку, и уже через пару недель её должны были выписать. До поездки в Хогвартс оставалось всего несколько дней, и Молли, похоже, очень переживала из-за того, что не может помочь младшим детям собраться в школу. — Мы уже большие, мам! Ну чего ты так переживаешь? — смущённо говорил Рон ломающимся баском, косясь на улыбавшегося Гарри. А он, хоть и наблюдал за происходящим со стороны, вовсю наслаждался семейным теплом, что излучала на своих детей эта до жути исхудавшая рыжеволосая женщина. Поттер всегда мечтал, чтобы о нём тоже заботилась мама, но… — Я, пожалуй, немного прогуляюсь, — сказал он, вставая со стула. — Выздоравливайте, миссис Уизли. Не желая смущать друга и, честно говоря, не в силах сдерживать зависть, Гарри выскочил за дверь. Тяжело вздохнув, он медленно побрёл по коридору, машинально читая таблички с именами пациентов. — Полумна Лавгуд? — Удивлённый Поттер растерянно затоптался на месте. — Кхм-кхм! Позвольте пройти, молодой человек, — раздался совсем рядом нетерпеливый голос, и Поттер увидел тучного целителя в лимонно-жёлтом халате. В руках медик держал поднос с какими-то пузырьками. Гарри отошёл в сторону, не зная, стоит ли ему сейчас входить и спрашивать у Лавгуд, что с той случилось. И хотя при их последней встрече отец Полумны повёл себя более чем странно, Гарри было любопытно узнать о причинах такой агрессии. Внезапно из-за приоткрытой двери палаты раздался недовольный голос целителя, и тут же в ответ холодное: «Ступефай»! Вслед за этим послышался звон бьющегося стекла, и в воздухе разлился резкий запах лекарств. Гарри ощутил, как стена задрожала от удара тяжёлого тела. Он осторожно вытащил волшебную палочку и, стараясь быть как можно тише, прижался к щели в дверном проёме. Лимонно-жёлтая мантия человека, сидящего на полу, почти полностью закрывала обзор, но Гарри всё же смог разглядеть часть палаты с кроватью, на которой полулежала Луна. — Отвечай, девчонка! Кому ты рассказала о том, что видела? Ты успела предупредить Лонгботтома обо мне? — прозвучал ледяной женский голос. Гарри показалось, что он знает говорившую волшебницу, но в её тоне было просто море ненависти, поэтому Поттер никак не мог понять, кто она такая. Даже самые отъявленные злодеи обычно не причиняли вред целителям. — Посланник непременно накажет тебя, чудовище, — раздался надтреснутый голос Лавгуд. — За смерть моего отца и за то, что собираешься убить Гермиону Грейнджер. Поттер попытался расширить щель, чтобы разглядеть, кто та женщина, что находится в палате с Полумной. Однако лежащий без сознания целитель по-прежнему закрывал ему обзор, и Гарри пришлось потихоньку зацепить толстяка телекинезом, чтобы незаметно сдвинуть того в сторону. — Глупая девчонка! — зазвучал голос невидимой женщины. — Этот Лонгботтом — обычный волшебник, каких тысячи. Иначе я бы уже знала о нём всё. Он ещё расскажет мне, где нашёл упоминания о языке ситхов. А пока займёмся тобой: «Акцио, палочка Лавгуд»! Раздался тихий вскрик Полумны, видимо, та попыталась незаметно достать концентратор. Затем Гарри услышал негромкий хруст, как будто сломалась ветка. «Какая ветка? Это же она палочку Луны уничтожила!» — понял Поттер, осторожно перемещая тело целителя. Он плохо владел телекинезом, поэтому процесс шёл медленно, и Гарри чувствовал, как майка на спине становится мокрой от пота. — Энервейт. Империо, — услышал он холодный женский голос. — Поднимайся, целитель, и поживее обработай эти царапины. Быстрей, жирная свинья! Жуки полоумной девчонки едва не испортили моё новое тело. Мне, конечно, удалось немного его подлатать, но для полного восстановления нужен настоящий профессионал. Начни с ног и попы, потому что спать стоя очень неудобно, и тело быстро теряет силы. В палате разлилась лечебная магия, и Гарри мельком увидел обладательницу холодного голоса. «Гермиона? — забегали мысли в его голове. — Она что, с ума сошла? Или это не Гермиона, а кто-то другой под обороткой? Но как?» Меж тем лже-Грейнджер довольно зажмурилась, видимо, испытывая приятные ощущения от лечебных чар, и со смешком распорядилась: — Ты превосходный целитель, свинка, поэтому я не стану тебя трогать. Лишь сотру память о себе. Как только закончишь меня лечить, ты убьёшь девчонку, а вечером, перед тем как спадёт «Империус», сдашься аврорам. Скажешь им, что Лавгуд разозлила тебя своим глупым упрямством, и поэтому тебе пришлось её прикончить. Гарри решительно открыл дверь. Он уже удостоверился, что никакая это не Гермиона. У его однокурсницы были совершенно иные жесты, мимика, и даже манера держать палочку отличалась. К сожалению, из-за тучного целителя, который суетился вокруг лже-Грейнджер, Поттер не мог атаковать сразу от двери, поэтому ему пришлось войти внутрь. — Экспеллиармус! — громко выкрикнул Гарри своё любимое заклинание, но, к сожалению, луч попал в спину подсунувшегося целителя. Палочку медика вырвало у того из руки, а сам волшебник начал заваливаться на лже-Грейнджер. И только это помогло Гарри избежать смерти. Неизвестная колдунья, принявшая облик Гермионы, автоматически ударила каким-то тёмным заклинанием, и тело целителя разлетелось на куски по всей палате. Полумна, сидевшая на койке, быстро скатилась на пол, спасаясь от кровавого дождя. — Экспеллиармус! — снова выкрикнул Поттер, радуясь, что очки не заляпало кровью. Вот только его заклинание и на этот раз не достигло цели. Противница легко и даже с некоторой ленцой увернулась от луча. — Ути-пути, что это за рыцарь к нам зашёл? Какая неожиданная встреча. Гарри Поттер! — просюсюкала лже-Грейнджер с неприятной ухмылкой. — Похоже, прежде чем крестраж вытеснит твою душу, мальчик, тебя убью я. Не в силах использовать что-то по-настоящему смертельное против волшебницы, так похожей на Гермиону, Гарри и в третий раз применил своё любимое заклинание. Это выглядело действительно жалко и даже заставило лже-Грейнджер презрительно рассмеяться. — Какой же ты неумеха, мальчик, прощай. Авада Кедавра! Однако зелёный луч смертельного заклинания внезапно отклонился в стену, а лже-Грейнджер, делая паузу после каждого слова, выдавила: — Помоги мне, Гарри, сейчас это я, Гермиона, мне удалось перехватить управление у этой… — Экспеллиармус! Петрификус Тоталус! Инкарцеро! — разразился Поттер целой цепочкой заклинаний, вкладывая в них всю свою магию. И в этот раз его чары попали куда надо. Палочка, выбитая из руки лже-Грейнджер, со свистом полетела к его ногам. Однако тело подруги, словно куколка бабочки, окутанное магическими верёвками, неожиданно просто исчезло, оставив после себя лишь пустую мантию и ворох одежды. В тот же миг зазвенело разбившееся стекло, и огромная змея выбросилась наружу, исчезая во вспышке портала. — Марс сегодня слишком яркий, Гарри, — послышался из-под кровати меланхоличный голос Луны. — Спасибо, что спас меня. Мне кажется, у Герми ещё есть шансы вернуться к нам. Надо сообщить Посланнику, что здесь произошло. Может, он придумает, как спасти твою девушку. — Герми не моя девушка, а Рона, — ответил Гарри. — Мы с ней, увы, только друзья. Он помог Луне выбраться из-под кровати и сел на стул рядом с её койкой. — Надо навести здесь порядок и позвать Сметвика, — деловито осмотрелась по сторонам Лавгуд. — Ты владеешь чистящими чарами, Гарри? Я бы помогла тебе, но мою палочку, увы, сломало чудовище, которое забралось в Гермиону. Или так всё оставить? Хотя нет, пахнет здесь плохо. Гарри прекрасно знал все необходимые заклинания. Ни он, ни другие гриффиндорцы не были большими любителями уборки, поэтому каждый из ребят по очереди использовал чистящие чары в общей спальне. Вместе с Полумной они аккуратно завернули останки несчастного целителя в скатерть и положили её у двери. Гарри отдал Лавгуд палочку лже-Грейнджер, а сам выскочил в коридор и помчался искать старшего целителя. Как только Сметвик осознал случившееся, в Мунго мгновенно поднялась суматоха. В считанные минуты из Министерства прибыли авроры и невыразимцы. Лица работников Отдела тайн скрывались под масками, но Гарри ощутил, что оба волшебника были крайне взволнованны. Луну перевели в другую палату, где та почти сразу же уснула, а Поттер снова зашёл к миссис Уизли. Гарри поделился с Роном своими приключениями, и друг безапелляционно заявил, мол, он-то заметил странное поведение Гермионы ещё в тот день, когда Поттер и Грейнджер вернулись к ним от Лавгудов. Тепло попрощавшись с миссис Уизли, Гарри вместе с Роном переместился камином в «Нору».

***

Неудача с убийством Поттера привела Ноктисс в бешенство. Она с трудом сдерживала себя, чтобы не начать убивать случайных прохожих. После постыдного бегства из Мунго женщина-ситх вернулась в Годрикову впадину. По-быстрому восстановив полуразрушенный коттедж Бэгшот, Ноктисс упала в кресло у камина и глубоко задумалась. Присутствие прежней Грейнджер больше нигде не ощущалось, душа девчонки, как и раньше, находилась в анабиозе. Ноктисс не могла понять, как так получилось, что в момент, когда смертельное заклинание должно было гарантированно убить Поттера, Грейнджер на несколько секунд сумела очнуться и перехватить управление телом. Прокрутив в памяти каждую минуту досадного происшествия, древнюю женщину-ситха в конце концов осенило. В своё время Ноктисс выдавала себя за Дельфийского оракула и прекрасно помнила, как работает магия пророчеств. Из-за огромного количества людей, поверивших предсказаниям мошенников, в этом безумном мире любая дичь могла воплощаться в реальность. Это означало, что единственным человеком, способным убить Поттера, остаётся Томас Реддл, нелюбимый ученик Альбуса Дамблдора. Для всех остальных будут происходить невероятные события, и Поттер, как это уже неоднократно случалось, сумеет избежать смерти. Ноктисс вспомнила случай, когда очкастый парнишка смог улететь от хвостороги на метле. И это от дракона, которые считаются повелителями небес и инстинктивно владеют стихией воздуха! Тогда ещё все представители других школ решили, что Дамблдор бессовестно подыгрывает своему протеже. Ведь даже если хвосторога была серьёзно ослаблена зельями, та всё равно не потеряла бы способности охотиться в небе. Удивительное везение мальчика только подтверждало выводы Ноктисс. «Значит, Волдеморт и Поттер должны обязательно уничтожить друг друга, — нахмурила лоб древняя ведьма. — А неуязвимостью мальчишки я ещё воспользуюсь, чтобы победить Лонгботтома и неизвестного ситха, который за тем стоит».

***

Премьер-министр Великобритании откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, отдыхая после тяжёлого дня. Внезапно со стены, на которой висели картины, раздалось тихое покашливание. Удивлённый хозяин кабинета поискал источник шума и оторопел. Из рамы старинного портрета с изображением какого-то малоприятного субъекта торчал сухопарый зад в длинной серой юбке, что была в моде, наверное, в веке девятнадцатом. — Куда ты так уставился, грязный маггл? — раздражённо проскрипела седовласая старушка, с трудом выбравшись из картины. — Кто вы, эмм, леди? — спросил Тони Блэр, стараясь быть вежливым. Будучи осторожным политиком, он никогда не говорил, что думал на самом деле. — Я баронесса Прюэтт. Разве твой предшественник не рассказывал тебе о нас? — с неприятным удивлением в голосе спросила старушка, оправляя одежду. — Премьер-министр магглов несёт ответственность перед Королевой, в том числе и за отношения с нашим миром. — Каким ещё миром? — недоумевая, переспросил Блэр. — Миром волшебников, глупец! — с возмущением произнесла старуха. — Обычно вы нам неинтересны, но иногда приходится опускаться и до самого дна. — Нет, леди, Мейджор ничего не передавал мне, — пробормотал Блэр. — Наверное, потому, что Джон из консерваторов-тори, а они нас, демократов, терпеть не могут. Он интуитивно понял, что общение с нормальными людьми не доставляет волшебникам никакого удовольствия. Чувствуя откровенное презрение со стороны этой якобы леди, Блэру тоже не хотелось иметь дело с настолько неприятной собеседницей. «Ну нет! Какого чёрта я вообще с ней разговариваю? — вспыхнуло внутри мужчины раздражение. — Гнать эту сумасшедшую отсюда!» — Слушай меня внимательно, маггл, — проскрипела старуха, прервав его размышления. — Иди давай скажи вашей Королеве, что наш новый министр магии задумал ужасное. Он объявил себя полновластным королём, а магическую Англию собрался преобразовать в империю. Неслыханно! Это будет нарушением древних договоров с вашим королевским родом. Прогрессивная часть магического мира против оголтелого сепаратизма, инициатором которого выступает министр Лонгботтом, но мы, увы нам, остались в меньшинстве. К власти пришли сторонники нейтралов, а это оказалось даже хуже, чем традиционалисты с их Тем-Кого-Нельзя-Называть! Представив, как он после просьбы о срочной аудиенции рассказывает во дворце о каких-то волшебниках, а Королева с деланым участием предлагает ему пройти обследование в коронной больнице для умалишённых, Блэр даже затряс головой, чтобы развидеть столь ужасную картину. Логичное решение было принято незамедлительно. — Сюда! — завопил он истерично. — В моём кабинете посторонняя! Вбежавшие охранники в замешательстве остановились на пороге, в упор не замечая ухмылявшуюся старушку. — Что случилось, сэр? — осторожно спросил агент секретной службы. — Ты что, идиот, Джонс? Вот же она перед тобой! — раздражённо прошипел Блэр, указывая пальцем на волшебницу. — Сэр?.. — с ещё большей неуверенностью произнёс агент. Премьер-министр, выпучив глаза, не знал, что сказать, и побагровел от ярости, злясь на странное поведение охраны. — Меня можешь видеть только ты, маггл, и то лишь пока занимаешь пост премьер-министра. Это магия, глупая твоя голова, — хихикнула старуха. Волшебница подошла к столу и с достоинством опустилась в кресло премьер-министра, машинально оправив юбку. — Миленько здесь у тебя, маггл, хоть и безвкусно… — Эта ведьма сейчас в моём кресле сидит! — рявкнул премьер, сердито взглянув на охрану. — Немедленно выведите её из кабинета! И не забудьте проверить, кто она такая! Старший агент с сочувствием посмотрел на побагровевшее лицо Блэра. Не дойдя пары метров до кресла, где сидела ухмылявшаяся волшебница, охранник стал ощупывать воздух так, словно рабочее место премьер-министра находилось там. — Сэр, здесь нет никаких невидимок, — проговорил агент, невозмутимо похлопав ладонью по воздуху. — Ваш кабинет в полном порядке, сэ-эр. Премьер-министр загнанно уставился на ведьму, которая не обращала внимания на царившую вокруг суету. Прюэтт, сделав самолётик из лежавшего на столе секретного документа, запустила его в голову охранника. Агент машинально почесал лоб и, подняв самолётик, протянул тот премьер-министру со словами: — Вот, сэр, это под вашим столом валялось. Похоже, от Билла Клинтона, здесь его подпись на… хмм, крыле. — Хи-хи-хи, — рассмеялась весело волшебница. — Ну что, маггл, может, хватит испытывать моё терпение? Отправляй давай своих псов и дальше двери сторожить, а сам беги докладывай Её Величеству. Скажи ей, в магическом мире ещё остались верные Короне аристократы. И мы даже готовы сотрудничать с церковниками, если те помогут нам остановить Лонгботтома. Раскрытие волшебного мира приведёт ко всеобщему хаосу, передай вот что: Статут Секретности под угрозой! Через неделю я снова появлюсь у тебя в кабинете, и ты сообщишь мне, что решила Королева. Блэр с трудом проглотил комок в горле, представляя целую гору свалившихся на его голову проблем. Видимо, посчитав свою миссию выполненной, сумасшедшая старуха свысока кивнула ему на прощание и, взобравшись по приставной лестнице, полезла обратно в портрет. При этом старая ведьма ворчала, что в её почтенном возрасте уже сложно пользоваться таким экзотическим способом перемещения. Бедняга Блэр ещё успел расслышать, что теперь какие-то Дамблдор и Дож будут ходить у леди Прюэтт в вечных должниках, а потом в один неуловимый момент эта неприятная особа просто исчезла. Похожий на старую жабу человечек в длинном завитом серебряном парике посмотрел на него с портрета, поковырялся в ухе гусиным пером и насмешливо подмигнул. Премьер-министр с силой протёр глаза и решил про себя, что так много работать вредно.

***

Ночью Запретный лес казался гораздо, гораздо более зловещим, чем днём. Со всех сторон раздавались рычащие звуки диких зверей, а где-то вдалеке слышались гортанные голоса охотившихся кентавров. Густой запах хвои заглушал все остальные лесные ароматы, и лишь изредка в это буйство красок природы врывались зловещие нотки кровавых пиршеств. Впрочем, постоянный круговорот жизни и смерти был обычным делом в реликтовом лесу, не зря получившем название «Запретный». Вот только Альбуса Дамблдора и Беллатрикс Лестрейндж опасности дикой природы совершенно не волновали, их заботило кое-что другое. Они молча пробирались сквозь лесную чащу, пока не вышли на укромную полянку, от которой веяло чем-то недобрым. Альбус едва заметно поморщился, ощущая тёмную магию, но у него не было выбора. Чтобы победить Керригана и восстановить статус-кво, нужно было использовать любые средства. Дамблдор даже попросил Мюриэль Прюэтт предупредить премьер-министра магглов. Возможно, королева Великобритании тоже захочет присоединиться к поимке Керригана. — Я чувствую, это здесь, — негромко произнесла Беллатрикс. — Метка щиплет кожу. — Тогда начнём, — ответил Дамблдор и, вытащив палочку, трансфигурировал огромный котёл, под которым сам собой вспыхнул огонь. О том, как должен проходить ритуал, Дамблдор выяснил у Лестрейндж заранее. Роли были распределены, и сейчас Альбус выполнял свою часть ритуала. Через минуту основа для зелья, которую он своевременно заставил сварить Северуса Снейпа, булькала в котле. Крупные пузыри, переливающиеся всеми цветами радуги, лопались на поверхности флюоресцирующей жидкости. Беллатрикс достала из сумочки Чашу Пуффендуй и горсть праха, добытого на кладбище Литтл-Хэнглтон. Альбус вытащил кинжал и, сделав надрез на ладони, набрал в пузырёк несколько капель крови. Затем Дамблдор протянул флакон вместе с кинжалом Лестрейндж и сказал: — Теперь всё зависит от твоей решимости, Беллатрикс. «Пожирательница» только ухмыльнулась и громким голосом торжественно произнесла: — Кость отца, отданная без согласия, возроди своего сына! Швырнув прах в котёл и дождавшись, когда жидкость забурлит, Лестрейндж продолжила: — Плоть слуги, отданная добровольно, оживи своего хозяина! Покрепче ухватив кинжал, Беллатрикс резким взмахом отрубила себе ноготь на мизинце. Жидкость немного побулькала, всё же подтверждая, что ритуал идёт как должно. — Кровь недруга, взятая насильно, воскреси своего врага! — Бросила Лестрейндж флакон в котёл. В этот раз вспышка магии была совсем слабой, видимо, из-за того, что Альбус сам отдал свою кровь. Тем не менее магия посчитала этап выполненным, поскольку воскрешение Волдеморта было для Альбуса несомненным насилием над всеми его прошлыми убеждениями. В завершение ритуала Беллатрикс торжественно опустила в котёл Чашу Пуффендуй. Однако, вопреки их ожиданиям, жидкость не превратилась в светящееся яйцо, как это было описано в книге о темномагических ритуалах. Вместо этого котёл завибрировал и угрожающе загудел. Дамблдор поморщился, проклиная про себя все тёмные ритуалы, которые далеко не всегда оканчивались благополучно, и на всякий случай укрепил магическую защиту. В тревожно гудящий котёл с ночного неба ударила ярчайшая молния, разметав их с Лестрейндж в разные стороны. Вспышка, вероятно, была видна даже в далёком Хогвартсе. Котёл взорвался, и на его месте взметнулся вверх чёрный дым. Альбус услышал шипящий голос, который, как ему показалось, принадлежал Волдеморту: — Убей Дамблдора, Беллатрикс! Убей его немедленно! Валявшаяся в стороне Лестрейндж тяжело заворочалась на мокрой траве и простонала, не открывая глаз: — Я не могу, мой лорд, мы поклялись магией не нападать друг на друга. — Сделай это немедленно, я тебе приказ… В этот момент раздалось раздражённое шипение, и чёрный дым сам собой впитался в упавшую на землю Чашу Пуффендуй. Дамблдор увидел огромную змею и висевшее над её головой скромное облачко. — Если бы я мог использовать магию, я бы с удовольствием заставил тебя страдать, Беллатрикс, — раздался гневный шёпот, едва различимый в ночном лесу. — Возможно, я даже позволил бы Нагайне съесть тебя. Какого Мордреда ты притащила с собой Дамблдора?! — Я пришёл помочь тебе возродиться, Том, — сказал Альбус, вставая во весь рост. — Так получилось, что у мира волшебников появился гораздо худший враг, чем ты. В лицо Дамблдору уставились две красных точки, и дух Волдеморта прошипел: — Про себя говоришь, старик? — Нет, я говорю о Керригане, — покачал головой Дамблдор. — Он использует маску Лонгботтома и уже объявил себя королём Англии, а всех остальных — слугами. — Керриган? — в шипящем голосе Волдеморта вспыхнула жгучая ненависть. — Керриган! — повторил дух Тёмного Лорда с бешенством. — Получается, это он всё подстроил? Он лишил меня тела?! — Настоящий Лонгботтом никогда не был великим волшебником и не умел фехтовать. Он бы не смог тебя победить, — уверенно произнёс Дамблдор. — Что произошло после того, как мы проиграли битву в Министерстве магии? — спросил Волдеморт у Беллатрикс. Лестрейндж, придя в себя, сразу же выложила всё, что ей было известно, а Дамблдор дополнил её рассказ своими комментариями. — Значит, все мои сторонники мертвы? А тебя, старик, объявили в розыск как опасного преступника? — истерично рассмеялся Волдеморт. — Да, но у нас ещё есть шанс на победу, — сказал Альбус, нахмурившись. — Для этого мы должны объединить свои силы и остановить Керригана. С остальными нейтралами можно будет разобраться потом. Красные точки в глубине серого облачка погасли, видимо, дух Волдеморта о чём-то усиленно размышлял. Через некоторое время Тёмный Лорд вновь заговорил: — Мы вернёмся к обсуждению условий нашего соглашения, Дамблдор, когда я создам себе новое тело. А пока оставь нас с Беллатрикс наедине. Давай встретимся у Гринготтса в полдень за день перед Хэллоуином. Дамблдор кивнул, мысленно проклял обоих своих собеседников и, крутанувшись на пятке, аппарировал домой в Годрикову впадину. Он сразу не поверил книге, в которой прочитал о так называемом ритуале возрождения. «Нельзя создать себе полноценное тело таким примитивным и варварским способом, — мрачно размышлял Альбус. — Тем более что крестраж — это не колба с генетическим материалом, а лишь астральный якорь, который не даёт духу волшебника полностью исчезнуть. Хотя была одна странность», — подумал он. После неудачного ритуала Чаша Пуффендуй перестала казаться такой, какой была раньше. После та больше напоминала сработавшую ловушку. «Может быть, единственными настоящими крестражами Волдеморта остались только его змея и Гарри Поттер?» — замер Альбус, машинально снимая защитные чары с дома. — Здравствуйте, директор Дамблдор! — раздался у него за спиной звонкий девичий голос. Альбус резко повернулся и удивлённо поднял брови, узнав самую умную студентку с Гриффиндора. — Доброй ночи, мисс Грейнджер, — машинально произнёс он, а затем резко отскочил в сторону, выхватывая палочку. Не могла настоящая Гермиона Грейнджер так незаметно появиться у него за спиной, да ещё в три часа ночи посреди пустой улицы. — Не узнал меня, мой мальчик? — насмешливо расхохоталась девушка, тряхнув гривой волос, и Дамблдор побледнел, понимая, кто сейчас находится перед ним. На миг ему даже стало жаль настоящую Грейнджер. — Госпожа Бэгшот? — с грустью произнёс Альбус. — Вы убили очень талантливую ученицу. Она могла бы стать кем-то бо́льшим, чем просто ещё одним вашим телом. У Гермионы было множество талантов, она… — Да хватит стонать, Альбус! — оборвала его древняя ведьма, поморщившись, словно от головной боли. — Не занудствуй. Давай не будем разговаривать на улице. Пригласи меня в свой дом, и там всё обсудим. Дамблдор кивнул и снял защиту с особняка. Впрочем, он был уверен, что при необходимости ведьма сделала бы это сама, просто бывшая Бэгшот в очередной раз прикидывалась вежливой. Весело хмыкнув, словно опять прочитала его мысли, новая Грейнджер прошла в дом, и Альбус только сейчас заметил плачевное состояние тела древней волшебницы. Видимая часть рук и шеи были покрыты едва затянувшимися ранами. Расположившись в гостиной, Дамблдор налил чаю себе и незваной гостье, после чего вежливо спросил, продолжая разговор: — Надеюсь, мистер Поттер не пострадал во время вашего вселения в новую оболочку? Внезапно горло Альбуса сдавила невидимая рука, а миловидное лицо Грейнджер исказилось в яростной гримасе. — Вчера, мой мальчик, я испытала давно забытое чувство поражения. Похоже, твой Поттер — ключевая фигура в самоподдерживающемся пророчестве, и его пока просто нельзя убить. Дамблдор применил всё доступное актёрское мастерство и с деланой наивностью пожал плечами, стараясь не обращать внимания на невидимую удавку, сдавившую шею. Новая Грейнджер пронзила его тяжёлым взглядом, и, несмотря на все свои ментальные щиты, Альбус ощутил, как в его голове замелькали воспоминания о Трелони, об их с братом эксперименте, о Поттере и Волдеморте и всём остальном. — Великая Сила! Вы растратили талант внучки Кассандры так глупо? — поразилась древняя ведьма, и Дамблдор почувствовал, как невидимые тиски разжимаются. Лицо новой Грейнджер вытянулось, и та изумлённо пробормотала: — Получается, вначале ты использовал силу Трелони, чтобы остановить Волдеморта, а потом не нашёл ничего лучшего, чем пожелать себе место Верховного волшебника Визенгамота и председателя МКМ? Ты клинический идиот, Альбус! — Я же не знал, что Трелони не сможет использовать свой дар и дальше, — зло огрызнулся Дамблдор, раздражённо слушая заливистый хохот ненавистной ведьмы. — Неужели на уроках нумерологии ты спал, мой мальчик? — спросила его, едва не похрюкивая от смеха и вытирая слёзы, бывшая Бэгшот. — Три попытки, три желания, три дороги. «Триада есть число целого, ибо содержит начало, середину и конец». Даже в твоей любимой алхимии известны только три основополагающих принципа: сера, ртуть и соль, что символизируют дух, душу и тело. Почему ты тогда решил, что какая-то Трелони способна на большее? — Алчность затуманила мне разум, — нехотя признал Дамблдор. — Когда я осознал, какое чудо попало мне в руки, я подумал, что смогу пользоваться силой Трелони всегда. Я до сих пор не оставляю надежду, что её магия ещё вернётся. И тогда я не буду столь беспечен… Он тщательно постарался скрыть угрозу в голосе, но, видимо, древняя колдунья всё же что-то уловила. Новая Грейнджер прищурила глаза и ласково улыбнулась: — Как бы ты хотел всё переиграть, Альбус, не правда ли? Вот только тогда не было бы ученичества у Николаса. Никто не увидел бы в тебе будущего Великого мага, а ворчун Диппет никогда не принял бы на работу вчерашнего выпускника, да ещё полукровку из незнатного рода. Не забывай, что ты получил всё благодаря мне! — И я искренне благодарен вам, госпожа, — процедил Альбус. — Не лги мне, Альбус, я не верю в человеческую благодарность, — хмыкнула бывшая Бэгшот и состроила обиженное лицо. — А вот я, наоборот, всегда спешила на помощь своим ученикам. У меня есть идея, как одним ударом решить все твои проблемы, мой мальчик. Дамблдор, предполагая подвох, тем не менее послушно спросил: — И как вы собираетесь это сделать, госпожа? — Я притворюсь перед Поттером и его друзьями прежней Гермионой, благо память девчонки мне полностью доступна, в том числе и моторная. Надо только переключиться на использование навыков этой Грейнджер. Вместе с Поттером и Волдемортом ты гарантированно убьёшь Керригана-Лонгботтома, а потом позволишь обоим участникам пророчества умереть в битве друг с другом. После чего в очередной раз станешь спасителем магической Англии и всенародным любимцем. Дамблдор рассматривал идею Бэгшот со всех сторон, и чем дольше он размышлял, тем сильнее та ему нравилась. Покончить одним ударом со всеми проблемами, что может быть лучше? А со временем и на древнюю ведьму найдётся управа. Ведь на случай гибели у него есть крес… И тут звонко бухнула, смыкаясь, многослойная защита сердцевины разума. Струйка ледяного пота потекла у Альбуса между лопаток. Он едва не проговорился мысленно, куда спрятал собственный крестраж. А ведь древняя ведьма с лёгкостью считывала его поверхностные мысли. Выровняв эмоциональный фон, он добавил в голос искренней радости: — Замечательная идея, моя госпожа. Я скажу Гарри, что мне удалось спасти Гермиону Грейнджер из лап Керригана, который и послал ту магическую змею-оборотня. И тем самым постараюсь временно переключить внимание мальчика с Волдеморта на нового врага. — Объясни Поттеру, что если он не захочет сражаться против Керригана, тот убьёт Грейнджер и всех остальных его друзей, — с удовлетворением произнесла бывшая Бэгшот. Девичьи губы тронула ироничная улыбка, и древняя ведьма довольно облизнулась: — Поттер такой наивный мальчик, просто конфетка! Он всегда беспокоится о других людях больше, чем о себе. Этой слабостью, несомненно, надо воспользоваться.